А отличники сдохли первыми – 3: снова в школу. Часть 2 (СИ)
— Бей-убивай!!! — Дав петуха, ещё один раскрашенный убийца принялся отрезать скальп раненого мной мародёра, едва я отпрыгнул от него в сторону. Развернувшись в прыжке, я машинально отметил про себя, что бирюзово-фиолетовое сочетание цветов этого странного бойца даже немного успокаивало…
Но не зря, всё-таки, прибрежные грабители сохраняли свою странную формацию даже тогда, когда спешились. Все те убийства, которые произошли в первые секунды столкновения с неизвестными психами, касались только наших конвоиров. А основная часть мародёров немедленно сгруппировалась чуть в стороне, выставив наточенные острия в круговой обороне.
— Маан… Маандуминэ!!! — Срываясь на визг, кто-то среди ошарашенных парней, видимо, всё-таки принял на себя командование. — Таганэма!!! Киирэсти!!!
Спотыкаясь и скользя по мокрой плитке, пацаны, тем не менее, проявили завидную организованность. И начали торопливо пятиться к ближайшим зарослям, пригибаясь и не опуская оружия. Видимо, среди деревьев они надеялись найти защиту не только от нового обстрела, но и для своих оголённых флангов.
Однако стрелы у нападавших, похоже, кончились. Либо расстрел беззащитной толпы был для них слишком скучным вариантом развития событий. Потому что, быстро закончив со сбором скальпов, раскрашенная троица начала медленно обступать пятящихся подростков по сторонам. Явно зачем-то намереваясь войти в рукопашный контакт с превосходящими силами.
Однако, не позволяя отступающим бойцам осознать своё возможное преимущество, с пожелтевших крон высоких тополей спрыгнули ещё два вырвиглазных бойца. Эти были выкрашены в синий и оранжевый, словно зеркальные отражения друг друга. Закинув за спины ремни с такими же разноцветными арбалетами, оба немедленно вооружились раскрашенными нун-чаками и присоединились к смертельно опасным танцам.
Оглянувшись, я обнаружил, что все мои приятели стоят за спиной рядом и никто из странных нападающих не выбрал их своей целью.
Хард лишь перехватил серп поудобнее, стряхнул с него ошмётки вражеской задницы и теперь бегает глазами от раненных мародёров к разноцветным психам и обратно, справедливо ожидая от них любого подвоха.
Белла, быстро сориентировавшись, тоже уже вскочила на ноги, подхватила бесхозный топорик и приготовилась защищать второй фланг.
И только Рикардо между ними пока смог лишь освободить руки из запутанных ремней своей ноши. Споткнувшись при этом об окровавленный багор, он отшвырнул его этим движением далеко в сторону. И тут же испуганно оглянулся на звон, замолотив пустоту перед собой руками:
— На! На!!!
Убедившись, что моя помощь в этом бою с тенью не требуется, я обернулся обратно — на новый странный шум…
— Они сопротивляются! Со-про-тив-ля-ют-ся-а-а-а!!! — Ещё один раскрашенный псих вдруг выскочил откуда-то буквально из-под земли, раскидав в стороны расколотую плитку и сырые комья грязи. — Какая пре-ле-есть!!!
Но всё внимание этого клоуна привлёкла вовсе не наша скромная компания. Сверкавший чёрными глазами салатово-жёлтый парень тоже начал медленно подступать к толпе мародёров:
— Сопротивление… Погоди-погоди… Бес-по-лез-но! — Говоря нараспев, раскрашенный псих намеренно искажал голос до каких-то смешных тембров, то придавая своему молодому баритону чопорное звучание, то истерично повизгивая. — Бесполезно!!!
В одной руке он сжимал какой-то тонкий восточный клинок, выполненный в той же цветовой гамме, что и хозяин. А в другой — небольшую пластиковую бутылочку. К раскрашенной во все цвета радуги ёмкости сбоку, похоже, была примотана небольшая петарда. Иначе что же ещё там так искрит…
— Жизнь коротка! — Покосившись на меня, этот псих оскалил блестящие чёрные зубы и не глядя швырнул бутылочку в сторону отступающих. После чего, картинно разведя руки в стороны, снова пропел на странный оперный манер. — Спеши-ите ра-до-вать-ся-а-а-а-а!!!
Пролетев по широкой дуге, пластиковый снаряд лопнул над толпой прямо посередине этой длинной ноты.
— Арге! Арге хинга!… — Закашлявшись, командир мародёров, похоже, так и не смог докричать свой последний приказ. Хотя, может, он и пытался завопить что-то ещё, но натужный кашель остальных его приятелей заранее перекрыл все попытки.
И едва я счёл это шоу законченным, приготовив подвернувшийся под руку багор к неизбежному контакту с толпой психов, как, судя по всему, начался второй акт этого безумия…
— Не-не-не-не-не!!! — Розово-оранжевый псих неожиданно запел очень милым женским голоском, выхватывая из слабеющих рук противника скользкое от крови древко. Но, вместо того, чтобы вонзить оружие куда-нибудь в обратном направлении, «грибной тролль» лишь брезгливо отбросил его прочь. — Фу! Бяка!!!
— Веселье!!! — Оперный певец продолжал говорить нарочито дрожащим голосом, словно пропевая разговорную партию. — Объявляю всео-о-общее веселье!!!
Подпрыгнув к кашляющим подросткам, он вдруг замер на месте, резко выпрямился и взмахнул коротким клинком в воздухе, словно дирижёрской палочкой:
— Всем радоваться!!! — После этой команды поющий клоун вновь начал приближаться к противникам. Только теперь он делал это странным вальсирующим шагом. Крутясь на каждом третьем скользящем подступе, он резко рубил при этом чью-нибудь конечность, живот или спину.
— Ра-а…
Взмах яркого меча вывалил на землю ворох сизых внутренностей.
— До-о…
Повисшая на сухожилиях кисть брызнула сразу несколькими яркими фонтанами.
— Ва-а…
Свистнув, восточная сабля укусила врага под коленку, заставив его опрокинуться на спину.
— Ться-а-а-а!
Рубанув упавшего противника по бледному лицу, клинок оставил на нём узкую тёмную полосу. Которая тут же разошлась в стороны и растеклась багровой темнотой.
Но поведение жертв этого психа было едва ли не более странным, чем весь этот кровавый вальс.
Не смотря на то, что длинный разрез обнажил не только кости черепа, но и неровные зубы несчастного мародёра, тот продолжал мечтательно улыбаться, валяясь на спине и глядя в сизое небо. Даже когда кровь попала ему в трахею, и рефлексы заставили пацана давиться кашлем, улыбка всё равно не сходила с разрезанных губ.
Вместо того, чтобы визжать и биться в истерике, глядя как из надрубленной руки вместе с кровью утекают последние секунды жизни, другой пацан принялся радостно подбрасывать болтающуюся кисть перед своим лицом. Так, словно это была какая-то забавная марионетка, а не повисшая на обрывках плоти конечность.
А самая первая жертва «оперного певца» к этому времени уже успела сплести из собственных кишок что-то вроде лассо. И, теперь от всей души потешалась, набросив это изделие на одного из своих приятелей. А тот отвечал ему точно таким же заливистым смехом, показывая пальцем на залитый кровью подбородок раненого приятеля.
— Веселье!
Никто из оставшихся в живых грабителей кораблей уже и не думал о сопротивлении. Что бы ни было перед их глазами в тот момент, когда душащие приступы кашля внезапно исчезали, эти приступы мгновенно сменялись искренним заливистым смехом.
— Радость!
Парочка с восточными дубинками принялась с двух сторон молотить отбившегося от общей толпы парня. При этом они сначала грациозно приподняли его руки в стороны, словно исполняя элемент бального танца. Но парень лишь с хохотом наблюдал за тем, как деформируются его рёбра.
— Счастье!
Розово-оранжевая девчонка — а в том, что это именно девчонка, я уже не сомневался — кокетливо глянула на одного из нелепо улыбающихся пацанов через плечо. И, шагнув к небу бочком, резко вонзила свой длинный маникюр тому прямо в глаз…
— Вот для чего мы в этом мире!!!
Подступив к окружённым со противоположной стороны, красно-чёрный псих развернул к себе одного из хохочущих иностранцев. И, размашисто ударив его каким-то зубастым клинком снизу вверх в пах, он принялся методично пилить его в том же направлении и дальше, заливисто хохоча своей жертве в лицо.
И жертва отвечала ему тем же самым:
— А-А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА!!! А-А-А-А-ХА-ХА-ХА!!!