Морская ведьма

Она была права.
Калебу уже доводилось расследовать случаи изнасилования в Портленде. Но тогда он ждал за занавеской в крохотном медицинском кабинетике, чтобы заполучить в свое распоряжение улики и допросить пострадавших. Нет, они вовсе не были ему безразличны. Он беспокоился о них и переживал вместе с ними. Но до сих пор его не вынуждали присутствовать при повторном надругательстве над их телами и достоинством. До сего времени ему не было нужды представлять, каково это — лежать на спине с раздвинутыми ногами, пристегнутыми металлическими захватами, и чувствовать, как кто-то чужой и незнакомый возится у тебя между бедер.
Ему становилось не по себе все больше, пока он смотрел, как Донна брала мазки и вводила зонд. Мэгги выдержала осмотр в стоическом молчании, ее затуманенные глаза были полузакрыты.
Может, все-таки стоило отвезти ее в больницу на материке, подумал он теперь, когда стало уже слишком поздно. Ей бы ввели успокоительное. Рядом с ней обязательно остался бы кто-нибудь, опытная медсестра или адвокат, кто держал бы ее за руку и утешал. Кто сделал бы все то, чего не смог сделать он, Калеб.
Мэгги резко вздохнула и схватила его за руку.
Растерянный и смущенный, он смотрел на ее руку, на тонкие белые пальцы с коротко подстриженными ногтями, лунки которых блестели, как морские раковины на пляже. Запястья ее покрывали красные и фиолетовые пятна.
Она же сопротивлялась, вспомнил Калеб. Лежа на песке, извиваясь под ним и стараясь освободиться. И ему пришлось силой удерживать ее.
В груди у него зашевелилось чувство вины.
Калеб бережно накрыл маленькую ладошку своей рукой. Как она терпит его прикосновения? Но Мэгги не отдернула руку и не отпрянула.
Он ласково провел по ушибу большим пальцем.
— Ну вот, все в порядке. — Донна отвернулась от раковины, держа в руках расширитель. — Я хочу, чтобы вы постарались расслабиться.
Расслабиться? У Калеба опять засосало под ложечкой. Господи Иисусе…
Мэгги бросила на сверкающий медицинский инструмент один-единственный взгляд и решительно села на кушетке.
— Нет.
Проклятье, конечно, нет!
Что было, по крайней мере, глупо. Он думал, как мужчина — мужчина, который волновался из-за нее, — а отнюдь не как полицейский.
— Может быть, вам будет спокойнее, если начальник полиции Хантер выйдет из комнаты? — поинтересовалась доктор.
— Мне станет спокойнее и лучше, — буквально выплюнула Мэгги, — если я выйду из комнаты.
Калеб придерживался того же мнения. К несчастью, даже если Мэгги откажется от вагинального обследования, процедуру нельзя будет считать законченной.
Он повернулся к Донне.
— Сколько еще времени вам нужно?
Доктор нахмурилась.
— Оборудования для проведения компьютерной томографии у нас нет, но рентген я сделаю обязательно. Разумеется, рану следует зашить. Кроме того, нужно будет взять у девушки кровь для анализа на венерические заболевания и еще кое-какие пробы на предмет изнасилования.
Мэгги злобно оскалилась.
— Меня никто не насиловал.
Такая возможность потрясла Калеба.
Ему пришлось напомнить себе, что она до сих пор может пребывать в шоке. Или все отрицать. Но, столкнувшись с ее яростной уверенностью, он позволил себе усомниться. Позволил себе надеяться. Если ее не изнасиловали…
— А как насчет других наружных травм? — спросил он у Донны.
— Помимо раны на голове? — Донна поджала губы. — Я бы сказала, что ссадины у нее на запястьях хорошо согласуются с возможностью того, что она оказывала сопротивление.
Калеб поморщился. И ему снова пришлось напомнить себе, что врач хотела знать подробности только для того, чтобы помочь пациентке.
— Мне пришлось удерживать ее, — сказал он.
В глазах доктора появилась холодная настороженность.
— Так это вы наставили ей синяков на запястьях?
— Я ударила его, — вмешалась в разговор Мэгги.
Температура в комнате понизилась еще на двадцать градусов.
— Полагаю, будет лучше, если я побеседую с мисс… с Мэгги наедине, — заявила Донна.
— Почему это? — пожелала узнать Мэгги.
— Доктор хочет быть уверена в том, что это не я ударил тебя по голове, — нейтральным тоном осторожно произнес Калеб.
  
— Какая чушь! — фыркнула Мэгги.
— Нет, — медленно продолжал Калеб, не сводя глаз с врача. — Все логично. Мы с тобой признали, что знакомы друг с другом. Я привез тебя сюда раненую, растерянную, и при этом ты не помнишь, кто напал на тебя. Откуда ей знать, может, я сам изнасиловал тебя?
— В таком случае, она совсем тебя не знает, — заявила Мэгги.
Убежденность, прозвучавшая в голосе девушки, живительным бальзамом пролилась на истерзанную душу Калеба. Пожалуй, три недели назад он и надеяться не мог, что между ними возникнет такое взаимопонимание.
Он упрямо стиснул зубы. Нельзя позволять чувствам мешать делу. Он должен провести расследование. И вообще, они оба должны делать то, что нужно.
— Она всего лишь хочет защитить тебя, — сказал он.
Донна чуточку оттаяла.
— Насколько я могу судить, ушибы и разрывы, которые указывали бы на изнасилование, отсутствуют. Разумеется, внутреннее обследование позволит говорить об этом с большей уверенностью.
— Но вы так не думаете, — предположил Калеб.
Врач пожала плечами.
— Какая разница, что я думаю? Мы оба знаем, что во время судебного разбирательства интуиция в расчет не принимается.
Мэгги с вызовом скрестила руки на груди.
— А как насчет того, что думаю об этом я? Или это тоже не имеет никакого значения?
Калеб и Донна обменялись взглядами поверх ее головы.
— Она имеет право отозвать свое согласие, — заявила врач.
Проклятье, он и сам прекрасно знал об этом.
Что отнюдь не означало, что он не может запугать ее. Убедить. Он достаточно давно был полицейским и мужчиной, чтобы обзавестись опытом в том, как справиться с непокорной женщиной. Но поступить так сейчас, в свете сомнений, обуявших доктора, и яростного отрицания самой Мэгги, в некотором смысле было бы еще хуже изнасилования. Это было грубое и неоправданное вторжение в ее тело и душу.
И ради чего? Что он старается доказать? Что, несмотря на то, что он позволил тому парню, который так обошелся с нею, ускользнуть, он может помочь ей хотя бы таким образом?
Его охватило чувство горького разочарования и недовольства собой.
— Оставьте в покое кейс с препаратами для обследования на возможность изнасилования… и делайте то, что должны сделать. То, что необходимо с медицинской точки зрения, — поспешно добавил он, не будучи уверенным в том, кем он стал, приняв такое решение, — хорошим парнем или плохим полицейским. — Ваш холодильник запирается на замок?
Врач кивнула в знак согласия.
— Отлично. Я заберу свой кейс утром. Не хочу, чтобы возникли вопросы относительно цепочки улик.
Если у них появятся какие-нибудь улики, в чем он начинал сомневаться.
— Фотографии? — спросила Донна.
— Я сам сделаю их, прежде чем вы начнете накладывать швы. Донна поджала губы.
— Против этого вы, надеюсь, не возражаете? — обратилась она к Мэгги.
Девушка замерла на краю кушетки, напряженная и настороженная, как косуля в лесной чаще.
— А что будет, если я скажу «нет»?
«Уймись!» — приказал себе Калеб. Ее только что тыкали всякими блестящими железками, вертели и давили на психику. Он пожал плечами.
— Тогда мне придется отказаться от фотографий, а у тебя появится замечательный шрам на лбу.
— Шрамы — признак силы. Способности к выживанию.
Она не могла говорить серьезно. А может, и могла, кто ее знает. Перед его мысленным взором чередой прошли воспоминания. Она не вздрогнула и не отшатнулась при виде пурпурной паутины шрамов и изуродованной кожи у него на ноге.
— По большей части шрамы свидетельствуют о том, что тебя застали врасплох не в то время и не в том месте, — сказал он. — Так что позволь уж доктору сделать свое дело, и если ты будешь себя хорошо вести, она, быть может, наложит тебе лейкопластырь Чудо-Женщины.  [9]