Обгоняя время (СИ)

— А вот сейчас нужны персоналки. Имеется крупный заказчик, но у него нет валюты, только клиринговые рубли!
— Попробуйте у поляков поискать, — внезапно вспомнил я про ещё одного своего московского знакомого, который вот-вот начнёт торговать компьютерами, и судя по его рассказам, первую партию привезет как раз из Польши.
Знал от него я все в деталях, ведь мой приятель был большим любителем покрасоваться перед слушателями. Георгий, он же Гоша, он же Гога… После выхода фильма «Москва слезам не верит» друзья с удовольствием принялись называть его разными именами. Только вот адреса родителей приятеля не помню, где-то в Кунцево…
  
— Точно! Надо будет посоветовать Гоше! Это наш организатор. Мама у него в исполкоме Кунцевского совета народных депутатов работает. Мы там кооператив и организовали… А папа…
«А папа — зам начальника треста „Электроцентромонтаж“!» — не дожидаясь окончания фразы академика, мысленно договорил я. И оказался прав!
Вот так интересно! Это, что получается, я подскажу Гоше, где раздобыть компьютеры, которыми он потом мне же и будет хвастаться? Тьфу! Как все запуталось!
— Есть у меня мысль одна. Вы меня с этим парнем познакомьте, — прошу я своего партнера по боулингу.
Глава 7 
— Конечно, а зачем вам? Он же не программист, и не инженер, — не понял меня академик.
Ясное дело, что объяснить, зачем мне нужен Георгий, я не смогу! Плевать, что Гоша — человек не самых выдающихся способностей в плане программирования, я просто с ним знаком, и знаю, что можно ожидать от парня. А куда пристроить его, я найду. Если подумать, то в столице больше никого из моих друзей, или хороших приятелей, и нет. А нехватка людей, которым я могу полностью доверять, ощущается остро.
— Кооператор он. Я вот тоже хочу свой кооператив открыть… Не сейчас, в будущем, — туманно поясняю я. — Посоветоваться надо. Опыт, так сказать, перенять.
— А, ну тогда конечно, — соглашается академик и чиркает телефончик.
Блестяще выигранная мною партия в боулинг, потом вторая… В общем два часа игры и общения протекли незаметно. Насколько я понял, институт, где трудится академик, уже юзает Оракл, но нелегально, по-пиратски, что называется. Но зарубежные партнёры повлиять на СССР не могут, да и не пытаются. Им главное, я так понял, создать прецедент и начать работать в нашей стране. Помня безуспешные попытки «Майкрософта» получить деньги с советских пользователей, я был скептически настроен к перспективе совместного бизнеса со своими новыми иностранными знакомыми, поэтому все внимание переключил на боулинг, тем более, норвежка также показала, что я ей мало интересен.
— А всё-таки, Толя, где вы учитесь? — допытывался Виктор, так представился академик, настояв, чтобы к нему обращались без отчества.
— В педагогическом на физвосе, — пришлось сознаться мне. — Боксер я.
— Ба! Товарищи… простите, господа! Перед вами олимпийский чемпион по боксу Анатолий Штыба! — громогласно объявил дядя. — А я всё думаю, откуда я вас знаю? Уже всех своих студентов припомнил, но не признал в вас математика. Лицо у вас такое… запоминающееся, — дипломатично произнес академик.
После этих слов и две красотки-мажорки за соседней дорожкой, и норвежская дива уставились на меня, заново оценивая. Стало как-то неуютно от таких хищнических взглядов. Хорошо, что время наше закончилось, и мы отправились на выход. Всё же незаметно для окружающих одна из девушек умудрилась сунуть мне бумажку с номером телефона! Это не могло не улучшить моего настроения, но ровно до того момента, когда, выйдя в холл гостиницы, я опять не столкнулся с чернокожим потеряшкой, тем самым, который пытался осчастливить меня двумя баксами. И дела у него, по всей видимости, шли не очень: два советских гражданина в штатском, настойчиво совали под нос негру какие-то корочки, будто тот может прочесть, что там написано. Блин, вот не зря я чуял неладное, точно — КГБ моего черного друга пасёт. Пройти мимо к лифту или вмешаться?
Зачем подошёл к этой троице в углу, я и сам не понял. Мятежная душа ищет бури?
— Парни, что вы от нашего иностранного гостя хотите? — интересуюсь я у мужиков лет тридцати, видя как те офигевают от моего русского, ведь из зала для боулинга мы спускались вместе с Хеле и Хельмутом, общаясь при этом на немецком, да и выгляжу я как типичный иностранец.
— А вы кто? — повернулся ко мне один из парочки, закрывая собой африканца… или афроамериканца?
— Друг, что случилось, у тебя проблемы? Что хотят эти люди? — не обращая внимание на вопрос, заглядываю через плечо представителя власти в глаза негру, не замечая, впрочем, в них ни паники, ни отчаяния, только лишь печаль.
— Меня ограбили! Портье вызвал полицию… вот пытаюсь им объяснить, — пояснил, как выяснилось, потерпевший.
— По-русски говори! И документы предъяви! — обозлился тот мент, на чей вопрос я не стал отвечать.
— А то что? — снизошел до общения с ним я. — Ты сам представься, а то говорят, ты из какой-то «полиции». И зачем ты ему корочки показывал? Думал, он читать умеет? Если надо, я могу помочь с переводом.
— Умный, я погляжу, — несколько поостыл милиционер.
— Паш, реально, если язык знает… — дернул за рукав служивого его коллега.
— А ты уверен, что он правильно переведёт? Нет уж, ждём переводчика, — отрезал первый.
— Ну, спроси хоть, как кошелёк вытащили, был ли кто рядом в этот момент? — не отстает второй.
— Я купил эскимо, — это зимой-то! — Потом гулял по улице… потом заблудился и подошёл к постовому, затем отправился в гостиницу! Да не было никого рядом! — вспоминая, рассказывает иностранец.
— Выпасть он не мог? — интересуюсь у него от себя.
— Никогда не падал! Да я и руку в кармане держал почти всё время! Хотя, стоп! Ты же был около меня, когда дорогу показывал, и я руку вытащил, когда тебе два доллара давал!
— Ты что, какие два бакса? Бумажку мне сунул… фантик от конфеты, который я выкинул сразу! — возмутился я, отчаянно ругая себя и раздумывая, переводить этот бред ментам или нет.
Перевёл. А куда деваться, всё равно допросят потерпевшего. И, конечно же, сразу вызвал подозрение у представителей порядка.
— Напомни, милок, кто ты? — растягивая слова, процедил первый.
— И куда кошель дел? — радостно ощерился второй.
И этот черт нерусский тоже уставился на меня с подозрением. Его как будто озарило!
В гостинице, оказывается, имелся особый кабинет для допросов, и, судя по всему, эти двое здесь люди были известные, раз нас в него пустили. Но пробыли мы там недолго, вскоре приехал переводчик, а я с ментами отправился к себе на 15-й этаж за документами. Надо же свою личность подтвердить! Впрочем, свой бравый вид и азарт товарищи милиционеры, или кто они там (желание требовать их ксивы у меня уже пропало) быстро растеряли, когда увидели, мои корочки, а именно удостоверение начальника комиссии в крайкоме. Думаю, для них стало ясно, что я по карманам шарить бы не стал. С кислыми мордами менты ушли распутывать этот, как я думаю, висяк дальше, столкнувшись в коридоре с давешней девицей-мажоркой! Но не той, которая мне телефон сунула, а другой. Как девушка нашла мой номер, а главное, зачем, неясно. Хотя… похоже, я догадываюсь. Ха-ха. Любительница красивой жизни в поисках богатого кавалера, не иначе.
— Вы извините. Я думаю, этот растяпа сам обронил где-то свой кошелек. Сейчас возьмем показания свидетелей и отвезём его в отделение писать заявление, — на прощание сказал мне один из дядек. — Если что, мы вас вызовем повесткой.
— Э… — растерялась девушка, услышав эти слова, а я оглядел её заново.
  
Джинсы, тонкий свитерок и сапожки. Не фабрики «Скороход», конечно. Ещё и серёжки золотые.
— Вас Леночкой зовут? — припомнил я, как к девушке обращались её друзья. — Вы не меня ищете?
— Нет, я заблудилась! — холодно соврала Леночка и, развернувшись, направилась к лифту.
Зашибись! Помог, называется, гостю столицы! Да и черт с ней! Баба с возу — кобыле легче. Зато пострадавший негр оставил мне у дежурной на этаже открытку со своим адресом в Майами. Совестно, наверное, стало. Открытка красивая: пляж, яхты, океан. Умеют полиграфию в Штатах делать.