Хранители Братства (ЛП)

Брат Оливер был прав – ДИМП нужно остановить. Можно ли позволить «бабе» [27] пробить эту стену, разбить это окно? Как можно допустить, чтобы бульдозер сокрушил, расколол и похоронил под собой доски этого пола?
А мебель? Она, естественно, принадлежала мне, но также она принадлежала этой комнате. Кровать с четырехдюймовым поролоновым матрасом (четыре доллара пятьдесят центов) – небольшая фанерная платформа на ножках из коротких брусьев два на четыре дюйма – я соорудил ее с помощью брата Джерома, а ее размеры были рассчитаны с учетом этой комнаты. Кровать стояла вдоль нужной стены, в определенном положении относительно окна и двери.
  
А комод, стоящий под окном, в котором я хранил сменную одежду и личные вещи? Я сам сколотил его из досок от упаковочной тары, покрыв древесину олифой, и с тех пор натирал воском каждый раз, когда наводил в комнате порядок. Размеры комода также были рассчитаны исходя из размеров окна над ним и с учетом его второго предназначения – служить для сидения, если в комнате присутствовал кто-то еще (я в таком случае сидел на кровати).
Эти два предмета мебели дополняли комнату, поскольку были созданы для нее и приспособлены к ней, и полностью выполняли здесь свои задачи, но вынесите их отсюда, поставьте в какой-нибудь безликий куб с гладкими стенами – получите вместо комнаты лишь полупустое, бестолковое и неудобное помещение.
После возвращения из нашего путешествия в ДИМП, я довольно долго сидел на кровати, наблюдая за медленно меняющейся трапецией послеполуденного солнечного света на полу и размышляя о событиях своих недавних Странствий. Как же сложно устроен мир, стоит выйти за границы привычного и узнаваемого. В этом мире существуют – и существовали много лет, хотя я об этом не подозревал – и Эйлин Флэттери Боун, и Элрой Сноупс. Неужели, если бы я предпринимал Странствие каждый день, то каждый раз встречался бы с такими поразительно яркими личностями? Как мозг обычного человека мог выдержать такой напор впечатлений? Мне пришла в голову мысль, что мозг обычного человека, возможно, и не способен справиться с таким натиском, и что приход эры путешествий и открытий, якобы вызванный закатом феодализма, социальными изменениями и промышленной революцией, на самом деле следствие массового психоза – эта теория объясняла бо́льшую часть мировой истории за последние несколько веков. 
Мои размышления прервал брат Квилан, наш здешний гей, который постучал в приоткрытую дверь и сказал:
– Прости, что прерываю твою медитацию, брат Бенедикт, но брат Оливер хочет видеть тебя в своем кабинете.
– Эм-м? О, спасибо, брат Квилан, благодарю тебя. – Я моргнул, кивнул и беспорядочно поерзал, возвращаясь к окружающей действительности.
Брат Квилан застенчиво улыбнулся мне и удалился по коридору. На какое же тяжкое существование он сам себя обрек, бедняга. Конечно, в стенах монастыря все мы соблюдали целибат, но остальные покинули арену искушений, в то время, как брат Квилан оказался в самом ее центре. Если девушка из рекламного ролика по телевизору – не говоря уж о Эйлин Боун во плоти – смогла пошатнуть плотину моей сексуальности, подумайте, через какие испытания приходилось проходить брату Квилану каждый день своей жизни. Его успех на этом поприще был постоянным примером для всех нас.
Что ж, хорошо. Я покинул комнату и поспешил вниз, узнать, чего хочет от меня брат Оливер.
***
В кабинете аббата проходило очередное собрание, но на этот раз за трапезным столом расселись шестеро. Помимо братьев Клеменса (юриста), Декстера (банкира), Илария (историка), Оливера (аббата) и меня (невинного очевидца), присутствовал брат Джером.
Брат Джером, коренастый широкоплечий мужчина с густыми бровями, был нашим главным и единственным мастером на все руки. Он владел плотницким делом, разбирался в сантехнике и электрике, чинил всякие мелкие устройства. Именно он помог мне соорудить кровать, и стал невольным виновником моего небольшого греха, уронив несколько дней назад мне на голову мокрую тряпку, из-за чего я упомянул имя Господа всуе.
Его привел брат Клеменс, заявив, что у брата Джерома есть для нас кое-что интересное. Но это лишь сноска, сперва мы должны прочитать основной текст.
Так мы и поступили. Брат Оливер начал с краткого пересказа нашей вчерашней встречи с Дэниелом Флэттери, проявляя при этом гораздо меньше эмоций, чем во время нашего разговора в поезде на обратном пути. Затем он подробно отчитался о нашем визите к мистеру Сноупсу, включая описание сооружений, что ДИМП намеревался возвести на нашем участке.
– Хотя я намерен приложить все усилия, когда, наконец, встречусь с мистером Дворфманом, – заключил брат Оливер, – должен сказать, что не испытываю особого оптимизма. На сегодняшний день итог наших действий – наших с братом Бенедиктом – лишь в том, что мы столкнулись с врагом. Мы теперь больше знаем о людях, с которыми нам предстоит иметь дело, но я бы не сказал, что мы лучше понимаем,как с ними справиться.
– Похоже, – заметил брат Иларий, – чувство прекрасного – пустой звук для людей такого рода.
– Примерно такое же действие возымели призывы к совести, – ответил брат Оливер.
– А как насчет денежной стороны вопроса? – спросил брат Иларий. – Мне кажется, это им должно быть понятно.
– Денежная сторона? Что ты имеешь в виду, брат Иларий?
– Что, если мы предложим выкупить монастырь?
В разговор вступил брат Декстер:
– Мы не сможем себе этого позволить.
– Но почему бы нам не организовать сбор средств? – предложил брат Иларий.
– Ты хоть представляешь о каких деньгах идет речь? И для нашего никому не известного ордена? Я сильно сомневаюсь. 
– Ну, а о каких деньгах идет речь?
– Я сегодня сделал несколько телефонных звонков, – сказал брат Декстер, – родственникам в Мэриленд. Они связались со знакомыми банкирами в Нью-Йорке, затем перезвонили мне. Так вот, они не смогли выяснить точную сумму, которую Дворфман собирается выплатить Флэттери за этот участок, но, учитывая диапазон актуальных цен на землю в этом районе, по грубым прикидкам сумма составляет два миллиона долларов.
– О, – выдавил брат Иларий.
– По грубым прикидкам? – переспросил брат Оливер. – Как понимать «по грубым прикидкам»?
– Приблизительно, – объяснил брат Декстер. – Это значит, что мы, может, и не попали в яблочко, но мы попали в мишень.
– Все знают какие-то словечки, незнакомые мне, – расстроившись, сказал брат Оливер.
– Может, мы могли бы заинтересовать кинозвезду, – продолжил плодить идеи брат Иларий, – чтобы провести телемарафон или что-то вроде.
Похоже, пришло время высказаться и мне. Я редко открывал рот на собраниях, но иногда мне доводилось сообщать некие удручающие сведения, и сейчас был как раз такой случай.
– Нам не продадут участок, – сказал я.
Все посмотрели на меня.
– Почему? – спросил брат Иларий.
– Потому что они хотят построить на этом месте здание, – объяснил я. – Наш монастырь – не единственное, что они скупили. Они приобрели весь этот квартал. Если они не купят наш участок – то не смогут возвести свой небоскреб.
Брат Иларий так просто не сдавался.
– А что, если мы заплатим больше, чем стоит участок? – сказал он.
– Все равно есть и другие участки, – ответил я. – Они покупают отель рядом с нами и строения на другой стороне от нас; насколько я понял, у них есть опцион и на них тоже. Так что компания потратит на них уйму денег. Единственное, на что они могли бы пойти – позволить кому-то выкупить у них весь квартал. 
  
– Я бы даже не стал озвучивать сумму, что на это потребуется, – сказал брат Декстер.
Брат Оливер с надеждой человека, пробующего проехаться на новом велосипеде, спросил:
– Но хоть в мишень-то мы попадем?
– Это совершенно другая игра, – ответил ему брат Декстер.