Осколки (СИ)

— Не молчи, — попросил Андрей, — я не могу, когда ты молчишь и смотришь в одну точку. Боюсь не успеть в этот раз.
Тот случай, когда мы оба понимаем, что он имел в виду.
— Я не буду, — на дне бокала еще что-то осталось, и я допила, — долей? Сергей того не стоит, а я стала умнее.
— Я очень на это надеюсь. Ты помни, пожалуйста, что ты мне очень дорога. Мне и Дашке.
Дурак он, что ли? Я покачала головой:
— Не для того я так долго выкарабкивалась, чтоб из-за очередного мужика все пошло по одному месту. Мне больно, да. Очень больно и обидно, но я смогу, наверное. Просто не стоило ничего начинать, все было с самого начала понятно, а я…
— А ты влюбилась. В этом никто не виноват, Сань. Но тварину, которая это устроила, я найду. Ты следаку не звонила?
— Нет. Не хочу копаться в этом сегодня, хочу напиться. Потом возьму себя в руки, ударюсь в работу, возможно, схожу к психологу. Только пусть это все завтра? Мне осточертело быть хорошей девочкой.
— Его не простишь? — спросил Андрей, — Даже если каяться будет и на коленях приползет?
— Смысл нет, Андрюш. Если Сергей способен поверить кому угодно, но не мне, то зачем это все продолжать? А если бы не было этой татуировки, поверил бы он мне вообще? А представь, что будет, если я ему расскажу про Диму? Я теперь вообще не представляю его реакции. А потом… Он не верит мне, я не верю в его чувства… Что из этого может получиться хорошего? Только больнее станет. Померла, так померла.
— Однако, телефон он тебе обрывает, — Андрей кивнул на снова засветившийся мобильный.
— Зачем только? — я протянула другу пустой бокал, — Долей?
— Алкоголик, — усмехнулся друг, но виски долил, — хочешь, я с ним поговорю?
— Во-первых — зачем? Во-вторых, после этих фотографий? Серьезно?
— Ну да. А с песней что теперь?
— Не будет, скорее всего. Смысл? Сейчас он поймет, что прощать я не собираюсь и успокоиться, остынет. Охмурять некого, смысл в песни?
— Топольский не дурак и я сильно сомневаюсь, что он взял бы тебя сниматься, а уж тем более, писал бы музыку на твои стихи просто для того, чтоб, тебя «охмурить», как ты выражаешься. Что касается творчества, тут искренне все, — покачал головой Андрей, — не отказывайся сама, дурой будешь.
— Как-то это все равно некрасиво будет…
— Сань, ну может это еще не конец? Посмотри, что будет, подумай.
— А ты личный адвокат Топольского теперь? Почему ты вообще его защищаешь?
— Да я сам не знаю, — пожал плечами Андрей, — просто как-то не складывается у меня. Не похож он на мудака, да и вообще… Почему-то верю, что тот, кто смог тебя тронуть, не может быть подонком.
— Особенно Дима был святым просто, — язвительно отбила я.
— Он был пакостным трусливым клопом, и мы все это проглядели. Искренне рад, что подох сам, а то бы удушил тварь. Посадили бы правда, как за человека, но это уже мелочи. Так я про Топольского… мутно, как-то. И все эти цветы, дохлятина и сразу эти фотографии… Прости, но я жопой чую, что это все как-то связано. Хотя бы из-за твоей татуировки. Много человек знало, что ты ее свела?
— Вы. Мастер. Все. Я свою спину особо не показываю, а даже в открытой одежде шрамик не видно, ты знаешь.
— То-то и оно, Сань, — значит делал эти художества человек, который про татушку знал, а вот про ее сведение — нет.
— Ты сам сказал — мертвые не воскресают, — я залпом опустошила бокал, — это кто-то из старых знакомых, но точно не Дима или кто-то из тех…
— Ну да. Хотя на таракана Диму это похоже больше всего — совершенно мерзкий поступок.
— К черту, а? Не хочу я про это думать, к черту Диму, к черту все эти фотки. И Топольского туда же! — с чувством сказала я, — Вот все же было нормально, нет, мне понадобилось вступить в очередного мужика!
* * *
Утром, когда я сидела на кухне, морщилась от головной боли и пила заботливо сваренный Андреем кофе, мне принесли цветы — охапку нежно розовых пионов.
— Я даже знаю, от кого они, — сказал Андрей, когда я вернулась с цветами на кухню.
— Капитан Очевидность, — огрызнулась я.
— Пошарься в них, зуб даю, что там записка. Кофе будешь еще? — спросил он, ополаскивая чашку.
 
— Буду. И покрепче, — я запустила руку в цветы — записка там действительно была, — слушай, может тебя на «Битву экстрасенсов» отправить?
— Не, просто я, вообще-то, тоже мужчина. И хорошо воспитанный, прошу заметить! А охапка цветов и записка с извинениями это классический вариантов, когда девушка не берет трубку.
— И много ты записок в цветах отправлял? — усмехнулась я, доставая из небольшого конверта кусочек плотной бумаги.
«Прости, я дурак. Возьми трубку, пожалуйста, мне нужно знать, когда тебе удобно приехать на запись.»
— Ну, самокритика — это плюс, — сказал Андрей, ставя передо мной чашку кофе, — трубку возьми. Не надо мешать творчество и личное и Сергей это понимает, хотя бы за это его можно уважать.
— Нет, ты все-таки записался в адвокаты Топольского!
— Я просто оцениваю ситуацию со своей точки зрения. Я же в него не влюблен.
Огрызнуться в ответ мне не дал зазвонивший телефон.
— Зачем тебе это? — прямо спросила я, сразу после того, как Сергей поздоровался, — Лишняя реклама ведь для меня.
— Саша, — на том конце провода послышался тяжелый вздох, — я — идиот, я это признаю. Все свои слова готов взять обратно. Просто меня… Очень сильно задели эти фотографии, я не смог сдержаться и промолчать там, где нужно было.
— Мы не об этом сейчас.
— Хорошо, — он не стал спорить, — затем, что я не имею привычки смешивать работу и личное. Я по-прежнему хочу, чтоб эта песня была. Ты, естественно, можешь отказаться, я не имею права тебя заставлять, но если честно, то этого делать не стоит.
— Почему?
— У нас получился красивый совместный проект, если мы его закончим, все останутся в плюсе. А наши личные отношения… Мне кажется, что они должны быть только личными.
— Масло масляное, — поморщилась я, — хорошо. Я что-то буду тебе должна?
— Нет. Я хочу закончить не для этого, а потому что мне действительно нравится то, что получилось.
— Ладно, я тебя услышала. Когда мне приехать?
— Скажи, когда тебе удобно, сориентируемся.
— В среду, — я задумалась, — точно после двенадцати.
— Погоди, — я услышала, как шуршит бумага, — в принце, нормально. В пять устроит?
— Вполне.
— Я буду ждать. Саша?
— Что?
— Шансы на прощение у меня есть?
Я положила трубку. Что я отвечу?
Глава восьмая
Сергей.
— Господи, святая женщина! — Макс заглянул в пакет, принесенный Сашей.
— Ну что я, не музыкант? — улыбнулась девушка, — я знаю, что на студии никогда нет ничего к чаю.
— Это кто у вас так сладкое пожирает? Ты, небось? — прищурился басист
— Нет, у нас соло-гитарист сладкоежка и басист не отстает. Вот и таскаю сладкое килограммами.
— Так. Нафиг! Брошу все уйду в EverNever, там меня будут кормить, хотя бы. Саш, возьми меня!
— А своего я куда дену? — засмеялась Саша.
— В Оттис его, пусть страдает вместо меня. Саш, ну возьми!
— Так тебя и отпустили, — проворчал я, — работать давайте, время идет.
Я наблюдал все это веселье со стороны, потому что мне от госпожи Лишиной внимания доставалось ровно столько же, сколько, например, табуретке. Нет, она меня не игнорировала демонстративно, но холодность и подчеркнутая вежливость меня убивала. Ни шуток, ни улыбки, ничего. В принципе, заслужил. Мнительный ревнивый идиот.
Чтоб не сорваться на кого-нибудь, я объявил перерыв и вышел покурить.
— Бесишься? — вышел на крыльцо Олег.
— Нормально все.
— Что у тебя с ней?
— В том-то и дело, что ничего. Уже.
— Тебя отшили, что ли? Серёга, теряешь навыки, девочки уже не твой уровень.
— Да иди ты… Там Санта-Барбара какая-то, — нехотя, в общих чертах я обрисовал Олегу ситуацию.
— Ну, — протянул Олег, — это точно кто-то из твоих баб.
— А я вот в этом так не уверен. Мне кажется, у нее тоже пара скелетов в шкафу есть, — я впервые с кем-то поделился своими сомнениями.