Хрупкое убежище (ЛП)
— Трейс не поверит, что я вдруг стал каким-то криминальным Шизофреником из «Игры разума».
— Скажи, что тебе что-то не дает покоя в этом пожаре. Что ты немного покопался. Это звучит правдоподобно.
Желание послать все к чертям и убраться отсюда подальше было почти невыносимым. Я хотел быть как можно дальше от всего, что связано с извращенными умами и злом. Но если кто-то действительно поджигал те места, где бывала Ро — этот кто-то был именно таким.
Шеп выругался:
— Ладно, постараюсь. Но учти — Трейс начнет копать сам. Будет здесь чаще.
Я сглотнул, борясь с неприятным ощущением при мысли о полиции рядом со мной — слишком много плохих воспоминаний. Но если кто-то целенаправленно преследовал Ро, именно этого ей сейчас и нужно.
Я вышел на улицу в легкий вечерний ветерок и в последний раз сорвал с лица маску. Господи, как же я их ненавижу.
Остальные из бригады сделали то же самое, направляясь к своим машинам. Только Оуэн замешкался, не торопясь к своему потрёпанному пикапу.
Я наконец посмотрел в его сторону.
Он смял маску в руке, уставившись в гравий:
— Ты был прав.
Я молчал, давая ему возможность выговориться.
— Про этот чертов каркас. Пахнет гарью, — пробурчал Оуэн.
Со мной такое случается нечасто, но сейчас мне захотелось усмехнуться.
Наконец Оуэн поднял взгляд:
— Извини, что вел себя как мудак. Терпеть не могу такие дотошные штуки. Поэтому я и в отделке полный ноль.
— Понимаю, — отпустил я его. — Гораздо приятнее видеть быстрый результат каждый день.
— Ага. — Он кинул взгляд на дом. — Меня начинает корежить, когда слишком долго работаю в одной точке.
Я нахмурился, вспоминая кое-что из его поведения раньше. Похоже, у Оуэна СДВГ. Это многое объясняло — тяжело часами сосредотачиваться на одном и том же.
— Завтра буду менять тебе задания каждые пару часов. Может, и не то, что тебя вдохновляет, но хотя бы не заскучаешь.
Оуэн посмотрел на меня:
— Было бы круто. Спасибо.
— Без проблем.
— Мы с Карлосом собираемся в бар. Не хочешь с нами?
Я покачал головой:
— Нет, я пас. Но спасибо.
Оуэн расплылся в улыбке во все зубы:
— Не удивлен. Ты прямо-таки предан этому образу одинокого волка, начальник.
Я нахмурился, что вызвало у него еще больший смех.
— До завтра, — крикнул он, махнув рукой.
Я не ответил. Даже не знал, что хуже — Оуэн в своем детском режиме или в дружелюбном.
Звонкий смех заставил меня обойти дом и выйти к гостевому коттеджу. Но стоило мне увидеть, что там происходит, я застыл на месте.
Ро поставила разбрызгиватель на клочке травы — наверное, чтобы семена лучше взялись и поросло поровнее. Но у Бисквита, судя по всему, были совсем другие планы. Непропорциональный пес радостно лаял, набрасываясь на струи воды.
— Бисквит! — крикнула Роудс. В голосе не было ни злости, ни раздражения. — Ко мне!
Пес бросился в ее сторону, но, едва приблизившись, юркнул в сторону. Она нырнула за ним, пытаясь схватить за ошейник, но промахнулась и угодила прямо под струю.
Она взвизгнула от ледяной воды, а потом снова расхохоталась:
— Ты именно этого и добивался, да?
Бисквит ответил заливистым лаем.
Ро перепрыгнула через разбрызгиватель, погнавшись за ним. Они устроили какую-то свою игру в догонялки, понятную только им двоим. Мокрые пряди ее темных волос прилипли к лицу, майка и шорты облепили тело. Но она выглядела… счастливой.
В груди шевельнулось какое-то странное чувство. Нежеланное, чужое. Но я не мог оторваться. Меня тянуло ближе — к этому свету и хаосу.
Бисквит заметил меня, весело гавкнул и подбежал, остановившись буквально в полуметре. Потом встряхнулся. Я бы не подумал, что в таком некрупном псе может быть столько воды, но через пару секунд я стоял насквозь мокрый.
Ро в ужасе прикрыла рот рукой, а потом прыснула от смеха, разглядывая меня.
— Ты смеешься надо мной? — процедил я.
Она широко улыбнулась:
— Ни за что.
Я сузил глаза:
— Если бы ты нормально дрессировала собаку, этого бы не случилось.
— Правда?
— Да, — отрезал я.
Но она двинулась быстрее, чем я успел среагировать. Мгновенным движением схватила разбрызгиватель и направила струю прямо на меня:
— А вот это? Этому я тоже могла бы его научить?
Бисквит запрыгал, обожая новую игру.
Ледяная вода хлестала по мне. Я пустился в бег, даже не успев об этом подумать.
Ро закричала, когда я накинулся на нее, обхватил за талию и втолкнул в струи воды:
— Она ледяная!
— Ты так думаешь? — крикнул я в ответ.
— Сдаюсь! Сдаюсь! — завизжала она.
Я вытащил ее из-под воды, но руки отпускать не спешил.
Ро откинула мокрые волосы с лица, ее ореховые глаза поймали мои. Дыхание у нее перехватило, взгляд скользнул к моим губам.
Грудь ее вздымалась, прижимаясь ко мне — столько жара, несмотря на ледяной душ.
Мне надо было отпустить ее. Сделать шаг назад. Но я не мог. Только и мог смотреть в эти ведьмины глаза.
— Ты не понимаешь, в какую игру играешь, Безрассудная.
Игру, которая может оставить нас обоих в руинах.
16
Роудс
Грубый, хриплый голос Энсона прозвучал, как чистая угроза, но по коже побежали сладкие мурашки. Я не отвела взгляда от его ледяного взгляда:
— По-моему, очень даже веселая игра.
Его глаза скользнули к моим губам. Он стоял так близко, что я будто ощущала его вкус в воздухе между нами.
Раздался лай, и Бисквит с разбегу врезался в нас, явно решив тоже поучаствовать в веселье.
— Уф! — Энсон отступил на шаг, и я сразу ощутила потерю его тепла, как будто воздух вокруг похолодел.
— Он удивительно сильный, — проворчал Энсон.
Бисквит весил килограммов двадцать, но мышцы у него были как у бодибилдера.
— Прости, — пробормотала я, щеки вспыхнули. Господи, я ведь едва не поцеловала его? Что-то подсказывало, что он бы не оценил этот порыв.
Я махнула рукой в сторону коттеджа:
— Пойдем. Шеп оставил здесь спортивную одежду на случай, если решит побегать. Можешь взять что-нибудь из его вещей.
— Мне не нужно...
Я вперила в него взгляд:
— Правда хочешь сесть мокрым в пикап и угробить кожаный салон?
Он бросил взгляд через плечо на свою машину, пока остальные разъезжались по домам:
— Нет, — буркнул он.
Я едва не рассмеялась. Мужчины и их игрушки.
— Будто я приговорила тебя к смертной казни. Не думаю, что ты умрешь, если зайдешь в мой дом.
Энсон ничего не ответил, только хмуро двинулся к двери. Он зашел внутрь, не спрашивая разрешения, но ботинки снял на крыльце. Я последовала за ним, стянув свои шлепанцы и придерживая дверь для Бисквита, который уже успел отряхнуться.
Энсон прошел по коридору и застыл в гостиной, которая плавно переходила в маленькую кухню. Его глаза округлились, уставившись на камин:
— Это что, член?
В его голосе прозвучал такой ужас, что я расхохоталась:
— Это мой цветок-член, если уж на то пошло.
Он резко повернулся ко мне:
— Зачем?
На губах заиграла искренняя улыбка:
— Лолли мне его сделала.
На лице Энсона вместо ужаса появилась смесь понимания и легкой паники:
— Она мне нравится.
— Ты ей тоже. Но будь осторожен: она хочет, чтобы твой рот был занят не разговорами.
На лице Энсона отразился настоящий ужас. Я снова прыснула от смеха. Он содрогнулся:
— Она и правда пугающая.
— Бояться Лолли — это мудро.
Энсон только буркнул в ответ.
— Подожди минутку. Сейчас принесу тебе одежду.
Я направилась к бельевому шкафу в коридоре, где Шеп оставил несколько комплектов шорт и футболок. Взяв по одной вещи, вернулась обратно.
Энсон окидывал взглядом все вокруг, отмечая каждую мелочь. Даже не глядя на меня, сказал:
— Это не ты.
Я нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду?
Он медленно развернулся ко мне: