Девятнадцать лет спустя... (ЛП)
— М-м-м… — прохрипела Гермиона, когда череп взорвался от мучительной боли из-за яркого света, бьющего прямо в глаза. Она прикрывала глаза, как могла, пока, к счастью, Гарри резко не шикнул на кого-то, кого она не видела, и свет не приглушили.
Гермиона почувствовала, как к губам прижался маленький флакон с жидкостью, и услышала тихий голос, побуждающий ее выпить. Жутко хотелось заткнуть рот, когда отвратительное зелье оказалось прямо на языке, но ей удалось победить отвращение и проглотить его. Почти мгновенно острая боль в голове стихла до тупого недомогания, и Гермиона чуть не заплакала от облегчения.
Она медленно открыла глаза и увидела низенькую кругленькую женщину в форме целителя, которая палочкой проверяла состояние ее жизненно важных органов. У нее были кудрявые седые волосы и самые добрые голубые глаза, которые встречала Гермиона. На бейджике, прикрепленном к халату, было написано «Целитель Смит». Женщина приветливо улыбнулась Гермионе, записав что-то себе в таблицу.
— Доброе утро, миссис Уизли. Как вы себя чувствуете, дорогая? — сочувствующе спросила ее целительница Смит.
И Гермиона осознала, что кроме тупой головной боли, она чувствует себя на удивление бодрой. Она уже начала подниматься на кровати, пытаясь сесть, но почувствовала вдруг страшную волну головокружения, и поэтому быстро откинулась назад, заставив целительницу мягко запротестовать.
— Нет-нет, у вас было довольно серьезное падение, вы были без сознания в течение двух дней, не говоря уже о том, что только что приняли сильное болеутоляющее зелье, вам нужно отдохнуть, — она поправила подушки Гермионы, чтобы заставить лечь удобнее, и укрыла одеялом так, будто ей пять лет.
Гермиона почувствовала, как сознание начало угасать после приема противоболевого зелья, и посмотрела на Гарри, прежде чем снова потерять сознание.
— Гарри… — она попыталась поднять руку, чтобы дотянуться до Гарри, но вскоре почувствовала, как он крепко пожимает ей ладонь.
— Что случилось? — заплетающимся языком спросила она, пытаясь заставить себя внятно сформулировать слова.
— Когда ты ударилась головой, у тебя произошло довольно сильное сотрясение мозга, и ты почти два дня была без сознания. Целители говорят, что с тобой все будет в порядке, просто придется остаться здесь чуть дольше, чтобы полностью восстановиться.
— А что сейчас с Роном?.. — слабо спросила Гермиона.
Гарри сжал руку подруги, когда глаза ее закрылись, а дыхание стало глубже, словно чувствуя себя тем, кто обязательно должен защитить ее.
— Не волнуйся, о Роне заботятся… поверь мне! — яростно прошептал он, изо всех сил пытаясь подавить ту волну ярости, что всплывала каждый раз, когда он думал о том, как грубо обращался с ней Рон.
Гарри мягко поцеловал Гермиону в лоб, уселся на стул, служивший ему последние две ночи кроватью, и подумал о том, а не станет ли вся эта ситуация с Гермионой той соломинкой, которая может сломать верблюду спину.
* * *Позже Гермиона проснулась уже в темной палате и медленно огляделась, стараясь не тревожить голову. К счастью, боль почти прекратилась, и она неуверенно поднялась на кровати, сразу же ощущая два позыва. Мочевой пузырь срочно требовал облегчения, а пересохшее горло умоляло о глотке холодной воды.
Гермиона заметила, что на стуле рядом с кроватью полусидит или полулежит фигура… Гарри. Не желая его будить, она осторожно и тихо встала с постели, направляясь в ванную. Вернувшись, Гермиона почувствовала себя уверенней, нашла кувшин, наполовину наполненный ледяной водой, и с наслаждением отпила из него чуть ли не половину.
После такого большого количества времени, проведенного в постели, эта небольшая активность почти истощила ее, поэтому она упала обратно в кровать и снова задремала.
* * *Звук шепчущихся спорщиков разбудил ее на следующее утро, и Гермиона неуверенно огляделась в поисках источника беспокойства. Приподнявшись на кровати, она заметила, что Джинни, Гарри и Молли Уизли, стоящие около окна, заняты жарким спором и настолько поглощены им, что никто из них даже не заметил, что она проснулась.
— …не волнует Гарри, — яростно шептала Джинни, глядя на своего мужа, который выглядел так, будто не спал последние несколько дней. — Твое место дома со мной, а не у ее кровати. Что подумают люди?
Гарри провел руками по волосам, заставляя их слипаться, и Гермиона поняла, что он изо всех сил пытается сдержаться.
— Джинни, я уже говорил, что хотел убедиться: с Гермионой все будет в порядке. А тебя, между прочим, все равно не было дома, так какая разница, где я ночевал? — Гарри отвернулся от жены и заметил, что Гермиона поднялась и прислушивается к ним.
— Гермиона, — начал Гарри и поспешил к кровати, чтобы оценить ее состояние. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он с беспокойством, явно светившимся в глазах.
— Уже лучше, Гарри… спасибо, — оба они знали, что это «спасибо» было за все, особенно за его заботу о ней. И потому сжала ему руку, чтобы подчеркнуть свои слова.
— Дорогая, ты как? — с улыбкой спросила Молли, отталкивая Гарри в сторону и эффективно разрывая контакт между ними. Молли никогда не понимала и не одобряла их близость, даже дружескую, всегда подозревая, что Гермиона пытается стать для Гарри больше, чем другом.
— Мне уже лучше, спасибо, что спросила, — сухо ответила Гермиона, не понимая, зачем они все здесь.
— Послушай, Гарри, она в порядке, и ты можешь сейчас вернуться домой… — упрямо сказала Джинни, «где ты и должен быть»… так и висело недосказанным в воздухе, а ее бегающий взгляд не осмеливался заставить Гермиону возразить.
— По дороге домой мы можем зайти и проведать Рона, — рассеянно сказала Джинни, направляясь к двери.
— Что?! — с негодованием спросил Гарри. — Джинни, я не собираюсь встречаться с Роном, и, кроме того, часы посещения у арестованных возможны не позднее трех, — добавил Гарри, посмотрев на часы.
Гермиона и Джинни заговорили одновременно.
— Часы посещения? — спросила изумленная Гермиона.
— Не собираешься встречаться с Роном? — возмутилась разъяренная Джинни.
Гарри решил ответить Гермионе первым и повернулся к ней, не зная, какова будет ее реакция, когда она услышит о его поступке.
— Да, Гермиона, Рон был взят под стражу и временно находится под арестом в ожидании судебного слушания, — Гарри проигнорировал резкий вздох Гермионы и повернулся к Джинни.
— Да, Джинни, ты правильно меня услышала. Рон потерял самообладание… снова… только на этот раз он серьезно ранил Гермиону. Мне надоела его ревность и его глупые обиды, я покончил с ними. Если хочешь навестить его, не стесняйся, просто не жди, что я пойду с тобой, и не смей больше приглашать его к нам, — последнее заявление Гарри вызвало возмущенно-обиженные то ли вздохи, то ли всхлипы у Молли и у Джинни.
— Гарри… что ты говоришь? Ты же знаешь, что он совсем не собирался делать это, он просто вышел из себя, а все вышло из-под контроля. Теперь Гермиона в порядке, так что никакого вреда не будет, если они все решат между собой, не так ли, дорогая? — Молли едва взглянула на Гермиону, поскольку ее вопрос, по сути, был сугубо риторическим, а разговаривать она продолжала исключительно с Гарри.
— Кроме того, его освободили под залог, и он вернулся домой, поэтому часы посещения нас не касаются. Мы можем пойти к нему сразу, как только уйдем отсюда, — она взяла свою вязаную сумку, ожидая, что этим закончит дискуссию. Однако очень удивилась, когда Гарри спросил обманчиво тихим голосом.
— Что значит «освобожден под залог»? Я специально установил сумму залога в пять тысяч галеонов, чтобы он не смог выйти, — Гарри знал, что у Артура с Молли нет таких денег, и предположил, что они взяли эту сумму у Джорджа, поскольку он был единственным Уизли, кроме Джинни, который жил в достатке.
— Ну, дорогой… — удивленно протянула Молли, глядя на Гарри и не замечая испуганного выражения на лице дочери. — Джинни внесла за него деньги, конечно.