Девятнадцать лет спустя... (ЛП)

Поппи, похоже, решила, что сказала уже слишком много, и в ужасе зажала рот рукой.
— Поппи плохой домовик… раз рассказывает вам семейные тайны Малфоев… плохая Поппи… очень плохая… — голос ее поднялся до мучительного визга, и она начала биться головой о краешек ванны.
Гермиона выскочила наружу и схватила ее за обе руки, пытаясь успокоить эльфийку и удержать от дальнейших ранений. Поппи безудержно рыдала, чувствовалось, что ее охватывает стыд за то, что она сделала.
— Поппи… Поппи! — Гермионе пришлось заговорить чуть громче, чтобы перекричать плачущую домовиху.
— Послушай меня… — но то, что собиралась сказать Гермиона, оказалось прервано, когда дверь ванной внезапно распахнулась и в нее ворвался Люциус. Он был с ножом наготове и, озираясь, искал причину крика.
Поппи перестала сопротивляться при виде своего хозяина, который даже не попытался скрыть откровенную оценку Гермионы… какими-нибудь чарами.
Гермиона покраснела, осознав, что на ней нет ничего. Схватив халат, она тут же плотно обернула его вокруг тела, завязала узлом на талии и, пытаясь спрятать лицо, наклонилась еще раз, чтобы все-таки поговорить с Поппи.
— Поппи, мне жаль, что я причинила тебе боль, но, пожалуйста, не наказывай себя больше. Ты была очень предана своей семье и не раскрывала никаких секретов. Я не должна была задавать тебе эти вопросы, я просто беспокоилась о миссис Малфой… хорошо? — Гермиона улыбнулась заплаканной эльфийке и потянулась, чтобы обнять ее.
Люциус был совершенно ошеломлен. Он услышал приглушенный крик из своей комнаты и, решив, что на кого-то напали, схватил нож, который держал у кровати, и бросился в комнату, откуда, по-видимому, исходил шум. То, что предстало его глазам, заставило его застыть на месте.
Очень мокрая… а точней совсем голая Гермиона пыталась усмирить его домовиху, которая кричала и пыталась биться головой о все еще парящую ванну. Люциус, хотя и испытывал невероятно сильное чувство уважения к ведьме, проявившую к нему такую доброту, но… Мерлин, он и понятия не имел, что под этой странной одеждой у нее такое восхитительно женственное тело.
Нарцисса была классически красива, и хотя ее высокая стройная фигура прекрасно смотрелась в дорогих дизайнерских одеждах, у нее почти не было приятных женственных округлостей… Гермиона же, с другой стороны, вся и состояла из них. Со стороны могло показаться, что она немного полновата, но Люциусу так не казалось. Ему почему-то не хотелось ничего больше, чем исследовать все интригующие выпуклости и впадинки, составляющие эту восхитительную фигуру.
Он попытался сосредоточиться на происходящем и как-то отвлечься от недозволенных мыслей о теле Гермионы… ее невероятно сочном теле… угу! Мысленно Люциус даже дал себе пощечину и попытался сконцентрироваться на том, что происходит прямо перед ним, вместо мыслей о неприятной твердости, которую, как он надеялся, скрывали складки его одежды.
Гермиона стояла на коленях, обнимая… обнимая его домовиху, и даже извинялась перед ней за что-то!
Люциус был слишком занят телом Гермионы, чтобы сосредоточиться, о чем же там говорилось, но теперь Поппи почему-то смотрела на него так, словно ожидала получить одежду… но почему вдруг? Поппи была хорошей и внимательной домовихой, и у него никогда не было причин наказывать ее. Нет, он, конечно, знал, что Нарцисса наказывала ее раз или два… И что?.. И снова конкретные нарушения ускользали от него.
Пребывая в жутком замешательстве, он опустил глаза и встретился с умоляющим взглядом Гермионы. И вдруг понял, что не хочет разочаровывать ее. Внезапно ему захотелось, чтобы Гермиона смотрела на него с восхищением и… с желанием… "признайся, парень, ты хочешь ее, и хочешь, чтобы она хотела тебя". Люциус снова вернулся мыслями к насущному вопросу и обнаружил, что на него устремлены две пары встревоженных глаз, ожидающих его вердикта.
"Черт возьми, я понятия не имею, что она сделала и что сказала, но, конечно, вряд ли моего эльфа ожидала одежда, не так ли?"
И Люциус решил простить Поппи, хотя бы потому, что знал: это сделает Гермиону счастливой.
  
— Поппи, ты не сделала ничего такого, за что можно было бы понести наказание, поэтому, пожалуйста, воздержись от этого снова. Я очень рад, что вы с миссис Уизли так хорошо поладили, и хотел бы попросить тебя следовать ее приказам так же, как и моим, это ясно? — Люциус понял, что поступил правильно, когда Поппи разразилась облегченными рыданиями и радостно улыбнулась Люциусу.
— Да, господин, я счастлива заботиться о мисс. Спасибо вам! Поппи уже готовит ужин, сэр, — Поппи собралась уходить, но Гермиона окликнула ее.
— Поппи, я бы хотела поесть в своей комнате, пожалуйста, — улыбнулась Гермиона, когда обожающий взгляд домовихи снова упал на нее.
— Да, мисс. Я сейчас принесу поднос, мисс, — Поппи снова собралась уходить, но на этот раз ее остановил Люциус: — Одну минуту, Поппи, — позвал он эльфа и, повернувшись, спросил Гермиону.
— Могу я присоединиться к вам за ужином? Я был бы благодарен вам за компанию, — он наблюдал, как на выразительном лице Гермионы вспыхивают противоречивые эмоции, и подозревал, что она собирается отказать ему, особенно после его поведения за обедом. Поэтому он был приятно удивлен, когда она приняла приглашение с легкой улыбкой, а затем повернулась к Поппи.
— Поппи, будь добра, накрой нам ужин в библиотеке, — эльфийка радостно кивнула и ушла, щелкнув пальцами.
— Если вы извините меня, Люциус, мне нужно одеться. Я спущусь через десять минут.
Гермиона вернулась в спальню и направилась к платяному шкафу.
Люциусу очень хотелось сказать ей все… нет, умолять ее… не надевать одежду, но он знал, что не имеет права, и не хотел злить или оскорблять единственного человека, стоящего между ним и смертью. Кроме того, она была далеко не из тех женщин, которые заводят романы, даже если и заводят… Люциус оборвал эту мысль и быстро направился в свою комнату, чтобы переодеться к ужину.
Он поймал себя на том, что впервые за несколько недель предвкушает ужин… с тех пор… Нет! Он не позволял себе думать об этом… и испортить этот вечер. Ему очень хотелось поближе познакомиться с интригующей миссис Уизли, и мысли о том, что там делала его жена, не стала бы мешать ему сегодня.
"Он видел меня голой… он видел меня абсолютно голой… О, Мерлин… он все-таки увидел меня голой, — Гермиона слегка ударилась лбом о шкаф, пытаясь решить, что же надеть на ужин с мужчиной… причем, не с ее мужем… который уже показался ей голым сам и добился ответной демонстрации… — И что прикажете? Надеть костюм для игры в снежки? Или просто нацепить зимнюю мантию? О Боги, чего он себе думает?.. Подожди… а он что-то еще об этом думает?"
Гермиона снова застонала, представив себе Нарциссу, эдакую изящную, худую богиню, и поняла, что Люциус, вероятно, находит ее поправившейся и малопривлекательной.
"Впрочем, это же не имеет значения… верно?" — только вот Гермиона знала, что по какой-то причине это имеет значение. Замужем она или нет, почему-то очень хотелось, чтобы Люциусу нравилось ее тело… Нет! Ей хотелось нравиться Люциусу…
"О Мерлин, какого черта я делаю? Мой брак разваливается, а все, о чем я могу думать, это о том, во что же одеться перед Люциусом Малфоем, — Гермиона снова ударилась головой о шкаф и, вздохнув, натянула свои любимые потертые джинсы и уютный теплый свитер. — Если я не могу быть красивой, то, во всяком случае, мне должно быть комфортно", — уныло подумала она.
Решив завязать волосы в свободный узел, в котором они были собраны для ванны, она натянула толстые носки и спустилась вниз. Если повезет, он полностью забудет о том, что видел ее обнаженной, и они оба смогут притвориться, что этого никогда не было.
Чем скорее они поймают Эйвери и Нотта, тем быстрее Люциус сможет вернуться домой, и тем будет лучше. Гермиона задумалась, а затем заколебалась на пороге библиотеки, когда кусочек головоломки заплясал вдруг абсолютно вне досягаемости. Она стряхнула с себя ноющее чувство, что упустила что-то вполне очевидное, и, глубоко вздохнув, отправилась ужинать.