Морок над Шадизаром (СИ)

Но зато жизнь здесь никак не назовешь унылой и беспросветной — Лорна откровенно лукавила, заявив Ши Шеламу, будто у нее возникло острое желание «поскучать». Привычки былых лет не изживешь, а потому хозяйка ничуть не возражала, когда в заведении поселилась шайка жуликов под предводительством некоего Джая Проныры. Ущерба от них никакого — главный закон шадизарских воришек гласил: «Никогда не занимайся ночным ремеслом в доме, где тебе дали приют». Нарушителей этого основополагающего принципа безжалостно изгоняли, а репутация считалась навеки погубленной; кодекс чести есть кодекс чести. Опять же, имелся неплохой побочный доход — Лорна не гнушалась скупкой и перепродажей добычи Джая и компании за твердый процент от каждой сделки.
Ничего не изменишь, у Шадизара издревле сложилась репутация «города воров», подобного рода занятия тут не то, чтобы всецело одобряются, но и громко осуждать никто не станет. Конечно же, до той поры, пока не попался на горячем и в дело не вступили стряпчие коронного суда наместничества. Однако, Лоркана Бритунийка была женщиной взрослой, опытной, а следовательно внимательной и осторожной. Она прекрасно знала кого можно подмазать в городской управе в случае возможных неприятностей, умела направить неиссякаемую энергию прохвостов Джая Проныры в нужное русло, да и вообще являлась своего рода третейским судьёй хотя бы потому, что бывшей наёмнице были присущи здравый смысл, чувство справедливости и необходимая доля нечастого по нынешним временам благородства.
Весьма ценные качества для Шадизара. Лорну прежде всего уважали, и лишь затем побаивались: разгневать её было себе дороже, с самыми непредсказуемыми последствиями, среди которых несколько отменных синяков оказались бы наименьшим злом.
* * *
Наступившим вечером в «Уютной норе» царила блаженная тишина.
Шайка в урезанном составе, — предводитель Джай Проныра, а с ним изготовитель поддельных грамот и фальшивых артефактов Хисс Змеиный Язык, его постоянная напарница Кэрли, а так же не столь давно прибившийся к развеселой компании знаменитый взломщик Аластор, — на рассвете спешно отбыла в расположенный лигах в пятидесяти к полуденному восходу город Аренджун.
Неслыханное обстоятельство, лошадей для поездки не увели, как это водится, с обширного конного базара находившегося за шадизарскими стенами, а кристально честным образом приобрели за золото, причем опять же не фальшивое, а самое настоящее. Столь невообразимая щедрость свидетельствовали об одном: намечалось крупное дело, прибыль по успешному окончанию которого могла компенсировать любые затраты. Аластор по прозвищу «Дурной Глаз» редко ошибался, в Шадизаре он был личностью знаменитой и почти легендарной, его чутьё на добычу считалось безукоризненным. Едва Аластору прислали весточку о прибытии в Аренджун каравана из царства Пунт, славящегося не только и не столько золотыми копями, сколько редчайшими самоцветами, было принято решение немедля отправляться в дорогу и попытать счастья.
Ши Шелама не взяли — буквально со скандалом, как воришка не возмущался, не ныл и не заламывал руки. Увы, но Ши был склонен к самым безумным выходкам, отличался непослушанием, отрицал любую дисциплину, столь необходимую при тщательно проработанных ограблениях, и неосознанно мог в любой момент опрокинуть тщательно расписанный план.
Пунтийцы — люди серьёзные, в охрану «драгоценных караванов» входят самые настоящие лютые каннибалы из непроходимых джунглей Черных королевств и даже стигийские маги «младших» гильдий, обеспечивающие колдовское прикрытие. Аластор заявил, что не желает из-за разгильдяйства Ши Шелама сперва быть превращенным в свинью на вертеле, и затем попасть на стол к людоедам, а потому разговор окончен: Ши остается в «Уютной норе», но если жаждет поразвлечься и принести пользу — может отправляться на Большой рынок, срезать кошельки у богатеньких ротозеев. Заодно поучит Малыша ремеслу.
 
Малыш, он же Конан из Киммерии, обижаться и не подумал — он прекрасно осознавал, что пока очень мало смыслит в благородном ремесле незаконного изъятия ценностей у ближнего и дальнего своего, а потому в спешную аренджунскую экспедицию его предсказуемо не позовут: только мешаться под ногами будет. Конан проводил бесстрастным взглядом четверых всадников, скрывшихся в поднятой копытами скакунов туче пыли, покосился на едва не плачущего Ши Шелама, бормотавшего проклятия в адрес «этого выскочки и гордеца Аластора», молча пожал плечами, развернулся и потопал домой — Лорна как раз просила нарубить дров, а с этим нехитрым занятием Малыш справлялся наотлично, благо силушкой обделён не был.
Общеизвестно, что прозвища частенько даются от противного. Для своих полных пятнадцати зим (близилась шестнадцатая) Конан выглядел «крупненьким», как обозначила его телосложение гадалка и ведунья Феруза ат'Джебеларик из Турана, которая и притащила дитя киммерийских гор в таверну «Уютная нора».
Конану очень повезло (или, если взглянуть с другой стороны — не повезло), что в первый же день своего пребывания в Шадизаре он ухитрился наткнуться не на шарлатанку и обманщицу, а на самую настоящую, пускай и весьма юную, ведунью, обладавшую дарованным богами талантом предвидения. Феруза заинтересовалась мрачноватым юнцом, а когда разложила перед ним на столе гадательную колоду тарóк, то...
...— Я не знаю, что это было, — шептала тем же вечером Феруза Джаю Проныре. — Впервые в жизни такое, поверь, я тебя никогда не обманывала.
— Твоя главная проблема в том, что ты вообще не обманываешь, — буркнул в ответ Джай. — Поэтому люди тебя смертельно боятся: истина пугает. Что же с этим парнем такого необычного?
— Всё необычно, — покачала головой Феруза. — Я дотронулась до... До его будущего. И будущее это... Я не знаю, как объяснить такое человеку, не владеющему даром.
— А ты постарайся. Желательно попроще.
— Вообрази, будто ты касаешься чего-то огромного, невероятного, никогда прежде невиданного. И живого. Как погладить по брюху дракона.
— Говоря откровенно, я никогда не гладил драконов, и уж тем более по брюху, — вздохнул Джай. — Да и не стремлюсь, руку по локоть отхватит. И головой закусит!
— Именно! — сверкнула глазами Феруза. — Ты внезапно ухватил самую суть! Дракон, непредсказуемый, великолепный, грандиозный, чрезвычайно опасный. Очень подходящий образ. Страшновато, но восхитительно...
— Послушай, — рассудительно ответил Джай. — У меня нет оснований тебе не верить, однако очень прошу, пусть этот разговор остается нашей общей тайной. Вовсе не потому, что «будущее в образе дракона» так уж невозможно, истории известны судьбы и позаковыристее. Помнишь легенду о зингарском короле Фелисио Великолепном?
— Сын водоноса и прачки, — подтвердила, кивнув, гадалка, — сумевший остановить немедийское нашествие, когда графы и герцоги Зингары с их армиями почти сдались. Собрал ополчение, обратил неприятеля в бегство, гнал до самого Бельверуса, получил всеобщее признание, основал династию... Но почему тайна и обязательно строго между нами?
— Потому, что какой-то малолетний дикарь из Киммерии, — кстати, где это, Киммерия? — никак не сопоставляется с будущим в виде, как ты выразилась, «великолепного дракона». Тебя попросту засмеют, а это потеря устоявшейся репутации, которая у тебя и так мрачноватая. Все твои пророчества имеют нехорошее свойство сбываться.
— Прости, я не нарочно, — грустно усмехнулась Феруза. — Когда ко мне приходит почтенный отец семейства и вопрошает «Я умру?», что я должна ответить? Что он будет жить вечно? Следующий вопрос: «Умру скоро?» — и тут становится ясно, что человеку отмерен срок в две седмицы. Надо было ответить «Ты скончаешься в глубокой старости, окруженный почтительными правнуками и рыдающими наложницами»? Зная правду, он хотя бы успеет привести в порядок семейные дела, составить завещание и попрощаться с близкими...
 
— На этом ты и погоришь, — заключил Джай. — Побольше туманных иносказаний, любезная подруга, и клиенты тебя полюбят. Словом, о Конане пока лучше промолчать. Пускай парнишка в глазах наших общих друзей останется обычным человеком. Никаких сверхъестественных драконов и прочих мистических видений. По рукам?