Безжизненно стучат не любящих два сердца (СИ)

— Что здесь происходит? — осторожно спросила я. Бегло окинув покои, остановила взор на уже рыдающей графине.
— Графиня Андрия Одиевская явилась на свадебный сезон с одним багажом. Это неприемлемо для леди высшего света, — вздернув подбородок, высказалась горничная.
— Пошла вон, — спокойно произнесла я, не спуская с мымры своего нечитаемого взгляда.
Служанка нахмурилась, сжала свои и без того тонкие губы, но не сдвинулась с места. Видно, подумала, что ей послышалось.
— Ты оглохла. Я тебе сказала: пошла вон! — с невозмутимым видом, спокойно, в том же тоне вновь озвучила дылде свою просьбу.
— Я прислуживала фрейлинам королевы. Превосходно разбираюсь в тканях, нарядах и драгоценностях. Для леди непозволительно появляться на балу в платьях, сшитых для девушек среднего сословия.
Здесь уж меня совсем накрыло.
— ВО-ОО-О-ОН! — заорала я так, что задребезжали хрустальные подвески в люстре и настенных бра.
Вивьен вздрогнула, попятилась, но, видно, вспомнив, что была в услужении чуть ли не у самой королевы, вскинув голову, с надменным видом решила меня поучить:
— Недопустимо для леди так себя вес…
— ВОН! — вновь вырвался из меня грозный рев. — Если ты сейчас отсюда не уберешься, я за себя не ручаюсь.
Хмыкнув, горничная развернулась и, вскинув голову, направилась на выход. В дверном проеме ее чуть не сбила Эмилия, явно прибежавшая на мой гневный окрик.
Как только Вивьен скрылась за дверьми, я быстро стала отдавать команды.
— Эмилия, дуй в нашу комнату. Перетряхиваешь мои сундуки. Хватаешь пару ночнушек, панталоны и бегом сюда!
— Нет… что вы, не надо, — вскочив с дивана, округлив и без того большие глаза, едва слышно залепетала Андрия.
В груди все сжалось от жалости к бедной девушке. Подойдя к ней, скинула с плеч мокрую шаль. Дотронувшись губами до ее бледного лба, убедилась, что он горячий. Развернув к себе спиной графиню, немного опешившую от моей фамильярности, принялась расшнуровывать ленты на платье, не забывая костерить на чем свет стоит герцогскую семейку:
— Вурдалаки поганые… устроили цирк Шапито.
— Леди Киара! Да что же вы сами! Давайте я по-быстрому, — Эмилия перехватила инициативу в свои руки и стала ловко распускать шнуровку.
Не теряя времени, я поспешила к кровати. Нужно было как можно быстрей уложить графиню Одиевскую в кровать. Девушку уже начала бить лихорадка. Откинув атласное покрывало темно-салатного цвета, взбила как следует подушки. Повернулась посмотреть на Андрию и с изумлением отметила, что моя горничная быстро справилась с поставленной ей задачей. Эмилия, подхватив под белы рученьки графиню, осторожно подвела ее к кровати. Бережно уложила на пуховую перину больную девушку, укрыла одеялом, а затем пледом, и с волнением в глазах посмотрела на меня.
Мне пришлось решать проблемы по мере их поступления.
— Эмилия, как ты смотришь на то, чтобы прислуживать мне и графине Андрии Одиевской?
— Я, право, не знаю… — покраснев, пыталась оправдаться девушка.
— Об оплате не беспокойся. Я все оплачу с личного кармана. Может, у этих вурдалаков совесть пробудится. А хотя где этим упыренышам ведать, что такое совесть. Они герцоги! Ладно. Ну их всех в бездну! Расскажи-ка мне вот о чем. Ты уже бывала на свадебных сезонах?
— Да. В прошлом году.
— Отлично. Выходит, герцогский замок изучила хорошо. Боюсь я за Андрию. Будь добра, приведи к ней целителя или, на худой конец, лекаря. Любого, кто в этом замке что-то соображает в медицине.
Сняв с левой руки колечко с зеленым александритом, протянула его девушке.
— Это тебе в благодарность за работу.
— Что вы, леди Киара! — округлив глаза, горничная попятилась, бормоча: — Нам хорошо платят за работу.
— Не сомневаюсь, — подхватив руку Эмилии, я быстро надела ей на палец золотой ободок. — Это отдельно от оплаты. И еще будет к тебе небольшая просьба. Постарайся никому ничего не рассказывать о том, что происходит в наших покоях.
По тому, какой виноватый взгляд бросила на меня горничная, я поняла, возможно, в их обязанность входит докладывать о том, что происходит в комнатах графинь.
  
— С этим все понятно. Статс-даме можешь докладывать, а вот от разговора с горничными прошу воздержаться. А сейчас быстро беги.
Проследив, как за Эмилией закрылась дверь, я присела на край кровати. Приложив руку к горячему лбу Андрии, нахмурилась. Тяжко вздохнув, встала. Подойдя к окну, стала смотреть верхушки многовековых деревьев, занимающих несколько гектаров парка, и обдумывала свой поступок. По меркам этого мира колечко стоило дорого. Я могла подарить его Одоевской. На девушке, по всей видимости, были надеты родовые украшения матери. Крупные красные камни в колье и серьгах никак не сочетались с платьем нежно-розового цвета.
Мне пришлось отдать дорогое колечко горничной как плату на будущее. Я находилась в логове менталистов, и любое их прикосновение к руке могло выдать мой магический дар. Уж лучше смерть, чем безвольное существование в сумасшедшем доме. Эмилия будет стараться прислуживать Андрии даже в том случае, если я исчезну с этого отбора. Еще я заметила такую закономерность, что собираю вокруг себя бедных и обездоленных. Да это и понятно почему. Познавший голод подаст хлеб страждущим. А на унижение и оскорбления смотреть совсем не могу.
Мои раздумья прервали вошедший в покои старичок и горничная.
— И кто здесь у нас захворал? — лекарь бросил на меня добродушный взгляд. Поставив саквояж на амперный столик, направился к кровати. Присев на край, подхватил руку графини. Положив пальцы на тонкое девичье запястье, стал слушать пульс, при этом внимательно наблюдая за Андрией.
Графиня в это время вела войну со своими потяжелевшими ресницами, никак не желающими открываться.
— Где же вы, голубушка, так простудились? На улице прекрасная погода. Ну, ничего, повернитесь-ка на живот, я прослушаю ваши легкие.
— Под ледяной дождь попала, — чуть слышно произнесла Андрия, закашлявшись, едва сумела перевернуться и, обессилев, прикрыла глаза.
Встав с постели, лекарь направился к столу, раскрыв свой саквояж, выудил из него стетоскоп. Вернувшись к постели, прослушал легкие больной. Пройдясь пару раз рукой по седой бороде, вновь улыбнулся мне добродушно.
— Воспаления легких нет. Так, легкая простуда. Выдам вам флакон с микстурой. Будете подавать больной через каждые три часа в течение суток. И через два дня ваша красавица будет бегать.
— Доктор… мы не можем ждать два дня. У нас сегодня бал. Не исключено, что Его Величеству не понравится отсутствие одной из невест.
— К моему глубокому сожалению, деточка, я лекарь, а не целитель.
— Сколько мы вам должны за осмотр больной и назначение лечения?
— Что ты, деточка. О какой плате может идти речь. Я нахожусь на службе у Ее светлости герцогини Авигель Арвайской.
Лекарь направился к столику, подхватив саквояж, старичок повернулся и улыбнулся на прощание.
— Пусть ваша горничная пойдет со мной. Я передам нужную микстуру.
После ухода Айболита и Эмилии я рванула к себе в покои. Мне совсем не нравилось, что графиня Одиевская останется лежать в постели, когда все невесты будут рассыпаться в любезностях перед монархом. И еще я подумала о маме и призраках. Не могли они отправить меня в логово гадюк, не сунув какую-нибудь бутылочку с целебной настойкой.
Открыв крышку шестого сундука, вытащив из него коробки со шляпками, завизжала от радости. На самом дне лежали завернутые в тряпицы флаконы. Перечитав инструкции у пяти первых пузырьков, наконец, нашла нужное лекарство.
«Усилитель физического состояния. Самочувствие улучшается через десять минут. Действие в течение трех часов, затем резкое ослабление. Желательно в это время находиться в постели».
Схватив склянку, понеслась в покои Андрии. Дождавшись Эмилию, с довольной улыбкой на лице показала ей свою находку. Напоив Андрию микстурой, выписанной лекарем, поправив одеяло, мы поспешили в мою комнату, по пути потушив светильники, тем самым давая больной девушке хорошо выспаться. До начала бала оставалось пять часов, и за это время ох сколько нужно было успеть.