Девятнадцать лет спустя... (ЛП)

— К сожалению, в последующие годы стало очевидно, что мы слишком избаловали его. И из-за своего высокомерия и эгоизма стали легкой добычей для Темного Лорда, — с горечью произнес Люциус. — Конечно, к тому времени было уже слишком поздно.
Люциус посмотрел на Гермиону и улыбнулся, чтобы продемонстрировать ей свою искренность.
— Я чрезвычайно благодарен Гарри Поттеру и вам за то, что вы вернули мне моего сына и помогли избавить мир от монстра, которого я, в своем высокомерии, помог поднять к власти, — Люциус казался потерянным в воспоминаниях и чувствовал, что ему все еще есть что сказать, но Гермиона промолчала.
Через несколько минут он снова заговорил:
— Вы даже не представляете, как мы испугались, когда подумали, что Драко убит по плану Темного Лорда. Видите ли, именно это было наказанием за мои многочисленные неудачи, — глаза Люциуса смотрели в пустоту, но голос его был ясен, сейчас он будто переживал последние моменты существования Волдеморта.
— Ближе к концу мы с Нарциссой и еще несколькими его последователями начали сомневаться в здравомыслии Темного Лорда, но прежде чем смогли действовать, что-то напугало его в хранилище Беллы в Гринготтсе, и мы отправились в Хогвартс на последнюю битву. Моей единственной целью тогда было добраться до Драко, и я убирал всех, кто попадался мне на пути. Членов ордена и студентов я подвергал Ступеффаю, а своих товарищей Пожирателей Смерти… я просто убивал, — последнее он произнес так, словно ему трудно было признаться в этом, но хотелось выплеснуть ей все сразу.
Гермиона никогда не ожидала услышать из уст Малфоя нечто подобное и изо всех сил пыталась проанализировать его слова, ища в них хоть какую-то толику неискренности или обмана. Но так и не смогла ничего обнаружить. Все-таки Люциус был искусным манипулятором, а она знала, что недостаточно опытна, чтобы распознать ложь. Она решила предоставить ему презумпцию невиновности… пока… и посмотреть, что произойдет в итоге.
Словно прочитав ее мысли, Люциус тихо заговорил:
— Я не могу передать вам, как мне стыдно за свое, а следовательно, и за поведение своей жены и сына по отношению к вам, Гермиона, — он смотрел на нее с такой силой, что Гермиона хотела отвести взгляд, но выдержала его взгляд, и он мягко продолжил.
— Мы… Я… я ужасно обращался с вами… снова и снова… и все же вы здесь, предлагаете собственный дом, чтобы сохранить мне жизнь, — Малфой посмотрел вниз, колеблясь, прежде чем продолжить, и когда снова поднял на нее взгляд, Гермиона не была уверена, был ли блеск в его глазах непролитыми слезами или чем-то еще.
— Вы полностью покорили меня своей добротой, — голос Люциуса стал хриплым, чего Гермиона никогда раньше не слышала.
— Спасибо… — Люциус почти прошептал последние слова, прежде чем резко встать и оставить ее смотреть ему вслед с открытым ртом.
«Черт возьми!» — Гермиона была ошеломлена признанием Люциуса и знала, что оно стоило ему немалых усилий. Она не отдавала себе отчета, как долго просидела, переваривая слова Малфоя, и не заметила ни малейшего беспокойства Поппи, когда та снова и снова наполняла ее чашку кофе.
  
Глава 10
 
— Мисс… мисс… мисс… — Поппи заговорила громче, чтобы хоть как-то привлечь внимание Гермионы. Но когда это не сработало, она мягко коснулась ее руки, заставив Гермиону подпрыгнуть, что побудило Поппи даже отшатнуться в тревоге.
— Мне очень жаль, мисс, — съежилась Поппи, предвкушая реакцию Гермионы на прикосновение эльфа. Большинство людей наказывали эльфов, которые прикасались к ним, и теперь Поппи должна быть наказана, если мисс рассердится на нее.
— Я не хотела трогать мисс, но мисс не слышила Поппи. Я просто хочу узнать, не хочет ли мисс поужинать? — Поппи слегка дрожала, но продолжала стоять на своем, ожидая ответа Гермионы.
  
Когда слова Поппи наконец достигли ее сознания, Гермиона медленно вышла из транса и заметила дрожащего домового эльфа.
— О, Поппи, мне так жаль, наверное, я окончательно погрузилась в собственные мысли. Иногда я становлюсь такой, особенно когда пытаюсь что-то понять… раньше это даже сводило Рона с ума, — Гермиона самоуничижительно рассмеялась. Она протянула руку и нежно коснулась плеча Поппи, удивив дрожащую эльфийку.
— Пожалуйста, не волнуйся, у меня нет проблем с твоими прикосновениями, и я очень ценю все, что ты сделала для меня с тех пор, как я здесь, особенно учитывая, что не обязана это делать.
Гермиона сжала плечо Поппи и поднялась, негнущиеся ноги и настойчиво сигнализирующий мочевой пузырь внезапно заставили ее осознать, как долго она просидела.
— Я бы хотела принять горячую ванну, а потом перекусить. Спасибо, Поппи!
Гермиона улыбнулась эльфу и направилась в ванную, оставляя домовиху со слезящимися глазами и мягко потирающую плечо. Поппи никогда не прикасалась к человеку, и никто ни разу не трогал ее, поэтому ощущение нежного прикосновения Гермионы по-прежнему оставалось, пока она шла на кухню, чтобы приготовить еду для своей новой любимицы.
Гермиона же вздохнула и глубже погрузилась в ванну, позволяя горячей ароматной воде снять напряжение, которое все еще оставалось в ее шее и плечах. Родители обновили основную ванную в доме, и с тех пор отсюда исчезла старая старомодная ванна с когтистыми лапами, замененная теперь современной, достаточно большой для трех человек и даже с гидромассажным душем по бокам и дну.
Гермиона застонала от удовольствия, когда включила двигатели, и те начали массировать ей ноги и спину. Положив голову на мягкий подголовник, она обнаружила, что снова размышляет над загадкой по имени Люциус Малфой. За несколько часов он разрушил все ее предвзятые представления о себе, и она находила его отношения с Нарциссой особенно загадочными. К счастью, Гермиона ничего так не любила, как разгадывать головоломки.
"Где ты, Нарцисса, и что заставило тебя уйти?" — подумала вдруг Гермиона, и тут ей в голову пришла идея.
— Поппи? — позвала Гермиона, не уверенная, придет ли та, когда услышала характерный хлопок, сигнализирующий о появлении домовихи.
— Да, мисс? Как Поппи может помочь вам? — Гермиона заметила, что Поппи, похоже, очень хочется помочь ей, что отчасти облегчило чувство вины Гермионы за те вопросы, что собиралась она задать бедной эльфийке.
— Поппи, могу ли я задать тебе несколько вопросов о миссис Малфой? — она тут же увидела, что лицо Поппи утратило свой страстный энтузиазм, и поняла, что если не хочет чем-то разозлить домовиху, ей придется действовать крайне осторожно.
— Ничего страшного, Поппи, — быстро проговорила Гермиона, — я просто очень беспокоюсь о том, где же она, и хотела спросить, не могла бы ты рассказать что-нибудь о ссоре, которая заставила ее уйти, или куда она могла направиться? — Гермиона заметила, что Поппи выглядит будто растерзанной, и по внутренностям начало расползаться чувство вины.
— Поппи не может рассказать мисс, о чем поспорили хозяин и хозяйка, поскольку я поклялась защищать секреты Малфоев, а я хороший, преданный эльф, — ответила Поппи так, словно ей было больно, что она не может помочь Гермионе, но продолжила более спокойным голосом: — Вы добрая ведьма, что беспокоитесь о моей госпоже, я тоже беспокоюсь, — сказала Поппи, — но моя госпожа очень плохо обращалась с хозяином, и Поппи рада, что она осталась со своими проблемами и тому, что хозяин снова счастлив и здоров, — добавила она последнюю часть почти вызывающе, и Гермионе стало понятно, кого же из хозяев Поппи любит больше.
Гермиона не была уверена, что та имеет в виду, но задала следующий вопрос, надеясь, что Поппи ответит ей на него.
— Поппи, а как же Драко? Как ты думаешь, может быть, мать сейчас с ним? — Гермиона ждала, пока эльфийка обдумывала этот вопрос, прежде чем ответить.
— Мастер Драко сейчас не разговаривает с моим господином, но, может быть, он знает, где госпожа…