Осколки (СИ)

— Спокойствия и размерности с музыкантом? — он улыбнулся.
— Ты ведь перебесился? — поддела я.
— Туше́ (1). Но концерты и туры никуда не делись. А ещё я работаю запоями. Но это такая рутина, что ты рискуешь заскучать.
— Да, я помню, что ты трудоголик. Только пока этого не увидела.
— Я запойный трудоголик — если чем-то загорается, то жить буду на студии. Раньше не умел отдыхать вообще, только в последние несколько лет научился паузы брать.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Я тоже "загорелась"?
Топольский улыбнулся.
— А с тобой опасно беседовать. Да, в каком-то смысле. Но паузы брать не получается, слишком они болезненные. Впрочем, я об этом уже говорил, повторяться не будем.
— Я бы очень хотела верить, что все так.
— С этим проблема? Я все ещё абсолютно ненадежен в твоих глазах?
— Не совсем. Безоговорочно я тебе пока не верю, прости, но ты уже не чужой, — честно ответила я.
— И это уже хорошо. Что от меня нужно, чтоб ты стала верить безоговорочно?
— Время и терпение.
— Второго у меня в достатке. А время… надолго не затягивай, а то я совсем состарюсь — ты что-то решишь, а мне уже не надо, я ищу свою вставную челюсть.
Тут я наконец поняла. Ему хорошо, он перестал ждать от меня подвоха, расслабился. И сразу стал значительно ближе.
— Не хочу, чтоб вечер кончался, — вдруг сказал Сергей, — и отпускать тебя не хочу.
Я тоже не хочу. И даже если ничего не случится дальше сегодня…
— Может, пригласить тебя на чашку чая? — я склонила голову, стараясь не показать, как напряженно я слежу за его реакцией.
— У меня очень сложные отношения с чаем в твоем доме. Думаешь, в этот раз будет иначе?
— Ты же не ищешь легких путей.
— Тогда нужно поворачивать назад к машине.
Уже на полпути к Луговому я вдруг поняла, что главный вопрос вечера так и не был задан.
— Мне вот интересно, ты за весь вечер не спросил, что я решила.
— А надо было? — наигранно удивился Сергей.
— Хотя бы из вежливости? — я с трудом отвела глаза от его рук, лежащих на руле. Почему-то именно именно руки, с длинными нервными пальцами вызывали во мне смущение и завораживали плавностью движений.
— Если бы ты решила, что тебе ничего не нужно, то вряд ли бы согласилась на свидание. Однако, я везу тебя домой. На чай, — на последнем слове он улыбнулся.
— Я настолько предсказуема?
— Нет, скорее, бесхитростная. Это подкупает.
— Я боялась, что ты остынешь за неделю, — призналась я.
Свет фар выхватил указатель на повороте в Луговое и у меня в груди проснулся неприятный холодок. Хочется и колется это называется.
— Всё-таки плохого вы обо мне мнения, госпожа Лишина. Так, а почему ваша охрана меня не тормозит больше? — удивился Сергей.
— Я попросила твою машину внести в список тех, кого пропускают.
— Я польщён. Нет, правда. Я понимаю, что для тебя каждый шаг немножко сложнее, чем для других. Я прав?
— Прав. А ещё я застряла на уровне подростковых отношений. Делай на это скидку, пожалуйста?
— Ты слишком к себе строга, — он подал мне руку, помогая выйти из машины.
— Я пытаюсь трезво оценивать ситуацию, — не об этом я хочу разговаривать стоя к нему так близко.
— Ты хочешь заниматься самокритикой и терзаться, а не оценивать ситуацию, — отступать Топольский не торопится.
Темно, тихо, одуряюще пахнут цветы на клумбах вдоль дорожки, на которой мы стоим. Светильник у гаража, срабатывающий на движения, потух и… идеальный момент, которым я не знаю, как воспользоваться. В моей голове все выглядело так гладко!
В кармане Топольского пропищал телефон.
— Ай, черт… — он посмотрел на экран и нахмурился, — Саша, я понимаю, что все не вовремя, но можно твоим компьютером воспользоваться? Десять минут, буквально.
— Да, конечно, — я мысленно выдохнула — слишком сейчас между нами искрило, с непривычки это почти страшно.
Поднимаясь на второй этаж, я пыталась унять волнение. Ничего сверхъестественного не произошло. Пока, не произошло.
Но, едва Сергей сел за компьютер, я малодушно попробовала сбежать:
— Пойду чайник поставлю, не буду тебе мешать, — я сделала шаг к двери.
 
— Не уходи, — остановил он меня, — это не долго. Действительно пять минут.
Я прислонилась к подоконнику. Верхнего света у меня в спальне нет, он никогда не был нужен. Нескольких настенных светильников вполне хватало, чтоб чувствовать себя комфортно. Только сейчас этот мягкий жёлтый свет добавляет какого-то… уюта, что ли.
А ведь если у нас что-то получится… Как это — жить с Топольским, интересно? Просыпаться с ним?
— Все, теперь я весь твой, — Сергей отодвинул кресло и подошел ко мне.
— Весь? — я завороженно смотрела на его движения.
Он оперся руками на подоконник, с двух сторон от меня, так, что лицо вровень с моим. В полумраке комнаты глаза у него почти черные.
— А у вас, госпожа Лишина, есть какие-то планы на всего меня?
От такого тона у меня не просто мурашки пробежали, я вся теперь огромная мурашка. А он смотрит на меня с легкой насмешкой и интересом.
— А есть встречные предложения? — играть в предложенную игру страшно и интересно.
— Есть.
Я забыла, как дышать. Интересно, так и будет каждый раз, когда Сергей меня целует, или потом будет проще? Пол качнулся, я схватилась за его плечи, чтоб не упасть. Так он меня еще не целовал — все что было до, это детский сад "Солнышко". От того, что было до этого, не сжималось все внутри, не становилось жарко, не сбивалось дыхание с первой секунды.
И если бы не чувство тревоги… Его я не боюсь, я боюсь сделать неверный шаг, запустить необратимый процесс ассоциации и ужаса. Не могу отпустить себя.
— Саша? — он чуть отстранился и в ту же секунду раздался звон стекла.
За какую-то долю секунды Сергей успел закрыть меня от осколков.
— Что за?.. — я растерянно смотрю на стекло на полу и обломок кирпича у кровати.
— Камнем кто-то запустил. Пойду посмотрю.
— Погоди, — я придержала его за локоть, взяла телефон и позвонила пост охраны, потом вышла в кабинет и открыла сейф.
— Слушай, в этом есть что-то дикое, — Сергей со странным выражение лица наблюдал, как я проверяю заряжен ли пистолет и снимаю его с предохранителя.
— Зато с этим не страшно выходить на улицу.
Когда охрана добралась до нашего участка, мы успели обшарить все кусты и обойти двор. Ничего не нашли, конечно.
— Да хулиганы, Алексан Лексевна, — лениво отбивался от моих нападок начальник смены.
— Хулиганы в десятом часу вечера охотятся на мои темные окна? Из леса эти хулиганы выходят, видимо, — поджала я губы.
— Ну я вам оставлю пару парней у забора, пусть проследят, но я вам отвечаю, что это хулиганы. Мало ли шантрапы вокруг.
— Вообще-то ваша работа, чтоб этой шантрапы не было, — напомнила я.
— Так через пост чужие не заезжали, а свои окна бить не станут.
— Хорошо, — сдалась я, — оставляйте своих парней — надеюсь, за домом приглядеть они в состоянии?
— Обижаете, Александра Алексеевна. Полицию вызывать будете?
— А смысл? — пожала я плечами.
— За что только мы им платим? — спросила я, Сергея, уже глядя вслед охране.
— За шлагбаум, — фыркнул рядом Топольский, — Михаилу будешь звонить?
— Есть выбор? Да и вечер уже испорчен.
— Возможно этого и добивались.
— Очень на то похоже. Пойдем в дом, что я тут, как красный командир с наганом наголо.
— Ты действительно умеешь стрелять? — спросил Топольский, поднимаясь за мной по лестнице.
— Да. Достаточно хорошо, кстати. В человека вряд ли смогу выстрелить, но зная, что у тебя есть весомое преимущество начинаешь меньше бояться.
— Как-то это дико. Никогда тебя бы с оружием не представил.
— У меня имидж хорошей девочки, — я усмехнулась, — чтоб ты знал — в машине, в бардачке, лежит травматика. Я за городом живу, возвращаюсь одна поздно, странно было бы надеяться на удачу.