Изгой

Трясясь от обжигающего смеха, она утыкается лицом в мою шею.
– Тихо, мальчик. Я только хотела сказать, что ты целуешься не так, как я ожидала.
– А чего ты ожидала? – хрипло спрашиваю я, опуская руку на ее бедро и легко проводя пальцами по обнаженной полоске кожи между поясом и краем топа. От меня не укрывается то, как она покрывается мурашками.
Ее выражение лица становится задумчивым.
– Медленнее, ленивее. Я думала, ты к поцелуям относишься так же, как ко всему остальному, словно тебе плевать. Но все совсем не так.
– Уж поверь, на поцелуи с тобой мне совсем не плевать.
Эти сексуальные губки снова трогает улыбка.
– Да? Тогда давай повторим.
Меня дважды просить не надо. Я наклоняюсь к ней, лишь миллиметры между нашими губами, и тут меня озаряет мысль.
– Черт возьми, – выругиваюсь я.
– Что?
– У него не маленький член, да?
Слоан озадаченно моргает. Затем фыркает.
– Погоди, ты про Дюка, что ли?
– Ну да, – несчастно говорю я. – Я-то тешил себя мыслью, что все эти отжимания и гантели – это его способ компенсировать маленький член, но теперь, если подумать…
– Почему ты думаешь про член моего бывшего, когда целуешь меня? – возмущенно спрашивает она.
– …то я понимаю, что ты бы никогда не стала терпеть его так долго, если бы у него там все было крохотное. А значит, он не маленький, так?
Она едва сдерживает смех.
– Нет, новенький, боюсь, что нет.
– Сволочь.
Она смеется, а потом поднимается со стула и пересаживается ко мне на колени.
– К счастью, ты тоже в этом смысле явно не обделен, – бормочет она, прижимаясь своей идеальной попкой к моей нарастающей эрекции, а затем целует меня, и я совершенно точно вижу звезды.
Мы словно совсем не знаем чувства меры. Стоит нам соприкоснуться, как нас накрывает с головой. Полная отключка. Ее ногти вонзаются в мою кожу. Мои зубы задевают ее язык. Она тянет меня за волосы у самых корней, и я уже всерьез готов сорвать с нее штаны, но секундное просветление в голове напоминает мне, что мы на людях, да еще и едва знакомы. Она меня околдовала.
– Нас отсюда выгонят, – шепчет она мне в губы и тут же снова врывается в мой рот языком так, словно это ее легальное право.
– И правильно сделают, – хриплю я в ответ. – Мы ведем себя совершенно неприлично.
Но мы продолжаем в том же духе, пока наконец менеджер бара не подходит к нашему столику и вежливо не сообщает, что нам пора.
Позже, когда машина высаживает нас у школьного двора, я провожаю ее до тропинки, хоть она и протестует.
– Я вполне могу найти дорогу и в темноте, – бурчит она.
– Знаю. Но я пытаюсь быть джентльменом. Можешь ты мне дать немного побыть гребаным джентльменом?
В темноте раздается тихий фырк.
– Она надо мной еще и смеется, – сообщаю я неизвестно кому.
– Еще как, – соглашается Слоан.
– Осторожнее, кексик. А то я сделаю что-нибудь жутко безрассудное. Например, возьму тебя за руку. Или пожелаю тебе доброй ночи, когда вернусь в комнату.
Она останавливается, и ее глаза сияют в рассеянном лунном свете, что прорывается сквозь темноту.
– Не посмеешь. – А потом она легонько целует меня и растворяется в деревьях по направлению к дому.
Всю дорогу до общаги я улыбаюсь, как полный идиот, а оказавшись на месте, немедленно достаю телефон, чтобы доказать, что еще как посмею. Бросив быстрый взгляд на Фенна, я обнаруживаю его сопящим на его стороне комнаты. Бедняга. Совсем, наверное, устал после всех тех минетов, что ему сегодня перепали.
Быстро набираю сообщение.
Я: Я отлично провел сегодня время. Ты потрясающая. Спокойной ночи, Слоан.
Экран тут же загорается снова, вновь вызывая у меня глупую улыбку. Как хорошо, что Фенн спит и не может спалить мою сопливость.
Слоан: Не впадай в романтику, новенький. Тебе не идет.
Я: Тебе это нравится.
 
Слоан: Не капли.
Я: Все капли до единой.
После небольшой паузы всплывает еще одно сообщение.
Слоан: Допустим… меня это не совсем бесит. Спокойной ночи, Эр Джей.
Глава 21. Сайлас 
– Черт, мужик, я не могу. Когда придет моя очередь, просто дай мне утонуть, – хрипит Лоусон, стоя на краю бассейна рядом со мной и согнувшись пополам.
Идет понедельничная тренировка, и в воде команда на двух дорожках отрабатывает эстафету четыре на сто. Брендон и Картер заканчивают последний круг заплыва дельфином, а Лоусон должен идти следующим, уже баттерфляем. Тренер заставляет нас плавать эту эстафету в четвертый раз за день, и мы все вымотались. Я в прошлый раз вдохнул больше воды, чем воздуха. Мои руки превратились в тяжелые безвольные макаронины.
Тренер дует в свисток, командуя следующим пловцам встать на тумбы, и Лоусон бросает на меня прощальный взгляд. Нехорошая усмешка, как если бы он пришел к какому-то озарению, прежде чем прыгнуть ласточкой с небоскреба.
– Мы эти переходы с вами отработаем, даже если сдохнем в процессе, – кричит тренер. – Терпение, точность, труд.
– Побои продолжатся, пока мораль не поднимется, – бормочет Лоусон и поправляет очки на глазах, залезая на тумбу.
Сегодня днем он зашел в раздевалку в наушниках и темных очках, и тренер еще издалека понял, что Лоусона не отпустило похмелье после выходных. Если он вообще трезвел. Когда я проснулся утром в воскресенье, Лоусон лежал в кровати с двумя голыми девчонками, которых он притащил домой из бара в Калдене. Первое, что он сделал, открыв глаза, это нанюхался очередной дряни и забрался под одеяло, чтобы отлизать обеим девицам, которые начали стонать так громко, что удивительно, как мистер Свинни не проснулся. Не то чтобы Роджер стал бы кого-либо из нас отчитывать.
Разумеется, я вчера на завтрак ушел рано. Живое порно – это немного не мое, особенно когда в нем участвуют мои друзья.
Надо признать, тренер на нас сегодня отыгрался бы вне зависимости от Лоусона. Тот факт, что вся команда сегодня не в форме и еле шевелится, его только больше распаляет.
Когда Картер касается стенки, Лоусон сваливается с платформы и ныряет к самому дну бассейна, где скрещивает ноги по-турецки и начинает медитировать, оставаясь под водой. Только через несколько секунд тренер понимает, что Лоусон не собирается всплывать.
Свисток опять оглушает, и вода успокаивается, когда второй пловец, тяжело дыша, вылезает на берег.
– Хейзелтон, – рявкает тренер. – А ну вытащи его оттуда.
Черт подери. Подавив вздох, я ныряю и буквально силой выволакиваю Лоусона на поверхность.
– Оу, так тебе все-таки не все равно, – подкалывает он меня, когда мы вылезаем из воды.
– Вы двое, сюда, быстро, – окликает нас тренер с того конца бассейна. – Остальные клоуны могут идти в душ.
– Видишь, чем это заканчивается? – Я пихаю Лоусона, когда он тормозит, не желая получать выговор. – Ты выкидываешь какой-то номер, а прилетает мне.
– Ты же учительский любимчик.
– Не суть.
Мы встаем перед тренером, который стискивает планшет в кулаке так, словно там записаны все наши грехи.
– Помогите мне понять. – Он едва прячет раздражение за сарказмом. Нажимает себе на глаза пальцами. – Почему Хейзелтон улучшает свое время на каждой тренировке, а Кент до сих пор выступает хуже, чем моя бабушка с металлическим бедром, которая умеет плавать только по-собачьи?
– Уверен, ваша бабушка бомбезно выглядит в плавках, сэр.
– Сделай одолжение? – Тренер переходит на отцовский голос, тот, который говорит: «Я не злюсь, а просто разочарован». – Если ты так не хочешь тут быть, хоть не порть жизнь остальным.