Тёмный маг. Книга 4. Выбор пути

– Легализовать? – на выдохе спросил дядя Эдик. – Я что заморский фрукт, чтобы меня, Великого Князя, легализовали?
– Нет, ты можешь, конечно, явиться этому миру и так, представившись Эдуардом Лазаревым, но я думаю, тебе мало, кто поверит. Однако найдутся люди, которые могут и поверить… в то, что ты сам в это веришь, и проведёшь ты остаток жизни в комнате с мягкими стенами, разговаривая с посланниками всех известных богов. – Пояснил я, не дав Гомельскому открыть рот.
  
– Пусть только попробуют, – неприятно ухмыльнулся Эд.
– Тогда ты просто скажешь всем, что ты Тёмный маг, которые, по слухам, вымерли несколько сотен лет назад, и тебя просто сожгут, как еретика, на всякий случай. – Добавил я.
– Какое варварское время. – Покачал головой Эд. Он продолжал сидеть в кресле очень прямо. Глядя на него, я сам неосознанно выпрямился. К слову, Гомельский тоже подобрался, хоть ему точно было неудобно выпрямляться, сидя на диване.
– Какое есть. – Я развёл руками. – Ты же сам видел, что я не ору на каждом углу про то, что в моей семейной часовне до сих пор славят Прекраснейшую. Или ты думал, что я это делаю, потому что дегенерат, ничего не умею и скрываюсь, чтобы не позориться?
– Не выставляй меня идиотом, – Эдуард сжал губы. – Я прекрасно разобрался в том, что Империя пала. Но я и подумать не мог, что всё настолько плохо.
– Да нет, – я вздохнул. – Совсем плохо всё было лет триста назад. Тогда только за верность Семье могли вырезать весь Род, – Эдуард недоверчиво покачал головой. – Сейчас уже всё не так остро. Но лучше перестраховаться. Поэтому самым простым будет представить тебя, как моего брата и сделать тебе вполне легальный паспорт. С этим я согласен с Артуром Гавриловичем.
– И в чём подвох? – Эдуард переводил взгляд с поверенного на меня и обратно. Кстати, насчёт самой идеи легализации он, если подумать, недолго возражал, всё-таки Эд не просто красивый, но и очень умный. Зараза! Вот так и возникают на ровном месте разные комплексы, в основном, неполноценности.
– Подвох в том, что Казимир по всем документам не Лазарев, сам понимаешь. – Я не озвучивал своей фамилии, которую носил до того, как стал Наумовым. Пусть это будет для Эдуарда большим сюрпризом. – К тому же нужно будет придумать легенду о том, как так получилось, что ты остался без документов.
– Не волнуйтесь, насчёт этого у меня как раз имеется пара идей. – Улыбнулся Гомельский. – Тем более, нужно всё сделать так, чтобы никто не обратил внимание, или отнёсся с пониманием, если вы допустите ошибку в разговоре. Или поведёте себя несоответственно этому времени.
Эд пристально посмотрел мне в глаза. Ты что, опять забыл, что Тёмные не могут читать других Тёмных? Я не отвёл взгляда, и, наконец, Эдуард напряжённо кивнул и перевёл взгляд на Гомельского.
– Это возможно?
– Конечно. Для Первого Имперского Банка нет ничего невозможного. Только вы мне сейчас образцы ДНК передадите. Пара волосинок подойдёт. – Гомельский раскрыл свой кейс и достал оттуда пару небольших пакетиков. Интересно, он всегда ко всему готов? Или он слегка лукавил, когда говорил, что не знает про Эда?
– Кстати, Артур Гаврилович, мне бы хотелось поинтересоваться судьбой моего личного счёта. Он всё ещё существует? – неожиданно спросил Лазарев.
– Разумеется, ваше высочество. Это же Первый Имперский Банк. Если у вас были накопления, отдельные от основного счёта вашей Семьи, то всё сохранилось в целости и сохранности. Разумеется, на основной счёт начисляются проценты за хм пятьсот тридцать четыре года, если мне не изменяет память. Точную сумму я могу вам сказать, когда в Банке сверюсь с архивными документами, – проговорил поверенный ничего не выражающим голосом. Я мысленно присвистнул. Представить себе не могу, сколько накопилось на счетах средств даже с пары сотен золотых рублей, за столько-то лет.
– Да, кстати, раз вы здесь, может, посоветуете, что можно сделать с этим? – нужно было решить этот вопрос, пока я в очередной раз про него не забыл. Поэтому, выбравшись из своего кресла, я схватил сумку с камнями и протянул её Гомельскому.
Артур Гаврилович в это время преувеличенно бережно упаковывал мои волосы и волосы Эдуарда. Только после того, как образцы оказались в его портфеле, он соизволил забрать у меня сумку, открыть её и заглянуть внутрь.
– Что это? – мужчина вытащил один из камней и посмотрел сквозь него на падающий из окна солнечный свет. Я впервые видел недоумение на лице своего поверенного.
– Корм для моей собаки, – невозмутимо ответил я.
– Вы держите меня за умственно отсталого? – вежливо поинтересовался Гомельский, поджав губы.
– А на что это похоже? – вздохнул я. – Наверное, на драгоценные камни, если я сейчас ничего не путаю.
– Откуда они у вас? – Гомельский перевёл взгляд с бледно-зелёного прозрачного камешка и посмотрел на меня. Не дождавшись вменяемого ответа, он вновь открыл свой портфель, вытащил оттуда лупу, и с профессиональным интересом принялся рассматривать, судя по всему, изумруд. – Хм. Камень с похожими серийными номерами был украден несколько месяцев назад вместе с другими драгоценностями у официальных перевозчиков второго по величине банка Российской Республики. Как оказалось, что эти самые драгоценности сейчас находятся у вас?
– Это долгая история, – вздохнул я и покосился на Эдуарда. Непосредственный виновник как раз вспомнил эту самую историю и сейчас прикладывал все усилия, чтобы сохранять морду кирпичом.
– А я никуда не спешу, – Гомельский положил камень обратно в сумку, поставил её на столик и сел обратно на диван. – Но постарайтесь в двух словах поведать нам эту длинную историю. Мне нужно знать, каким именно путём у вас оказались краденые камни. Их до сих пор ищут не только владельцы и все официальные службы республики, но и гильдия воров, как и гильдия мошенников. Вы даже представить себе не можете награду, которую обещает каждый из участников поисков за информацию об украденном.
– И зачем вам нужны такие подробности? – выдохнул я.
– Чтобы правильно реализовать эти камни. Что-то можно переплавить, что-то перепродать через гильдию торговцев и подпольные аукционные дома, а что-то оставить на хранение. И это всё зависит от истории, которую вы мне сейчас поведаете. – Гомельский даже вперёд подался, хищно глядя на меня.
– Ну, если в двух словах, – протянул я. – В общем, так: там были какие-то бандиты, оборотни, точнее, два оборотня, и это вообще украденная сумка. А я никого из них не знал до этого, просто так получилось… – отвлекая Эда от проблемы его легализации, я не подумал, что собраться с мыслями и рассказать подробности той страшной ночи будет так сложно.
– Тихо, спокойно, – прервал мой сбивчивый рассказ Гомельский. – Я не понимаю, что вы хотите сказать. Какие оборотни? Какая кража? Вы что, эти камни у каких-то оборотней украли?
– Нет. Конечно же, нет, ничего я не крал! Я же объясняю: я утащил эту сумку у бандитов, которым уже было наплевать на драгоценности, так как Прекраснейшая денег с мёртвых не берёт, но я не хотел их убивать! Я вообще никого не хотел убивать, но этот громила меня ударил, а моя магия была тогда нестабильна, – я беспомощно посмотрел на Эдуарда, но этот гад совсем не пытался мне помочь, лишь сдерживал улыбку.
– А при чём здесь оборотни? – голос Гомельского впервые звучал жалобно.
– Так ведь оборотень и спёр эти камни. Только это не наш оборотень. Наш оборотень неправильный, был неправильным, пока в сущность, или как эта фигня называется, не нырнул. А у того, кто камни спёр, сын есть маленький. Я его и пожалел, а на вора мне плевать было, самому бы ноги унести.
  
– У оборотня есть сын, у которого украли эти камни какие-то бандиты? – Гомельский затряс головой, пытаясь в мой рассказ уместить хозяев камней и разные гильдии.
– Нет. Вы неправильно меня поняли! – Вот об этом говорил Слава, предупреждая, чтобы я не нервничал, когда что-то рассказываю. Потому что в этом случае меня невозможно понять. А самое обидное, я ничего не могу с этим поделать!