Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ)

Кажется, что наступает вторая молодость, когда мы какие только глупости не вытворяли. Но мне нравится мое новое состояние. Определенно нравится.
– Оля, я в вашей спальне белье поменяла, рубашки Кирилла завтра с утра в химчистку отвезу, ужин в духовке, – в привычной манере отчитывается женщина, – Я пойду? Давление опять скачет.
– Конечно-конечно, – тут же все несерьезное настроение сходит на нет, – Я рубашки сама отвезу, а вы отдыхайте.
  
– Разберемся с утра, – кивает Валентина, – Хорошего дня.
– И вам, – кричу ей в след, возвращаясь к своим зеленым малышам.
Надо скорее доделать все садоводческие дела, отмыться от земли и ждать мужа, чтобы с наслаждением прижаться к его сильному и горячему телу.
***
Валентина уходит к себе в небольшой домик для прислуги, который мы дополнительно построили для нее и еще одного нашего помощника – дяди Коли, садовника, ремонтника и всех на свете дел мастера.
А я почему-то ловлю себя на тревоге.
Не знаю из-за чего и откуда она взялась, но после пересадки орхидеи я нахожу себя в гостиной у большого панорамного окна.
Вечереет все еще рано, на улице постепенно становится темно, и я напряженно смотрю на ворота, словно ожидая что-то нехорошее.
Но ведь все прекрасно?
Кирилл вернется с работы сегодня раньше, потому что мы договорились проводить больше времени вместе. У дочек тоже все хорошо.
Старшая Катя недавно родила и вовсю возится с нашим пухлощеким внуком, а младшая Ульяша только переехала в собственную квартиру и наслаждается студенческой жизнью без нравоучений родителей.
Мы с Кириллом вместе, и после всех недомолвок, ссор и обид, которые были между нами, пока я переживала раннюю менопаузу, наступил, наконец, счастливый период.
Словно нам опять по двадцать, и мы прячемся по углам, чтобы целоваться до онемения губ.
«Тогда в чем дело, Оль?» – спрашиваю себя мысленно и не перестаю смотреть в окно.
Еще минут пять так гипнотизирую улицу и все же заставляю себя сдвинуться с места.
Я до сих пор вся в земле, надо просто принять горячий душ и расслабиться. Смыть с себя это дурацкое предчувствие.
Подхожу к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, и замираю на месте.
Звонок домофона настолько оглушительный в тишине дома, что он заставляет меня морщиться от своего резкого звука.
Скорее подхожу к экрану с камерой и замечаю молодую девушку, переступающую с ноги на ногу.
Это еще кто такая?
– Здравствуйте, – здороваюсь с ней, но не спешу открывать.
Незнакомка подпрыгивает на месте, испугавшись моего голоса, и начинает быстро-быстро тараторить.
– Ольга, здравствуйте. Меня зовут Мила, и я очень хочу с вами поговорить. Впустите, пожалуйста. Тут очень холодно из-за ветра. У меня ребенок застудится, – и в доказательство она поднимает автолюльку, которую до этого не было видно на камеру.
А в ней я разглядываю крохотное тельце в болоньевом комбинезончике.
Девушка с ребенком… Ко мне поговорить…
Становится не просто тревожно, а жутко.
Я ее не знаю, мой муж ее не знает. Не помню, чтобы у Кирилла в компании вообще работала какая-то Мила.
– Извините, но кто вы? – продолжаю внимательно разглядывать девушку на экране, пытаясь вспомнить, могла ли я ее где-то видеть раньше.
Нет. Точно нет.
– Мила, – повторяет она, – Знакомая вашего мужа. Ольга, впустите нас, пожалуйста. Феденьке памперс надо поменять.
Феденьке?
И, словно сговорившись с этой Милой, малыш в люльке начинает хныкать.
Я не зверь, поэтому сдаюсь и открываю. Никогда такого не делала, всегда избегала общения с незнакомцами, но тут просто жалею ребенка, который с каждой секундой ревет все громче и громче.
Придерживаю входную дверь, пропуская эту Милу с малышом, и потом также молча веду их в гостиную к диванам.
Девушка тут же по-хозяйски располагается, ставит люльку на журнальный столик, снимает с себя яркий синий пуховик и внимательно осматривает пространство вокруг.
Я тоже время зря не теряю.
Значит, все-таки знакомая Кирилла, и это знание только усиливает тревогу внутри. У мужа никогда не было таких знакомых.
И под словом «таких» я имею в виду двадцатилетнюю девушку в какой-то аляпистой одежде, не сочетающейся по цветам, с яркими искусственными прядками в светлых волосах, с цветными стрелками и блестками.
Она выглядит… Хочется сказать безвкусно, но кто я такая, чтобы судить людей по одежде.
Прекращаю разглядывать незнакомку и внимательно готовлюсь слушать ее, подавляя растущую панику.
Не понимаю, откуда берется это чувство, но справиться с собой мне становится все труднее.
– Мила? – отвлекаю девушку от исследования нашего дома, – Откуда вы знаете моего мужа?
– У вас тут красиво, Кирилл постарался, – вдруг заявляет эта дамочка, заставляя меня напрячься.
Она мне не нравится. С первой секунды, как только увидела ее на экране домофона.
Почему – не знаю. Вроде обычная девушка, почти ровесница моей Ульяны, еще и молодая мамочка.
Внешне она выгляди безобидно, но чуйка буквально орет – что-то не так в этом невинном взгляде карих глаз.
– Да, постарался, – повторяю за ней, – Но все же…
Мила с глупой улыбкой смотрит на меня, потом поворачивается к автолюльке, берет в руки младенца и протягивает его мне.
Из-за всего сюра ситуации зачем-то беру чужого малыша и прижимаю к себе.
– Это Федор Кириллович, – произносит девушка, – Наследник вашего мужа.
Глупая улыбка гостьи превращается в победную, когда на моем лице сначала появляется шок, за ним недоверие, а после я бледнею и забываю дышать.
Это бред! Ну бред же…
Сын Кирилла? Моего Кирилла?
– Это шутка какая-то? – стараюсь сохранять строгий тон.
– Почему? Хотите я вам фото покажу или видео, где Кирюша с Феденькой вместе? У меня еще есть снимки с выписки, – щебечет девушка, пока я дрожащими руками пытаюсь удержать ее ребенка, – Представляете, Кирилл тогда заказал аниматоров, цветы. Он весь роддом засыпал подарками в честь рождения долгожданного сына!
– Заберите его, – еле выговариваю, протягивая тельце мальчика его матери.
В один момент этот пухлощекий малыш в бежевом комбинезоне с мишками превращается для меня в бомбу замедленного действия.
– А? Да, конечно!
Мила выхватывает ребенка и передает мне свой разблокированный телефон. Хочется тут же откинуть его в сторону, но глаза не могут оторваться от фотографии на нем.
Кирилл… Счастливый такой, широко улыбается и держит белый сверток на руках. Следующее фото – опять он, прижимает к себе младенца и все также широко улыбается.
Пролистываю еще с десяток таких фото, и везде мой муж сияет от радости. На последнем снимке опять роддом, но уже Кирилл одной рукой держит сверток, а другой приобнимает не менее счастливую Милу.
– Это фотошоп, – вырывается у меня, – Или хорошая работа нейросети.
Видимо, мозг все еще находится в стадии отрицания.
– Не верите? – наигранно удивляется Мила, издеваясь надо мной.
– Для чего вы здесь?
– Я хочу, чтобы вы отстали от нас, – вновь шокирует меня девушка, – Дали Кириллу свободно вздохнуть и уйти ко мне.
– А я его держу? – с сарказмом спрашиваю у нее, вскакивая на ноги.
– Понимаете…, – начинает мяться эта Мила, раздражая меня сильнее.
Все в ней теперь неимоверно злит меня. Безвкусный образ, писклявый голосочек, взгляд этот…
Она откровенно издевается надо мной, хоть и старательно прикидывается невинной овечкой.
– Не понимаю! Вам пора, – указываю рукой в сторону двери.
– Он боится, что в случае развода вы заберете часть его бизнеса…
– Какой же это бред! – перебиваю ее, – А вы точно знаете моего мужа? Кирилл бы никогда так не подумал про меня.
  
– Все еще не верите мне? – бурно реагирует девушка, вслед за мной вставая с дивана, – Тогда давайте позвоним ему?
Застываю на месте и тут же выдаю свой страх.
– Что? Боитесь? – ухмыляется Мила, – Правильно делаете.