Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ)

Сейчас же я находилась в стадии принятия ситуации. Пусть довезет до места, а там я быстро вызову такси или уйду пешком, даже если придется идти сто километров до города.
– Кто этот мужик? – не унимается Кирилл, в который раз спрашивая про Алексея.
А я на зло молчу, выдавая лишь короткие и приукрашенные факты.
– Мой партнер по танго, я тебе уже говорила, – огрызаюсь на него.
  
– По танго? – мужчина так бурно удивляется, будто услышал несусветную чушь, – И давно ты танго танцуешь?
– Дак практически сразу, как стала свободной.
– Никакой свободной ты не стала! – припечатывает муж, и мне тут же хочется проехаться по его роже чем-то тяжелым.
Жалко, что нельзя, потому что разбиться в машине в свой юбилей с мужем-изменщиком – так себе завершение этого дня.
– Успокойся, – говорю сквозь зубы, – Тебе у нас можно быть свободным, а я должна дома сидеть и ждать мужа, когда он нарезвится с любовницей.
– Никакой. Любовницы. Нет, – зло шипит он, – Мне это на лбу написать?
– Пиши!
Отворачиваюсь к окну, понимая всю бессмысленность нашей перепалки. Он не слышит меня, а я даже слушать его не хочу.
Вот дак юбилей! Сюрприз на сюрпризе. В следующем году я, пожалуй, в горы уйду, в экспедицию какую-нибудь, где не будет ни связи, ни нервотрепки.
– У тебя с ним что-то было? – уже тише спрашивает Кирилл, когда мы выезжаем из города.
– Куда мы едем? – отвечаю вопросом на вопрос, потому что рассказывать про было или не было с Алексеем я не планирую.
Пусть додумывает сам и мучается.
– Хорошо, – соглашается сам с собой Кирилл, – Если было…
– То что? – даже с некоторым любопытством смотрю на него.
– Ты имела на это полное право.
Он не говорит, он выдавливает из себя эти слова, а я в ответ начинаю громко истерически хохотать.
– То есть измена за измену? По рукам?
– Оля! – вспыхивает мужчина, – Не хочешь сама отвечать, я ведь вернусь в город и расспрошу твоего любовника.
– Ага, – ухмыляюсь, пытаясь отдышаться после смеха, – Расспроси. Он как раз, наверное, заявление на тебя пишет.
– Пусть пишет.
– Согласна, – киваю, – Тебе полезно будет посидеть в обезьяннике. Подумать о жизни.
Кирилл ничего не отвечает, сильнее стискивая руль, а я вновь отворачиваюсь от него, показывая всем своим видом, что разговор окончен.
***
Час езды от города, и мы оказываемся в месте, которое я сразу узнаю по табличке, – тот самый глэмпинг, куда я так и не позвонила, чтобы отменить бронь.
– Думала, ты меня в свой дом везешь.
Вылезаю из теплого салона и тут же начинаю дрожать от холода. Про пешком домой – это я погорячилась. На улице подступают сумерки, через час совсем стемнеет и никакие попутки тут не ездят. До трассы еще нужно дойти по проселочной дороге через лес.
В общем, хороший глэмпинг, уединенный. Как я мечтала, когда выбирала его на сайте.
– В наш дом, – поправляет Кирилл и хмурится, раздумывая о чем-то своем, – Туда пока нельзя.
– А что так? – удивляюсь, – Неужели, ты перевез туда Милу со своим сыном?
– Не говори ерунды, – качает головой муж, – Милы больше не существует в моей жизни.
– Ага, – отвечаю ему с иронией, – Не существует, как же.
– Наш домик прямо и налево, номер восемнадцать, – Кирилл игнорирует мою колкость и что-то вытаскивает из багажника.
Свою спортивную сумку и плотные пакеты. По звону и шуршанию понимаю, что там еда и алкоголь.
– Тогда отвези меня домой, – предпринимаю слабую попытку возразить.
– Нет.
Вот и порешали.
Кирилл стремительно уходит вперед, а мне приходится бежать за ним следом, потому что туфли на шпильках и легкое платье не созданы для долгого нахождения на улице в марте. Даже с курткой мужа, накинутой на плечи, дико холодно.
Проходим к домику восемнадцать, мужчина галантно пропускает меня вперед, и я попадаю в сказку.
Все именно так, как я себе представляла еще месяц назад.
Мягкий нижний свет, приветственная табличка с нашими именами, цветы, фрукты и конфеты на столе. Бутылка шампанского, ожидающая в ведерке со льдом. Нас еще сегодня ждала баня, которую должны были предварительно затопить.
Баня с горячим целебным воздухом, а потом чан с подогревающейся водой на террасе у озера.
Вспоминаю красочные обещания с рекламного баннера глэмпинга и вся сжимаюсь, обхватывая себя руками, словно начинаю сильнее мерзнуть.
Ничего не говорю Кириллу – скидывая шпильки и прохожу внутрь. Прямо к панорамному окну, с которого открывается вид на то самое озеро. Вечером здесь красиво, вокруг водоема зажигаются огоньки и ни души.
Сезон в глэмпинге начинается с апреля, поэтому в марте у них мало гостей. Мы практически одни. Вдвоем.
Сглатываю, пытаясь сдержать непрошенные слезы.
– Оль? – тихо зовет Кирилл.
Вижу в отражении оконного стекла, как мужчина медленно идет ко мне. Осторожно, словно боится спугнуть.
– Молчи, – прошу его, потому что к задушевным разговорам я точно не настроена сейчас.
  
Глава 30
 
– Я люблю тебя, – продолжает муж, не понимая, что своими словами ранит меня сильнее.
«Я тоже люблю тебя», – мысленно отвечаю ему, но вслух сказать это не могу.
Он не заслужил.
Глупо бить себя в грудь и лукавить, рассуждая, как я ненавижу и терпеть не могу Кирилла.
Это не так.
Любовь не выветривается из сердца за пару часов. И даже после измены можно продолжать любить предателя.
Только вот эта любовь другая. Отравляющая, заставляющая чувствовать фантомное счастье и постоянно прокручивать в голове моменты, когда все было хорошо, а потом резко вспоминать тот день, когда все стало плохо.
– Просто оставь меня в покое, – практически умоляю его.
И я имею в виду не сейчас оставить в покое, а вообще. Как там говорят – время лечит?
Вдруг если мы не будем видеться, то я смогу побороть любовь внутри себя?
Или я просто обманываюсь?
– Не могу.
– Ты не понимаешь, что делаешь только хуже?
Кирилл все же подходит вплотную и прижимается ко мне. И вот мы оба в отражении оконного стекла. Стоим и смотрим то ли на озеро, то ли друг на друга.
– Знаю, – неожиданно признается мужчина, – Я пытаюсь все склеить и исправить, а не получается. Все только сильнее ломается, и конца этому нет.
Непривычно слышать такое от Кирилла. Обычно он скуп на откровения, но сейчас как будто отчаянно хочется выговориться.
– Ты все спрашивала меня, – продолжает муж, – Почему я изменил тогда, почему скрыл Милу и ребенка. Я…, – на секунду теряется он. Вижу, что пытается подобрать слова, чтобы не обидеть, – Я не планировал измену. Даже не думал об этом. Но дома… Становилось невыносимо. Как будто я стал раздражать тебя. Ты закрывалась, отталкивала…
– То есть это я виновата? – ухмыляюсь и замечаю через свое отражение в окне гримасу боли на лице.
– Нет, – мотает головой муж, – Во всем виноват только я и только я буду до конца жизни нести ответственность за то, что натворил.
– Это был просто кризис, Кирилл, – с горечью отмечаю, – Кризис брака, кризис возраста. Я не разлюбила тебя тогда. Я пыталась СЕБЯ по частям собрать, справляясь со всем этим. А ты…
– Я струсил, когда понял, что могу потерять тебя. В ту же секунду, как все случилось с Милой, я понял весь ужас произошедшего.
– И как долго ты собирался скрывать? Если бы Мила тогда не пришла к нам домой, как долго я бы жила в неведении?
– Не знаю, Оль, – вполне честно отвечает Кирилл, – Столько, сколько понадобилось бы, чтобы спасти нашу любовь.
– Это не любовь, – качаю головой, – Это твоя попытка спасти свою задницу и сохранить привычный комфортный для тебя образ жизни.
  
Разговор по душам пора заканчивать.
Резко вырываюсь из объятий мужа и иду к кухонному острову. В этом домике так жарко, что горло пересохло уже в первую минуту нахождения здесь.
Достаю бутылку шампанского из ведерка, мастерски открываю ее и наполняю бокал. Все-таки у меня день рождения, а не поминки личной жизни.