Особый вайб злодейки

– Ах не ты? А кто отдал приказ?
– Зачем мне тратить слова, если вы для себя уже всё решили?
Усмехнувшись, Матео взглянул на меня ненавистным взором.
– Удиви меня.
Он прислонился плечом к стене и встал в вольготной позе. Ухмылка его была до ужасного неприятной. А в глазах стояла еле сдерживаемая ярость.
– Чем? – не поняла его намёк. – Я всё время провела у себя в комнате, пока Линда мылась. Нечем мне вас удивлять.
  
– Ну-ну, – хмыкнул команданте. – Тогда что ты делаешь здесь?
– Пришла за пергаментом и угольком.
– Почему бы не взять с собой писчие принадлежности?
– С чернилами много мороки, и пришлось бы брать не только чернильницу и перо.
– А так же ножик для затачивания пера, каламарис – специальный футляр для писчих принадлежностей, – покивал Матео. – Кому угодно рассказывай сказки, но не мне. Зачем тебе нужна бумага? Песок, чернила?
– Ничто из этого мне не нужно, только пергамент и уголёк.
– Кому записка? – зло процедил будущий муженёк, хватая меня за руку. – Говори!
– Никому, я хочу считать дни и только.
– Дни до чего?
– Дни до того, как смогу сбежать от вас! – бросила я, одёргивая руку. – Довольны?
Да, пришлось соврать, но лучше уж так, чем рассказать ему обо всём. Вряд ли он мне поверит.
– Не выйдет. – Очередная усмешка исказила его лицо до неузнаваемости. – Тебе некуда бежать, так что можешь не врать.
– Но это так, я хочу находиться далеко отсюда. – Один шаг назад, два, три. Матео меня не отпускал и направился в мою сторону, а я отступала. – Король не позволит сбежать. Я найду тебя, куда бы ты ни делась. Из-под земли достану. Мемдос де Сота имеет очень выгодное расположение, чтобы просто так терять контроль над этими землями. Ты и сама прекрасно это понимаешь.
– После свадьбы вы получите всё, так зачем вам я?
– Наследники, – фыркнул он. – Правила есть правила.
– Ну уж нет!
Развернувшись на пятках, я поспешила назад в комнату. Видеть больше его не хочу. Эту противную гримасу. Не хочу слышать этот голос. Не хочу.
К моему великому счастью, команданте оставил меня в покое и не стал преследовать, вот только его тяжёлый неприятный взгляд так и чувствовался, пока я не свернула по коридору.
Зря вышла из спальни. Надо было перетерпеть и уже утром отправиться по делам. Но с другой стороны то, что я узнала… Чудовищно. Инков отпустили, но не выпустили из крепости? Убили, прикрываясь моим приказом? Или это обман?
Вздохнула. Понять бы, что пошло не так в этот раз. Согласно истории, те люди во дворе были живы и их отвели обратно в тюрьму, едва зарядил дождь. Я выпросила у Хорхе перевод вниз. Но позже выяснилось, что во время кожной болезни тюремные заключённые умерли все до единого. Их здоровьем попросту было некому заниматься. Темнота, сырость и грязь сделали своё губительное дело.
Так почему же слёзы наворачиваются на глаза?
Убийство. Само понимание о безвозвратной утрате действовало подавляюще. Никогда не привыкну к здешним нравам. Никогда.
Взявшись за ручку двери своей спальни, я зашла и первым делом утёрла слёзы. Не хочу, чтобы ещё и Линда расстроилась вместе со мной. На сегодня уже только спать. Больше никаких приключений.
 
Глава 8
 
Черная тень скользнула по улицам Мемдос де Сота. Послышались тихие разговоры – стражи, стоящие на стене крепости, переговаривались, обсуждая любимые блюда из киноа.
Невдалеке протяжно промычала корова.
– Ты это слышал? – встрепенулся стражник.
– Угомонись, одна должна отелиться сегодня-завтра. Вот и стонет.
– А я уж было подумал, надо идти проверять.
– Не надо, – фыркнул другой. – Да кто сунется сюда в такой час?
– А вдруг эти, из чукиабо?
– Что им здесь делать так далеко от поселения? – удивился другой.
– Храм Солнца, мы недавно, – начал было тот, но осёкся. – А, да, знаешь, парочку альпак угнали, говорят, из их шерсти местные ткут первоклассные ткани.
– Дались вам эти ткани, – хмыкнул первый. – Рисковать ради этого жизнью? Ехать в такую даль?
– Ты не понимаешь. – Страж пихнул локтем товарища и тихонько шепнул: – Золото и серебро под надзором, провизия – тоже. А до шерсти большим людям дела нет. Тем и живем.
– А…
В тот же миг на крепостной стене снова воцарилось молчание. А крупная тень скользнула дальше, пользуясь проверенным способом, решёткой на сточной канаве, в которой в это время суток почти не было воды.
Часки нужно было сообщить о бесславной гибели соплеменников, передать всё в точности и продолжить держать ухо востро. Ждать положенного часа, когда можно будет наконец показать своё настоящее лицо галлопольцам, злым людям из Другой земли, осквернителям святынь, тем, кто нещадно уничтожал его народ.
– Эй, – стражник взял в руки факел и вгляделся в темноту. – Кажется, я что-то увидел.
Один из местных, «нанятых» в крепость в качестве прислуги, застыл. Его сестра находилась сейчас в заложниках наверху, и без неё он никуда не сбежит, тем и пользовались господа, приглашая в Мемдос де Сота только самых сговорчивых и неприхотливых из его народа кечуа, некогда великого племени, объединившего под своей властью другие малочисленные племена и подчинивших индейцев аймара.
– Ну? Что там? – спросил первый. – Видишь что-то?
– Показалось, что ли?
– Змея?
– Или зверёк какой.
– Лишь бы не насекомое.
– Понять бы, – вздохнул мужчина, поправляя металлический шлем – кабассет. – Вроде тихо.
– Тогда давай помолчим и послушаем, вдруг ещё что-то услышим?
Сердце гулко колотилось в груди Часки. Он точно знал, знамение было получено жрецом. Спускаясь к озеру за водой, он увидел и забрал висящую в глубине куста кипу и прочёл послание. В означенном месте его будут ждать свои. Нужно спешить, времени осталось мало. Если он пропустит встречу и если посланник уйдёт, посчитав его изменником, то обратного пути не будет. Прибывший в крепость новый сеньор быстро его раскусит и казнит так же, как и пленников во дворе. Прикусив до боли кулак, Часки видел, как убивают пленников, видел всё от начала и до конца, не отводил взгляд, чтобы в точности запомнить всех, кто в этом участвовал. Он сделал это. Запомнил их всех. И только одну женщину он не смог распознать, сеньориту в черном платье и вуали. Как бы он ни вглядывался, пробираясь поближе, её лицо так и осталось не видно с той стены, где он тихонько затаился, не решаясь лезть в драку. В его годы уже не идут напролом, а ищут обходные пути для свершения наказания осквернителей святынь.
– Ничего.
Одно лишь слово, звучащее сверху, позволило Часки выдохнуть от облегчения. Продолжив свой путь, он медленно, осторожно протиснулся в приоткрытую калитку, петли которой ранее уже были смазаны маслом агавы. Шаман принёс утром листовой свёрток и оставил в специальном тайнике. Ниточка с нужным узелком висела на ветке – сообщила об очередном послании от верховного жреца.
Выскользнув наружу, Часки поспешил вниз, перейти тоненький ручеёк, который ещё не превратился в бурный поток, наполняемый таяньем льдов на вершинах гор.
Впереди, буквально за первым холмом, его ждало новое послание – висящая на кусте кипу. А рядом лежала плетёная корзина, открывать которую – смерти подобно. Ведь внутри, как сообщало послание, прятался самый настоящий клубок змей, который ему, Часки, придётся доставить в крепость и спрятать на время, чтобы в нужный час выпустить на волю смертоносное орудие убийства.
Поняв без лишних слов, что от него требуется, индеец подхватил за лямки и повесил плотную корзину себе на спину. Тотчас послышалось ужасающее шипение. Крышка была закрыта наглухо, и ему оставалось лишь надеяться на то, что она не откроется во время обратного путешествия в крепость. Оставалось малость – понять, куда бы спрятать корзину, чтобы её не нашли раньше времени и не открыли, подняв жуткий переполох. Но об этом он подумает, когда доберётся до калитки незамеченным.