Наглый роман (ЛП)

Кресло врача пустует.
Как будто она знает, о чем я думаю, медсестра просовывает голову в дверь. — Доктор Лесли вернется через минуту.
— Спасибо. — Я подмигиваю ей.
Она хихикает.
Ваня так сильно закатывает глаза, что я удивляюсь, как ее глазные яблоки не выскакивают и не начинают подпрыгивать на земле.
— Ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?
— Ты ревнуешь? — Я кладу руку на спинку ее стула. — Жена?
Она толкает мою руку так сильно, что я почти уверен, что вывихнул плечевой сустав.
— Ой! — Я вскрикиваю и опускаю руку. — Я думаю, ты ее сломала.
— Перестань преувеличивать.
— После этого мне понадобится операция. — Я громко шиплю. — Тебе придется ухаживать за мной по рукам и ногам, пока я выздоравливаю.
— Я вывихну тебе другое плечо, если ты продолжишь капризничать. — Она сжимает все пальцы в кулак.
Я выпрямляюсь и застенчиво смеюсь. — Ты только посмотри на это, милая? Я думаю, что исцелился. Это чудо.
Дверь открывается, и легкие шаги привлекают наше внимание к невысокому мужчине с густыми волосами, в овальных очках и мерцающих карих глазах.
— Доктор Лесли?
— Это я. А ты, должно быть, Ваня Бекфорд. — Он устраивается за своим столом и достает ручку и блокнот. — Почему бы тебе не сказать мне, где у тебя болит?
Ваня отвечает на его вопросы напряженным голосом. Когда она заканчивает, доктор Лесли наклоняется перед ней и нажимает на живот.
— Это больно?
— Нет. — Она качает головой.
— Как насчет сейчас? — Он водит рукой вокруг.
— Нет. — Ваня хмурится. — Я сказала Джуниперу, что со мной все в порядке.
— Хм. — Доктор Лесли возвращается на свое место и что-то записывает.
— Теперь я могу идти? — Ваня перекидывает руку через локоть и глубже погружается в кресло.
Чтобы отвлечь ее, я кладу руку ей на ногу. — У нас с женой все еще медовый месяц, поэтому ей не терпится поскорее вернуться и, кхм, приступить к делу.
Ваня выходит из себя. — Хадин, если ты не прекратишь это…
Доктор улыбается. — Я бы хотел провести несколько анализов. На всякий случай.
— О-о'кей, — дрожащим голосом говорит Ваня.
— Это займет много времени? — Я спрашиваю.
— Нет, я так не думаю.
— Это… — Ваня тяжело сглатывает. — Вы думаете, это мог быть рак? Моя мама… она… умерла от рака, когда мне было восемнадцать.
Я замечаю, что ее глаза затуманиваются, и провожу своей рукой по ее руке. На этот раз она не отстраняется.
— Я не могу сказать наверняка, пока не проведу несколько тестов.
Ваня плюхается обратно на свое место, ее брови напряжены, а лицо представляет собой маску беспокойства.
Я провожаю ее из кабинета, но она все еще кажется ошеломленной, когда уходит с медсестрой. Я меряю шагами комнату ожидания и считаю минуты до ее возвращения.
— Ты все еще здесь? — Голос Вани эхом отражается от стен.
Я подбегаю к ней. — Ты в порядке?
Она расправляет плечи и делает модельное выражение лица — то, которое появляется перед камерой. — Я в порядке. — Ее голос бодрый. Ни намека на огорчение. Это как маска, которая так идеально ложится на ее кожу, что никто не видит разницы. — Я великолепно.
Я обнимаю ее.
Она пытается вывернуться, но я крепко держу и притягиваю ее к себе, чтобы она села рядом.
— Я останусь здесь, пока не будут озвучены результаты, хорошо?
— Я уверена, у тебя есть дела поважнее.
— У меня их нет, — серьезно отвечаю я.
У нее перехватывает горло, выдавая ее нервозность. — Неважно. Делай, что хочешь. Ты все равно никогда меня не слушаешь.
Но ее пальцы сжимают мои до тех пор, пока у меня не начинает ослабевать кровообращение.
Кажется, что несколько часов спустя доктор вызывает нас в свой кабинет.
— Извините за ожидание. — Он поправляет галстук и садится за свой стол.
— Вы нашли что-нибудь, Док? — Я наклоняюсь вперед, мое сердце колотится о ребра.
— Да, я заметил кое-что странное в одном из ваших результатов.
— Что-то вроде чего? — хрипит Ваня, ее глаза широко раскрыты и огорчены.
Я тоже наклоняюсь вперед, едва в состоянии дышать.
Доктор Лесли расплывается в улыбке. — Поздравляю! Вы беременны.
 
ГЛАВА 3
КЛУБ ЖАРЕННЫХ ДЖЕКОВ
ВАНЯ
— Беременна? — Я ахаю. — То есть… с ребенком?
— Да, это медицинский термин.
— Вы хотите сказать… что во мне кто-то растет? — Я хриплю.
Улыбка застывает на лице доктора Лесли. Его взгляд метается к Хадин, прежде чем вернуться ко мне.
— Вы уверены? — Спрашиваю я с подозрением.
У него отвисает челюсть.
Я отодвигаюсь на краешек своего сиденья. — Я не чувствую себя беременной.
— Ну…
— Я слышала, что людям постоянно ставят неправильные диагнозы. Возможно, произошел какой-то сбой в ваших аппаратах, или сканерах, или что там у вас было… — Мои легкие сжимаются так сильно, что я даже не могу закончить фразу.
— Как далеко она продвинулась? — Спрашивает Хадин, и его голос звучит намного спокойнее, чем он имеет право быть.
— Я бы сказал, около трех недель. Очень редко можно испытывать утреннюю тошноту на такой ранней стадии, но, похоже, ваша жена — особый случай.
Все мое тело отвергает это утверждение.
Я вскакиваю на ноги. — Послушайте, доктор Лесли, может, у меня и нет медицинского образования, но я знаю свое тело. Я не беременна.
Доктор складывает руки и бросает на меня долгий, хмурый взгляд. — Ну, у меня действительно есть медицинское образование. И вы беременны.
— Это желудочная болезнь, — бормочу я, пытаясь подчинить реальность своей воле. Это не обязательно должно быть правдой, если я верю, что это не так. — Это просто желудочная болезнь.
— Это ребенок.
— Желудочная болезнь.
— Детка.
— Желудочная болезнь.
— Детка, — Хадин хватает меня за руку, — ты можешь воздержаться от споров с доктором?
Я смотрю в грифельно-серые глаза Хадина, и паника усиливается.
Я была слишком занята своей карьерой, чтобы встречаться с кем-либо. Если это не безукоризненные роды, Хадин — папочка моего ребенка.
У меня будет ребенок от Хадина.
Ребенок, который появится из моей утробы, будет мини-Хадином.
Я добровольно сделала фотокопию самого раздражающего мужчины на планете.
Мое сердце бьется о ребра, умоляя, чтобы это оказалось одним долгим, безумным сном.
— Ван, дыши, — приказывает мне Хадин.
— Хи-ху, — изображает доктор.
— Хи… ху. — Я стараюсь изо всех сил. — Хи… ху.
Могу сказать, что начинаю выводить Хадина из себя, потому что он смотрит на меня так, словно боится, что я с разбегу выпрыгну в окно.
— Ребята, вам нужна минутка? — предлагает доктор Лесли — шарлатан.
— Мне нужен чай, — прохрипела я. — Полные ведра чая.
Доктор выглядит смущенным.
— Ваня? — Хадин опускает голову, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Ты в порядке?
Я быстро моргаю. Я не только вышла за Хадина в Вегасе. Результатом нашего бурного романа стал ребенок.
Ребенок.
Со мной определенно не все в порядке.
— Ей следует сесть, — говорит доктор. Его голос звучит тонко и надтреснуто, как будто доносится издалека. — Она не слишком хорошо выглядит.
Этого не может быть на самом деле.
Без предупреждения я отрываюсь от Хадина и выбегаю за дверь, как потенциальный папочка для Мори , услышав эти три драгоценных слова — Ты НЕ отец!
Мори прав.
Я не отец.
Я мать.
Коридоры переполнены пациентами в инвалидных колясках, врачами на обходе и медсестрами, снующими из одной палаты в другую.
Я, спотыкаясь, вхожу в двери больницы, и меня заливает жаркое солнце. Птицы поют на деревьях, посаженных по всему двору. Машина скорой помощи собирает вещи и отправляется спасать чью-то жизнь. На другой стороне улицы пара выходит из закусочной, держась за руки.
Все как обычно. Миру наплевать, что вся моя жизнь только что рухнула.