Твоя первая весна (СИ)

 – Том, просыпайся, – парень отложил часы на тумбочку, – уже три часа дня.
 – Ну, и что? Я работал всю ночь, хочу спать... – гадко ухмыльнулся, притягивая к себе молодое тело. – Черт, мы можем делать это каждую ночь...
  
 – Нет, Том, – омега поморщился, садясь. – Черт...
 – Что такое?! – спохватился.
 – Болит... – уткнулся лицом в подушку, краснея.
 – Так, давай я «скорую» вызову?!
 – Сдурел?! – встрепенулся. – Просто нужно мазь, Флай говорил мне, но я забыл её название.
 – Позвони и спроси, а я схожу куплю. Ещё что-нибудь болит?
 – Поясница, но это, наверно, из-за вчерашнего холодного душа, неужели я её застудил?
 – Блин, что ж ты такой болезненный, – Том коснулся губами его лба, – звони Флаю, а я пойду пока умоюсь.
 Билл на самом деле не хотел звонить, точнее, не хотел обращаться за помощью, пытаясь доказать родителям, что они справятся сами. Тело болело, и вообще он чувствовал себя странно в последние дни.
 – Привет, Билли, ты как?! – голос омеги звучал приветливо, а у младшего Литца улыбка на губах появилась, он уже соскучился по своим родителям.
 – Я хорошо. Мы хорошо. Мы в магазин вчера ходили, а Том увел справочник, потом ещё воду оплачивали...
 – Родной, главное, чтобы вы были счастливы. Позовете нас в гости?
 – Позовем, я вот чего звоню... Помнишь, ты говорил мне название мази, ну, которая...
 – Оооо...
 9 ГЛАВА 
 Время шло, молодая пара училась жить совместно, делить на двоих и радости, и грусти. И у них это хорошо получалось. Родители будто объявили бойкот, никак не участвуя в жизни детей, не интересуясь их делами, проблемами. Том устроился на подработку, а Вильгельм пошел на кулинарные курсы.
 Иногда они не понимали друг друга, доходило до ссор, но каждый раз кто-то шел на попятную, поэтому скандалов удавалось избегать. Том заметил, что его омега стал немного дерганным и нервным, но оно и понятно: на нем теперь весь дом, готовка, уборка, стирка, плюс школа и курсы. Он крутился, старался для Тома, учился готовить, не отказывал в постели...
 Билл же с каждым днем все чаще задумывался о том, что ему просто необходимо увидеть те бумаги из клиники. Он начал догадываться, что его нервозность и постоянная усталость в купе с болью в спине были признаками чего-то определенного. И эта определенность пугала. Именно сейчас ему было важно знать, что Том его истинный Альфа. Только самому Эрею об этом говорить не хотелось.
 Дубовая улица. Дом Вильгельма Литц и Томаса Эрей. 18:00 
 – Не трогай! Я сам! – Вильгельм отогнал любимого от плиты.
 – Чего ты ругаешься? – смеётся, прижимая омегу к себе.
 – Ну, Том... Не трогай меня, не сегодня...
 – Что опять с твоим настроением?! – сел на стул, глядя на парня, который кружил вокруг плиты, одновременно нарезая овощи для салата и поджаривая рыбу.
 – А что с моим настроением?! – не выдерживает.
 – Чего кричишь?
 – Том, свали с кухни, если ты хочешь получить ужин...
 – Да нахрен мне такой ужин, если ты снова не в духе! – ему было сложно успевать за изменениями в настроении Билла. – Ты похож на пузатого папашу, Билл, я не могу так! – он вздрогнул, когда сбоку раздался грохот...
 Клиника Святого Эммануила 18:53 
 – Что с моим сыном?! Что ты с ним сделал? – Лондон остановился около младшего Альфы.
 – Я ничего с ним не делал, он просто потерял сознание, так врач сказал. Сейчас его осматривают специалисты... – Том тоже был на взводе, но старался говорить спокойно, скандалить с отцом своего омеги не хотелось.
 – Мало того, что ты забрал его не пойми в какие условия, так ещё до больницы довел!
 – Да что вы говорите такое?! Вы сами-то сильно нашей жизнью интересовались?!
 – Ты взял на себя ответственность за него! И мы с твоими родителями специально не лезли в вашу жизнь, чтобы вы поняли, что ослушиваться нас нельзя!
 – Вы ничего не понимаете! Мы стараемся! – все-таки сорвался на крик. Он обессилел. Сейчас Том слишком переживал за омегу, ему не хотелось признавать это, но одному со своими чувствами ему не справиться. Нужно было обратиться за советом к матери или отцу, иначе он не знал, как быть.
 Том сел на скамью, лицом уткнулся в ладони. Силы были на исходе, он не переживёт, если с Биллом по его вине что-то случится. Альфа думал о том, что за последние недели неподобающе вел себя, не ухаживал как следует за омегой, вдруг Билл чем-то заболел. А тот факт, что на плечи слабого существа упали все заботы по дому, теперь не казался Эрею таким уж милым и приятным.
 – Лондон, перестань, – Флай подошёл к супругу, – им нужно учиться быть вместе, ты не можешь стать помехой.
 – Молчи, Флай! Я не помеха, я отец! Эти двое все нервы нам сожрали: мы не будем вместе, мы будем, ой, не будем, ладно, будем... Собрать вещи и переехать! Без слов, без объяснений!
 – Но они не виноваты, милый, они ведь молоды, они не знают, как нужно правильно.
 – И чему их в этой школе учат... – буркнул Лондон. Он понимал, что супруг во многом прав, что молодые стараются, как могут, а Том ни в чем не виноват. Только и его можно было понять. Он отец, который хочет счастья для своего сына, и Том ему не кажется плохой партией, просто сам их поступок выводил из себя... В их мире все строилось на уважении к старшим, почитании и послушании. Омега, ослушавшийся своего отца, мог быть выгнан из семейства... В принципе, Вильгельм сам ладони"изгнался", уйдя за Томом... Лондон и понимал, и не понимал молодых. Понимал их чувства и желания, возможность ошибок и сложностей, но не понимал, зачем они так все усложняли?! Почему Том всю жизнь вел себя как последний козёл рядом с Биллом, утрированно, но это было примерно так. Зачем Билл отталкивал этого парня так долго, если он его истинный Альфа?! Где природа или кто-то из этих двоих совершили ошибку?!