Ошибочка вышла (СИ)

Ох, прямо-таки новогодний подарочек.
— Не придирайся к словам,  —  вздохнула в ответ, понимая, что теперь точно не отвертеться. 
Верный… неверный, а разница-то какая? 
— Просто интересно, почему я больше не потаскун?
— Значит потаскун? Как скажешь.
— А можно без иголок? — он надо мной по-доброму так смеялся. А мне аж тошно, потому что день что-то не с того начался. Ну какие свадьбы? Причёски? Предложения? Что за ужас… 
— Ну как тут без иголок, я…
— Струсила? — он вильнул бровями, будто бросил очередной вызов. — Можно всё отменить!
— Я… ни за что!
И моё фырчание самой себе показалось смешным и никчёмным, ну как маленький обиженный дракон.
— Не веришь, что всё по любви? — он спросил это совсем глухо, а потом вырулил и припарковался у салона. 
Я наблюдала, как снежинки кружат перед яркой вывеской, и думала, как ответить на страшные слова. 
— Я… 
— Ну давай сразу расставим точки над “и”, без истерик.
— У нас нет над “и” точек… над “е”... над “и” у нас…
— Сонь, — снова, который раз за день, сжал мою руку. — Ты не веришь?
— Я не знаю во что верить. Ну… я не понимаю, как это понимать. Ты правда хочешь откровенного, честного разговора? 
— Нет. Я хочу чтобы ты знала, что это всё правда серьёзно и на меня не давит… дочь, — ему будто тоже странно это произносить. И это чертовски мило, но по-прежнему как-то страшно.
— И мне нравится, что она есть. И что ты есть. И что именно ты есть, а не кто угодно другой.
— Гладко стелешь,  —  буркнула я,  —  пошли уже краситься! Жених…
В салоне нас приняли так, будто специально открылись сегодня только ради этого момента: нашего пришествия.
Меня окружили, аж целые три девочки и стали что-то бормотать. Я им вроде-как нравилась, и они были уверены, что тут только “немного поправить” и всё будет красиво.
А я настояла на полном пакете услуг, и чтобы даже с педикюром, маникюром и если можно шугаринг.
От покраски волос меня отговорили, хоть я и требовала.
Лев удалился, а вокруг меня начались пляски с бубном. О шугаринге пожалела почти сразу, ибо на ногах вырывать оказалось нечего, а не на ногах… ну боль словом адская.
Эти сорок минут я запомню надолго! Боль, слёзы, торг, мольбы. 
Зато вышла из кабинета новым человеком, и даже как будто не шла, а летела над полом. Меня уверили, что справились очень быстро и я вообще молодец! Хоть где-то… 
Мне накрутили локонов, я сказала, что не нравится. В итоге всё разворошили и собрали причёску. Я сказала, что это ужас. Заказали цветочный венок у флористов с доставкой, пока ждали делали ногти.
Ой! Лампу задела.
Ой! Пальчик не просох.
Ой… красный? Я хотела белый!
Макияж переделали только дважды, но оттого, что мне правда до безумия понравилось то, что вышло. И когда на часах минуло три дня, и мне даже принесли поесть, в салон ворвался Лев.
Раскрасневшийся от мороза, со снегом в волосах.
Я поймала его отражение в зеркале и мысленно на память “щёлкнула”. Он казался таким счастливым… будто ему всё это и правда нравится, и это всё не просто “слабо”, а он действительно собрался жениться.
— Ну что? Готова?
— А что, время поджимает?
Если честно, у меня всё поджимало. До семи времени вагон, а таскаться по магазинам уже не казалось хорошей идеей.
Я устала, спина болела, голод мой не утолил пресный бургер. 
— Нет, нет, — сколько угодно, — улыбнулся Лев, а потом отступил, оценивающе глядя на меня.
Волосы в итоге просто растрепали живописными волнами, будто я такая и проснулась. И почему даже с природными кудрями вот так проснуться не получается? 
Макияж совсем лёгкий, помады будто и нет.
Маникюр, педикюр, гребучий шугаринг.
И всё это за какие-то пару-тройку часов.
— Я есть хочу, — заявила не дожидаясь комплиментов, а Лев только кивнул и выложил на кассе всё, что с него потребовали за мои капризы.
— Оставил им на “чай” две тыщи… хватит, или ты навыделывалась на все пять? — тихо спросил Лев, помогая мне влезть в куртку.
Из-за улыбки сразу ответить не смогла, а потом поняла, что Лев её прекрасно видит в отражении в большущем зеркале на выходе из салона.
 
Мы замерли, будто оба пойманные с поличным, и я закусила губу, еле сдерживая нервный смешок.
— Хватит, пошли уже. Солянки хочу. С хлебом белым. 
***
— Ваша солянка,  —  улыбнулся официант, а я потянулась к куску пушистого белого хлебушка.
Пробки не подвели, на часах почти четыре, но вроде бы мы рядом с хорошим торговым центром и с… ЗАГСом. Может сказать, что плойку выключить забыла? Утюг? Плиту? Заперла кошку на балконе?
Мысли вылетели от первой же ложки солянки.
Я совершенно не понимала и не верила во всякие эти… вкусовые пристрастия беременных. если слышала в очереди россказни про мифические “клубника в три ночи” аж мороз по коже пробегал. Не верю! 
А вот побаловаться супчиками  —  это кайф. Ну что ещё прогреет тебя изнутри, будто живительный эликсир? Сразу спать захотелось… А уж с белым пушистым хлебушком… и чай с лимончиком. И сметанка. 
Вроде уже это ем, а всё равно хочется подавиться слюной от восхищения. Отмотать время вспять и поесть соляночку снова. 
Увы, всё хорошее однажды заканчивается, и полчаса спустя не осталось ни сил, ни еды.
— Я устала… спать хочу… ну какая свадьба?
Лев не нервничал, терпение железное! Может его выбесить? Зачем ему бесячая жена? 
— Боишься?
— Ещё чего, — уже лениво и беззлобно вздохнула я, и стала ковырять скатерть.
— Поехали?
— Ага-а,  —  и широко-широко зевнула.
Пробки убаюкивали, еда тоже. А ещё как-то отпустил страх, на котором я держалась всё утро. Толи я приняла неизбежное, то ли просто замаялась.
По снежной грязи и слякоти, мы выехали с парковки ресторана, и как улитки покатили в магазин. 
— Какое платье хочешь?
— Ой! Какое платье, блин. Кольца! — воскликнула я, понимая, что это мой очередной шанс, но лев покачал головой.
— Я уже забрал, не парься.
— Как? Без меня?
— Ну а на что ты там? Я сам выбрал, как положено жениху.
— Жениху положено помолвочное выбирать!
— А я и помолвочное выбрал.
Лев кивнул на свой карман, видимо, предлагая туда залезть.
Я нерешительно протянула руку и стала шарить в поисках коробочки, чтобы всё чин чинарём, как в ромкомах, но нашарила только два зип-пакетика.
— Это что?
— Ну как, мы же не паримся, так чисто, на слабо, — улыбнулся он, с какой-то противной мстительной улыбочкой.
Жучара.
А я вытряхнула колечки.
Милота, как ни крути… тоненькое, с одним аккуратным камнем, из белого золота. Всё как я могла бы мечтать. Помолвочное.
И два совсем простых обруча, без лишнего и тоненькая гравировка внутри.
— Ошибочка… вышла…  —  прочитала я слова внутри колец, и накатила волна трепетного чувства… нежности, что ли.
— Это что? — всхлипнула, всерьёз опасаясь за макияж.
— Ничего, в голову просто пришло, —  пожал плечами Лев.
— Мило… 
— Не то слово. Ты как?
— Не знаю… — опять всхлипнула, убрала обручи в пакетик и стала крутить в руке помолвочное. — Красивое. Я бы тоже такое выбрала…
— Значит я хороший муж! — воскликнул Лев и… всё.
Вот тут нервы сдали.
От слова “муж”, у меня будто плотину истерическую прорвало. Это ж надо так меня подставить.
Ужасный, жуткий, липкий страх перед неизвестностью, сковал горло не хуже простуды. И я даже не заметила как Лев отстегнул ремни безопасности, потянулся и пересадил меня к себе на колени, словно это было для нас в норме вещей.
Всё так серьёзно… так рано, быстро, но при этом нет ни желания, ни повода сказать “нет”. И вроде как маленькой девочкой становиться не хочется.
И не хочется прятаться дома в ванной от этого взрослого мира.