Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII (СИ)

Кот не был злым духом в традиционном понимании — он был чем-то средним между чистым духом и неупокоенной душой. Его привязанность к этому месту была не проклятьем, а выбором. Осознанным или нет — другой вопрос, возможно у животных это как-то по инерции делается. Это заставило меня ненадолго задуматься.
До сих пор я встречал в основном злых духов — гуи, шуйгуи, различные мо и яо. О других я просто слышал, но не пересекался. И большинство из них были искажены болью, злобой, страданиями.
  
Нет, я видел, конечно, застрявшие души, вроде тех, в Урне или в ловушке, как душа того Праведника, но отнести их к злым духам язык не поворачивался. А тут, в этом заброшенном храме я увидел еще одну грань. Этот кот показал мне, что существуют и другие формы посмертного существования — духи, рожденные не из ненависти, а из любви или, скорее, преданности. Не из желания причинить вред, а из нежелания отпускать. Он ведь явно мог уйти в посмертие, как душа той клячи, которая меня спасла у Холмов Святости. Там, держа ее голову в руках, я на мгновение видел ее светлое посмертие, странный иллюзорный мир. Может, у котов был такой же?
Я закрыл глаза и погрузился в состояние Зеркала-Сознания. После очищения храма это было легко, я был в нужном настроении. Мир вокруг стал тише. Я перестал слышать потрескивание углей, шелест травы, дыхание лис. Вместо этого я начал ощущать потоки Ци — как они движутся, переплетаются, изменяются.
И я ощутил храм.
Не как строение из камня и дерева, а как место силы. Как узел в огромной паутине энергий, которая покрывала всю Поднебесную. Каждое место оставляло след в этой паутине. Каждое событие создавало рябь, расходящуюся кругами. Смерть, рождение, радость, горе — всё это влияло на ткань реальности, изменяя её, искажая или исцеляя.
Я ощутил, как храм когда-то был светлым узлом — местом молитв, спокойствия, гармонии. Потом трагедия превратила его в тёмное пятно, источающее печаль и привлекающее злых духов. А теперь, после очищения, он снова начал светлеть, но не до конца.
Что-то ещё удерживало его в промежуточном состоянии.
Я углубил восприятие, следуя за нитями Ци, и понял.
Кот.
Он был частью этого места. Не паразитом, не злым духом. Он был… хранителем. Стражем. Даже после смерти он продолжал выполнять свою роль — охранять храм, ждать возвращения людей, отгонять слабых духов. Похоже, именно он разгонял их по закуткам и щелям.
Я попытался почувствовать, вредит ли его присутствие Поднебесной? Создаёт ли негативную рябь в потоках Ци? Портит ли баланс?
Несколько минут я чутко прислушивался к какому-то внутреннему камертону и не почувствовал ничего.
Место не издавало всплесков негативной энергии и не создавало ряби на теле Поднебесной.
Кот был нейтрален. Как камень. Как дерево. Как сам холм.
Он просто существовал. Так нужно ли с ним что-то делать?
Я пока не знал.
И вдруг мне стало интересно — сколько еще таких существ бродит по Поднебесной? Сколько духов, которые не являются злыми, но и не могут найти покой? Души, которые цепляются за мир живых не из злобы, а из привязанности?
Может быть, моя задача как Праведника не только в том, чтобы изгонять зло. Может быть, иногда нужно просто понять. Принять. Позволить существовать тем, кто не причиняет вреда. И не «клеймить» всё Символом Изгнания.
Возможно, не все духи должны быть изгнаны. Не все души должны быть упокоены. Существует разнообразие. Множество оттенков между жизнью и смертью, между добром и злом, между покоем и страданием.
Я вспомнил слова Бай-Гу о балансе. О том, что Инь и Ян не могут существовать друг без друга. О том, что смерть — это не конец, а переход. Часть цикла.
Кот был частью этого цикла. Застрявшим в нём, но всё же частью. Особенно сейчас, когда я избавил это место от негатива.
Возможно, Ли Бо ошибочно назвал кота мяогуем — злым духом.
— Странный ты, человек, — вдруг сказал кот, нарушая тишину. — Я думал, ты меня изгонишь. Или упокоишь, как тех духов. Но ты просто стоишь и смотришь.
— Я размышляю, — честно ответил я.
— О чём?
— О том, что я раньше считал всё очень простым, — медленно начал я, все еще наблюдая за нитями Ци вокруг кота. — Есть злые духи — их нужно изгнать. Есть неупокоенные души — их нужно освободить. Есть демоны — их нужно уничтожить. Всё чётко. Всё понятно. Но я смотрю на тебя и понимаю, что не всё так понятно, не всё так однозначно как мне казалось еще недавно. Ты, наверное, ждешь, что я тебя отпущу?
— Да, — просто ответил кот. — Я устал, Праведник. Устал ждать. Устал помнить. Хочу… покоя.
— Но ты не хочешь уходить. Я же это вижу по нитям, которые тебя связывают с этим местом.
Кот посмотрел на меня своими пустыми глазами.
— Да, ты прав. Не хочу. Это противоречие, да? Хочу покоя, но не хочу уходить. Хочу забыть боль, но не хочу забывать их. Хочу отпустить прошлое, но не могу выпустить его из лап. Это странно и неправильно. Даже я, кот, это понимаю.
Я сел на ступеньку рядом с котом.
— Ты, например, — продолжил я. — не злой дух. Ты не гуй, который питается страхом и болью. Ты не демон, жаждущий разрушения. Ты просто кот. Мертвый кот, который не может отпустить место, которое любил.
— И что с того? — спросил он.
— А то, что я задумался: а должен ли я тебя отпускать? Должен ли я разрывать эти нити, которые держат тебя здесь? Ты не вредишь Поднебесной. Ты не создаешь негативную рябь в потоках Ци. Я проверил это, злые духи всегда оставляют след, рябь, а ты — нет. Кроме того, ты не превращаешь это место в рассадник зла. Ты просто хранитель, страж — даже после смерти. Может, это не спроста?
— Значит, ты оставишь меня здесь? — в его голосе не было ни надежды, ни разочарования. Просто вопрос.
— Я не знаю, — честно признался я. — Мне нужно подумать. Понять.
Я встал и прошёлся по кладбищу, рассматривая могилы. Лисы следовали за мной, молча наблюдая.
И тут меня накрыло. Не мыслью. Не логикой. А ощущением.
Внутри, глубоко в груди, словно что-то отпустило. Словно тугой узел развязался. Тяжесть, о которой я даже не подозревал, исчезла.
Я остановился, положив руку на грудь.
Что это было?
Ощущение было странным. Как будто я совершил что-то важное. Закрыл какой-то круг. Не свой круг — чужой, и этот круг каким-то образом был связан со мной.
Я вспомнил душу Лю Вэя — цзянши, которого я освободил — и его последнюю просьбу навестить могилы семьи.
И внезапно понял —это было не просто обещание, это был способ завершить незримый кармический круг. Не мой собственный, а чужой, связанный с этим местом, с этими людьми, с их незавершенными делами.
Лю Вэй был смотрителем храма. Он жил здесь, растил детей, служил. А потом его убили, превратили в монстра, заставили делать ужасные вещи. Но даже после всего этого, даже превратившись в цзянши, его душа помнила. Она болела за это место. За свою семью. За могилы, которые никто не посещал.
И когда я пришёл сюда, выполнил обещание и отпустил духов — я завершил то, что Лю Вэй не смог завершить сам. Круг замкнулся. Люди были связаны друг с другом нитями судьбы, любви, ответственности и иногда эти нити не обрывались даже после смерти. Иногда они тянулись через века, ожидая того, кто сможет их завершить.
Я ощутил легкое, почти неуловимое облегчение.
Обещание выполнено.
Я понял, не всегда достаточно отпустить душу. Иногда нужно исцелить раны, которые эта душа оставила в мире. Очистить места, которые она любила. Завершить дела, которые она не успела закончить, как бы это странно ни звучало. Потому что души не существуют в изоляции — они часть большого полотна, и повреждение одной нити может расползтись по всему полотну.
  
— Оставайся, — тихо сказал я коту. — Это твоё место. Ты заслужил право остаться здесь.
Кот моргнул. Один раз. Медленно.
— Правда? — в его голосе прозвучало что-то похожее на удивление. — Ты не изгонишь меня?
— Нет, — покачал я головой. — Возможно твой Путь еще не окончен.