Будни феодала (СИ)

Так, а вот это что за персонаж? Одетый, как богатый казак, но к моим не подсел, держится особняком. Или это они от него шарахаются.
«Казак Мамай, — подсказал «секретарь». — Лекарь и характерник»
Лекарь! Великолепно! То что надо. Надеюсь, мне хватит денег, чтоб его в отряд заманить. Подмигнул своим, чтоб не выдавали и шагнул к столу Мамая.
— Челом тебе, добрый человек. Дозволишь присесть?
  
— Я кабак не покупал, только одно место… — поднял на меня глаза тот, не отвечая на приветствие. — Так что если приспичило, садись. Главное, после не пожалей.
— Пугаешь? С чего бы? Вроде, на мозоль тебе не наступил и в кашу не плюнул… Только поздоровался. А вот ты даже ответить не соизволил…
— Не пугаю… предупреждаю, — знаменитый характерник не спускал с меня тяжелого взгляда. — Кто со мной знается, от того беда не отвяжется. Но, у тебя она, как я вижу и без меня за плечами маячит. Так что хуже не станет. Присаживайся, путник. Сдвинем кружки… Чтоб наша доля нас не чуралась.
Выпили, зажевали хлебом с солью, похрустели квашенной капустой.
— Ну, сказывай… — первым нарушил молчание казак. — За какой надобностью я тебе? — и сказал это так, что я сразу понял: юлить не надо.
— Если подробно рассказывать, нам не то что одного вечера — пары недель не хватит. Зато, будет о чем в дороге посудачить. Ты мне о своей жизни поведаешь, а я — о своей. Скучать не будем… А зачем ты мне?.. Сам же сказал: беда следом ходит. А где она — там невзгоды, болезни, ранения, смерть… Очень мне в отряде лекарь нужен. Сам я только раны перевязывать умею, да Цепеш — кров пускать при горячке.
— Который, бледный, словно в жизни солнца не видывал? — поглядел Мамай на моих бойцов и хмыкнул многозначительно. — Да, этот кровь точно пускать умеет. Спорить не стану. Я думал, они повывелись давно, ан нет — целехонек.
— Ты о чем сейчас? — подозрительно переспросил я, уж слишком явным был намек.
— Не о чем, а о ком… — поправил меня Мамай. — Или не ведаешь, с кем бок о бок сражаешься?
— Вацлав Цепеш. Потомок древнейшего рода валашских королей. Последнее место службы — капитан городской стражи в Каменце.
Мамай покивал в так моим словам и пожал плечами.
— Потомок, говоришь… Тогда, конечно. Тогда, пусть так и будет. Если сам не рассказал, то и мне поперед батьки в пекло лезть не гоже. Свои грехи б успеть замолить. Так ты говоришь, лекарь нужен?
— Позарез… В смысле…
— Я понял, — добродушно хохотнул казак, наполняя кружки вторично. — Ну, тогда и ты на мой вопрос ответь. На чьей стороне сражаться думаешь, атаман?
— Скажу, как есть… — не стал я финтить и в этом случае. — Пока не разобрался… Слишком уж много намешано. Но ни за католиков, ни за лютеран и уж тем более, за басурман голову точно класть не собираюсь. В этом слово мое крепкое. А дальше — сам смекай.
— Я так понимаю, что за православную веру, но так, чтоб и о себе не забывать?.. — кивнул характерник. — Гоже… А главное, честно и откровенно. Без пустозвонства. Что ж, атаман, считай, сговорились мы. Только проку с лекаря в походе мало будет, ежели при нем ни зелий, ни инструмента нужного. А у меня как раз все запасы закончились. Разве только кровь пустить, — рассмеялся негромко. — Но для этого у тебя уже есть умелец почище меня.
— И много надо? — не стал я углубляться. Не захотел сразу говорить, так и мне выпытывать нет интереса.
— Много. Но, тут скупиться не стоит, каждый потраченный талер сторицей окупится. И с меньшей суммой, чем в две тысячи, я даже из за стола не встану. Нечего купцов смешить.
Ого, ну и запросы. Впрочем, за хорошего лекаря не жалко. Доведется с серьезным противником сойтись — одними царапинами не отделаешься. А терять обученного воина лишь из-за того, что пару сотен талеров пожалел — глупее не придумаешь. Нового пока найдешь, пока обучишь. А деньги что… дело наживное. Сегодня пусто, а завтра — густо.
— Держи…
Кошель с двумя тысячами лег на стол между нами.
— Покупай все что нужно. А будет мало — дай знать. Я не богач, но еще пару сотен найду.
— С тобой приятно иметь дело, атаман Антон. Тогда занимайся своими делами, а я пошел в лавку. Меня не ищи. Из города будешь выезжать — сам догоню.
«Казак Мамай присоединился к отряду».
И что там у него в умениях? Ого! Это я удачно деньги вложил. С таким медиком даже серьезные раны пустяк.
Вот и славно, можно и к своим хлопцам. Вон, как ерзают да в мою сторону поглядывают.
— Ну как, братцы, заморили червячка?
— А что, мы уже выступаем? — это спросил Цепеш. — Куда теперь дорога стелется?
— Далече. Аж на Запорожье. Но не для всех… Вернее, ни для кого из вас, — и спеша предварить возможное пререкание, вынул из-за обшлага рукава королевскую грамоту. Протянул Цепешу, будучи уверенным, что если кто в отряде и умеет читать, то это он. — Гляди сюда и остальным скажи.
Цепеш быстро пробежал взглядом содержание и уважительно присвистнул.
— Поздравляю… А вам, други, имею сообщить, что наш командир получил в наследственное владение село Замошье.
Запорожцы отреагировали вяло, им селения без надобности. Телеги в круг поставили, вот тебе и дом, и крепость. Зато Четвертак с Пятаком и Федот радости не скрывали. Заорали во всю мощь луженых глоток.
— Слава! Слава!
— Тише вы, трубы Иерихонские, — я для виду поморщился, хотя, чего там скрывать — приятно. — Это только пергамент с печатью, хоть и королевской. К ним еще руки нужны и голова… в первую очередь. Именно из-за этого, нам и придется расстаться на время.
— Мы слушаем, батька. Приказывай…
— До Замошья доедем вместе. А дальше я только с Мамаем отправлюсь.
— Уговорил все-таки характерника, — не сильно обрадовался Цепеш.
— Да, убедил. Понимаю, слава у него разная… Не всякому по плечу. Но, когда жизни ваши его умение спасет, сами ж спасибо скажете.
— Мы об этом знаем, батька, — согласились запорожцы. — Сказывай дальше, что за докука такая, что нас в селе оставить надо?
— А для того, чтоб из селения крепость неприступную сделать. Сами селяне и за сто лет не справятся. Зато с вами… — стал демонстративно загибать пальцы. — Лучший в московском царстве стрелец. Капитан городской стражи и потомственный вельможа. Запорожцы… Мои лучшие выученики… Думаю, вам эта задача вполне по силам. Я постараюсь обернуться как можно скорее, с тем поручением, что от воеводы получил, но раньше чем за месяц никак не управиться. А вы за это время из села, если не крепость, то уж острог наверняка сделаете. Заодно, в округе порядок наведете, чтобы всем, кого судьба под ноги бросила, прибыльнее было не в лесные тати подаваться, а к нам в пидсусидки селиться.
— Понятно… Это чтоб, если вдруг государь передумает — то отнять у нового хозяина Замошье было гораздо труднее, чем подарить? Верно смекаю? — улыбнулся Цепеш.
— Верно, Влад. И я очень на вашу помощь в этом рассчитываю.
* * *
Староста Михай особого веселья от оказанной мне королевской милости не выказал. Наоборот, стал через слово кланяться и величать то ясновельможным паном, то барином. А сам все глаза прятал да в преданности заверял. Старый лис сразу смекнул, что перемудрил и сменил, как говориться, шило на мыло. Воевода Федорович хоть был и не слишком заботливым хозяином, но в дела общины не лез и проживал в Смоленске. Тогда как мне Михай сперва сам почти все секреты Замошья выдал, а теперь еще и будет находиться под постоянным присмотром.
Вот и смекай, что лучше. Главный в бедной деревеньке, или мелкая сошка в зажиточном селении? Кажется, ответ очевиден. Но, не так все просто. У мелкой сошки и дела мелкие. В прежние времена шутили, что даже в самом бедном колхозе председателю всего хватает. Ну а тутошняя община, по существу, ничем не отличается. Та же уравниловка, трудодни и круговая порука. В том смысле, что всем миром в ответе за каждого.
Пришлось отвести Михея в сторонку и объяснить ему на пальцах, что я господин добрый и местами даже покладистый. И готов закрывать глаза на неуемную жажду обогащения отдельно взятого старосты, если его личное благосостояние не будет чрезмерно явным, быстрым и сказываться на моем. А еще, я настойчиво посоветовал Михаю не торопиться с выводами, а подумать над тем, что если все срастется, то вскоре он сменит трехцветный кушак старосты на трехцветную шапку городского главы. И сыновьям его соответствующие должности найдутся. Что за город без судьи, казначея, главы торговой гильдии, мытаря и прочих — очень важных и нужных людей. Сколько там у него сыновей?