Роман (ЛП)

Его смертельный враг. Существо, которое он хотел видеть мёртвым сильнее, чем кого-либо.
Он разбил в щепки комод, затем переключился на стену. Он чувствовал, как последняя нить самообладания лопается, пока он снова и снова обрушивал кулаки на стену, и вокруг летели ошмётки штукатурки и бетона.
Перед глазами вспыхивали воспоминания: спина Маалика, изуродованная вырванными крыльями. Ариэль, избитая до полусмерти. И одно за другим — лица его братьев, которых он вытаскивал из Ада. Замученные, сломленные, с глазами, в которых застыл ужас всего пережитого.
  
И всё это из-за одного существа. Всё — на руках самого злого, гнусного создания, когда-либо существовавшего. Всё — из-за него.
Люцифера.
И теперь человек, который был ему дороже всех, его причина дышать, был связан с этим монстром.
Кровь брызгала с его рук, пока он продолжал лупить по стене, кожа на костяшках содрана почти до кости. Но он не останавливался, пока, наконец, не пробил стену насквозь.
Он смутно уловил голоса за спиной, но было уже поздно. Он зашёл слишком далеко. Его внутренний демон полностью взял верх. Роман развернулся, оскалив клыки на того, кто посмел к нему приблизиться.
Перед ним стоял Армарос, глаза которого светились магией. Рядом с ним был Маалик, с вытянутыми вперёд руками и собственными обнажёнными клыками.
— Роман, что, мать твою, происходит? — рявкнул Маалик, пока Роман приближался, его глаза полыхали огнём.
Как такое вообще возможно? Как он мог об этом не знать? Этот поганый монстр собирался убить собственную дочь.
Он снова взревел, по пути разнеся дверь в ванную в щепки, затем врезался кулаком в стену рядом. Ещё больше штукатурки, ещё больше бетона разлетелось вокруг, кровь брызнула ему на лицо. Ему было плевать. Он был самой яростью, плотью гнева. Он убил бы всех.
— Роман, да хватит уже, блядь! — заорал за его спиной Маалик.
Роман снова развернулся к брату и метнулся через комнату. Он был слишком быстр для них. Его кулак врезался в лицо Маалика, когда он со всего размаха навалился на него, и оба рухнули на пол. Маалик ответил ударом такой силы, что у Романа треснула скула, но ему было насрать. Он едва чувствовал боль, сжимая пальцы вокруг горла Маалика, выдавливая из него жизнь.
Маалик исчез из-под него, растворившись во вспышке, и в тот же миг в Романа ударил фиолетовый шар света. Казалось, по телу прошёлся тысячевольтный разряд. Он зашипел на Армароса, оскалив клыки, и бросился на тёмного воина, целясь зубами ему в горло. Армарос не дрогнул, лишь нырнул в сторону, выбив Роману ноги ударом.
— Лежи, — предупредил Армарос и ударил его ещё одним снарядом магии.
Роман взвыл, ощущая, как звук едва не разрывает ему барабанные перепонки. Где-то позади посыпалось ещё стекло.
Маалик стоял над ним, зажимая уши.
— Да чтоб меня, Роман, остановись! Шарлотте нужна твоя помощь!
Шарлотте?
Он застыл, её образ всплыл в хаосе его сознания. Мёд её золотистых волос. Обжигающий взгляд серых глаз. Та самая, захватывающая дыхание улыбка. Воспоминание о том, как она цеплялась за него, о том, как она прикусывала пухлую нижнюю губу в вихре экстаза. О том, как её ангельский голос шептал его имя, когда она растворялась в наслаждении. Он почувствовал, как постепенно отступает от края бездны.
«Шарлотте нужна моя помощь».
Эта мысль выдернула его обратно в реальность.
Он моргнул, мотнул головой. Маалик, запыхавшийся, смотрел на него сверху вниз. Из его ушей текла кровь, горло отливало фиолетовым. И тут до Романа дошло. Всё это из-за него, потому что…
Я пытался убить собственного брата.
Позор накрыл его, чувство вины и раскаяние хлынули по нему, как ледяной поток. Армарос стоял в стороне, его глаза всё ещё ярко светились магией, ладони сияли фиолетовым, готовые в любой момент ударить снова. Он смотрел на Романа настороженно, как на зверя.
Потому что я им и являюсь, — с горечью подумал Роман.
— Роман, ты в порядке? — сипло спросил Маалик, его голос ломался из-за повреждённой трахеи.
Роман сел, оглядывая комнату, затем опустил взгляд на изуродованные руки, в которых уже проступали кости, пока из них хлестала кровь. Он содрал почти всю кожу с костяшек и пальцев. Стены были забрызганы кровью, половина комнаты разрушена. В одной стене зияла дыра, через которую открывался прямой вид в комнату Маалика.
— Всё нормально, — прошептал он, поднимаясь на ноги и пытаясь выровнять дыхание.
Армарос по-прежнему был готов отправить его в нокаут. Роман посмотрел на него: клыки уже втянулись, а глаза больше не пылали адским огнём.
— Со мной всё нормально, — повторил он тёмному ангелу. — Где Шарлотта?
Они оба уставились на него в недоумении.
— Она ушла. Разве не поэтому ты устроил… всё… вот это? — сказал Маалик, махнув рукой в сторону разрушений в комнате.
— Что, блядь, значит «ушла»? — рявкнул Роман. — Дерьмо, Ариэль.
Он подбежал, разгребая осколки стекла и переворачивая стол, пока не нашёл телефон.
— Ариэль, ты ещё на линии?
— Роман, какого хрена там произошло? — выкрикнула она в трубку.
— Я… я на секунду был сам не свой. Маалик и Армарос здесь, и они сказали, что Шарлотта пропала.
— Где Турэль? — быстро спросила она.
Роман нахмурился и посмотрел на двух ангелов:
— Она спрашивает, где Турэль.
— Собственно, это мы и пришли тебе сказать, прежде чем увидели весь этот цирк, — сказал Маалик, потирая горло и сверля его взглядом.
Чувство вины снова накрыло Романа.
— Он исчез, Роман. Шарлотта ушла с ним по собственной воле, — сказал Армарос, тревожно глядя на него.
Ничего не складывалось. Шарлотта даже толком его не знала. Похоже, Ариэль тоже это услышала.
— Роман, она в опасности. Я уже еду в особняк. Собери всех, кого сможешь, — сказала она.
— Ариэль, что, блядь, происходит? — потребовал он, чувствуя, как дурное предчувствие крепнет.
— Ему нельзя доверять. Вот что я тогда не смогла сказать тебе по телефону в Риме. Он предатель. Именно он впустил демонов в Ватикан. На тот момент у меня не было доказательств, но он постоянно пропадал в самые неподходящие моменты и несколько месяцев вёл себя странно. Сейчас всё, о чём я думала, подтвердилось. Он везёт Шарлотту к вратам. Я почти на месте, так что собирай всех, и я всё объясню, — Ариэль отключилась.
Сердце Романа рухнуло. Турэль, тот, кому он доверял, его брат на протяжении тысяч лет, оказался предателем. Почему он вообще повернулся против них всех? Сейчас об этом думать было некогда. У него была Шарлотта. Вёл ли он её в Караль17, навстречу смерти? Роман почувствовал, как его глаза снова начинают светиться, и заметил, как Маалик и Армарос инстинктивно отступили назад.
— Соберите здесь всех. Немедленно. Турэль работает с Люцифером, и он везёт Шарлотту к вратам, — сказал он низким, опасным голосом.
— Роман, твои глаза. Ты вообще в состоянии держать себя в руках? Или нам придётся тебя запереть? — спросил Маалик, в чьём голосе уже слышалось, что исцеление начало действовать.
Одна только мысль о Шарлотте в опасности будила в нём демоническую сторону, но каждый раз, когда он вызывал её образ в сознании, ему удавалось удержать эту тьму. Впервые со времён падения и превращения в это существо он ощутил, что, возможно, нашёл способ держать себя под контролем. Шарлотта и была этим способом.
Ему нужно было оставаться сосредоточенным. Если он в ближайшее время не поднимет свою задницу в самолёт, он потеряет её навсегда, а в том, что вместе с ней потеряет и самого себя, у него не было ни малейших сомнений.
  
— Я держу себя в руках, брат. Больше этого не повторится, — сказал он, надеясь, что это не ложь.
Армарос наконец немного расслабился, магия рассеялась, руки опустились по швам.
— Ариэль уже в пути. У неё есть информация, которой нужно с нами поделиться, и как только она закончит, мы выдвигаемся. Я хочу, чтобы все были вооружены и готовы к вылету в течение часа. Армарос, отправь Каэля вперёд, пусть запускает реактивный.