Ком 6 (СИ)
— Илья, пошли, к нам передвижка приехала! Наши уже все там! — Витгенштейн настойчиво тряс меня за плечо.
— Петь, отстань, а, будь другом…
— Илюха! Жалеть же будешь! Когда она ещё приедет?
Пётя был какой-то нездорово возбуждённый. Он и так шебутной, но тут что-то прям экстраординарное.
— Да кто⁈ — я с трудом разлепил один глаз. — Кто приехала? — вставать с кровати категорически не хотелось. Не люблю ночные патрули. Не видно ни хрена, несёшься в темноту и каждого куста шарахаешься. И, опять же, невыспатый потом.
— Передвижка, говорю! Синему привезли! Обещают новую историческую драму и фронтовой киножурнал. Кончай валяться! Прям не медведь, а тюлень!
— Ладно, пошли… — Что-то неохота тюленем быть. — Айко, идёшь?
Лиса утром получила разнос от Святогора. Он теперь приходил не с ремнём, а с увещеваниями, и они действовали на Айко куда более угнетающе.
— Лучше б уж ремня выдал! — сердито заявила она после папашиного ухода и удалилась дуться в своею палатку. Но стоило только её позвать — эта егоза тут как тут! Платье белейшее, глазками чёрными стреляет, меленькими шажочками семенит, ручки сложила — прям пай-девочка. Так и не заподозрил бы ничего, ага… Да и чего подозревать — я ж её натуру знаю! — уверен я в шкодливости. Ох, тяжко перевоспитывать то, что полторы сотни лет повожалось. Несмотря на слегка изменившееся поведение, пошкодить Айко периодически хотелось ужасно. Вот прямо невозможно было терпеть. И она, собственно, не терпела. Хорошо хоть шуточки стали такие… мягкие, что ли?
— А что такое передвижка?
— Картинки движущиеся будет показывать.
— Иллюзии? Морок?
— Не-е, тут другое. Да пошли, увидишь.
На плацу перед штабной палаткой стояла странная машина. Вроде как авто, но с будочкой позади. И перед этой будочкой разворачивали белое полотнище.
— А вы почему без стульев? — Иван с Серго уже заняли середину предполагаемого зала и деловито подкладывали под ножки лавки плоские камушки — чтоб не качалась.
— Так никто ничего не сказал! — с возмущением посмотрел на Витгенштейна я.
— Извини, не догадался! — сразу покаялся Петя. — Вместо того, чтоб взгляды гневные кидать, давай быстренько метнёмся до палаток?
Пришлось рысью нестись назад. А, как известно, бегущий герцог в сопровождении бегущего князя в мирное время вызывают смех, а в военное — панику. Но всем встречным, разевающим на нас рты, Витгенштейн бодро командовал:
— Лавки! Лавки на синему тащите!
Сами под мышки схватили по две лавки каждый, про запас. Вдруг кто ещё такой же лопух, как мы? И не мы одни оказались такие предусмотрительные. Так что в итоге отряд разместился с комфортом — цельный тебе кинотеатр под открытым небом.
Техники ещё минут десять чего-то мудрили. Потом вышел незнакомый лейтенант и хорошо поставленным голосом объявил:
— Новостная сводка тыла от прошлой недели! — и удалился за белую ткань.
А на экране стали показывать новости империи. Сколько тебе километров железных дорог проложено, где новые вокзалы, а кое-где и порты открылись. В Урманске спущен на воду совершенно новый пароход-ледокол. И, значицца, северными студёными морями возможно будет дольше суда водить.
Даже строительство нескольких школ показали и нового военного училища — в Иркутске, между прочим. В киножурнале о том ничего не было прописано, но, сдаётся мне, узнал я окрестности ипподрома. Как бы не на базе Харитоновской школы новое училище-то затеяно? Что ж, поживём-увидим.
Напоследок в кадре показался здоровенный осётр, выловленный в Каспийском море. Метра четыре, поди! Цельная артель рыбацкая на его фоне разместилась.
В общем, положительные были новости. И что приятно — мирные. Скучает наш брат военный по мирной жизни.
Следом шли новости фронтовые. Какие сражения там и сям произойти успели, с какими успехами. Мелкие всякие зарисовочки: тут шагоходы бегут, тут из пулемёта стреляют, там японского генерала в плен взяли. Генерал хотел самоубиться от такого унижения и откусил себе язык, но наши целители были начеку, истекание кровью и умирание предотвратили, язык прирастили, вставили генералу этакую штуку в рот на манер уздечки, чтоб больше не самопокусывался, и он уже даёт показания, хоть и уныло.
Показали, между прочим, и наш рейд в Сэйсин — не иначе, на каком-то из дирижаблей камера была. А, может, и на всех? Отдельно отметили казачью находчивость с колонной грузовиков, а уж как склад взрывался — моё почтение! Когда удирали, особо-то некогда было смотреть. Но жахнуло так жахнуло, от всей души!
Снова вышел лейтенант и сурово оглядел наши ряды:
— А теперь, господа, самые свежие новости с фронта! То, что вы увидите, ещё не было пропечатано ни в одной газете! Материал отснят вчера, всю ночь наши специалисты обрабатывали его и снимали копии, чтобы вы могли своими глазами увидеть мощь Российской империи!
ВЕЛИКАЯ СИЛА КИНО
Казаки перестали разговаривать, над поляной зависла тишина, перебиваемая только тихими техническими звуками — киномеханик заряжал в аппарат новую ленту. Пошла картинка, к которой прилагались устные пояснения:
— Не далее как позавчера русская разведка получила сведения о том, что в обход подписанного по итогам Третьей Польской войны договора о ненападении, Англия заключила тайный военный союз с Северной Японией, и на соединение с северояпонским военным флотом выдвинулся английский флот. Спустя весьма короткое время воздушные наблюдатели сообщили, что корабли Англии неожиданно появились в непосредственной близости от берегов Японии, что дало повод предположить использование Англией соединённой мощи имеющихся у них магов большой двадцатки! И это предположение подтвердилось, когда русский крейсер был вероломно атакован английским линкором, неожиданно возникшим из портала. Помимо этого!.. — казаки загудели, и лейтенанту пришлось возвысить голос, — … наш крейсер подвергся магической атаке сверхвысокого уровня, но успел подать сигнал тревоги! Господа! Внимание! Сейчас вы увидите, что происходит, когда кто-то осмеливается нарушать заключённые с Российской империей международные договорённости! Прошу!
Лейтенант отступил, и на экране появились буквы: «Империя принимает бой!»
Сперва мы увидели панораму бескрайнего моря и неба — и маленький, потрёпанный русский кораблик, ведущий неравный бой с английским линкором. При этом русских било чудовищными волнами, накатывающими исключительно на наш крейсер — маг работает, ясно!
Над импровизированным залом висела такая тишина, что слышно было только жужжание аппаратуры в передвижке. И такое на нас навалилось отчаяние — каждый представлял себя там, на палубе этого крейсера. Это происходило буквально пять секунд. Видимо, снимали с дирижабля малого, а иначе даже и не понятно — как?
И вдруг камера отвернулась от битвы и показала фигуру человека, висящего над морем. Потом фигура словно приблизилась, и все увидели знакомые черты.
— Это ж император-батюшка!
Многие казачки аж с лавок повскакали!
— Цыц! Тихо!
И тут же на экране появился вражий флот. Бок о бок шли корабли с гордо реющими стягами: японские, под Хиномару*, и английские, под Юнион Джеком*.
*Название флагов Японии и Англии соответственно.
— Мать честная, как много-то их! — пробормотал кто-то сбоку.
— Заткнись, тебе говорят! Молча смотри!
Флот, намеревавшийся походя уничтожить русский крейсер, как надоедливую букашку, заметил императора. Все орудийные башни разворачивались в его сторону!
Корабли окутались дымными клубами залпов. Видно было, что били изо всех стволов!
Вот только снаряды, не долетая до одинокой фигуры, словно испарялись.
А потом началось страшное.
Император повел рукой, и… не все даже поняли, что происходит, но я сразу вспомнил инкскую великаншу! Государю не требовалась помощь других магов для постановки порталов по размеру линкора. Он открывал портал перед движущимся кораблём — с выходом буквально в десятке метров далее. Зрелище было до крайности необычное, словно корабль прошивает пространство. Хотя почему «словно»? Так оно и было. Но мозг прямо в трубочку сворачивался от того, что нос корабля в какой-то момент начинал исчезать и проявлялся через промежуток пустого места впереди себя же.