Первый

 
Дина Данич
 
Первый
  
1 Вика
 
– Значит, ты искала меня? – я невольно вздрагиваю от низкого, хриплого голоса.
И взгляд еще этот…
Пронизывающий, тяжелый, пробирающий до костей. У меня так отец смотрит, когда в бешенстве. В такие моменты всем лучше прятаться, и желательно подальше.
  
– Я не слышу ответа, девочка, – добавляет мужчина, сидящий напротив.
Марат Бессонов.
Человек, ради которого я пробралась в подпольный бойцовский клуб. И на которого уже который день собираю компромат.
Нервно сглатываю и киваю, собравшись с духом.
– Искала.
– Зачем?
Момент истины. Вот только в чем она? Выкрикнуть в лицо этому зверю все обвинения?
Мне до одури страшно. Это правда. Но вместе с тем я не готова так просто сдаться и признать поражение. Я – Заславская. А как говорит мой папа – это знак качества.
Так что ныть и размазывать сопли – не про меня. Нужно придумать, как выкрутиться и сбежать. И лучше бы побыстрее.
– Я не люблю повторять дважды, – недовольно цедит Бессонов, прищурившись. – А ты начинаешь мне надоедать.
От него прет самцовостью и брутальностью. Неудивительно, что многие девушки визжали от восторга, когда он был на ринге. Готовы были не только выпрыгнуть из трусиков, но еще кидали эти самые трусики с криком “возьми меня” и “я тебя хочу, Бес”!
Мерзость, как по мне – вот так вешаться на шею мужику, для которого, очевидно, ты станешь проходной зарубкой на линейке.
– Так что? Начнешь говорить, или можно позвать пацанов? Некоторые очень голодные до таких цыпочек, как ты.
По спине пробегает мороз. Собираясь на дело, так сказать, я не рассчитывала, что попадусь. Была уверена, что получится собрать информацию незаметно, и тем самым помогу Олесе прижать того, кто как минимум косвенно виноват в смерти ее брата.
– Хотела познакомиться с чемпионом, – ляпаю наугад.
Бессонов реально был чемпионом. Причем не только в своем весе. Нет, он так же неоднократно побеждал в турнирах по боям без правил. Правда, на ринг он давно не выходил. Но сегодня случилась “удача” – каким-то невероятным образом Марат решил вспомнить молодость, хотя ему всего тридцать шесть. Кажется, отцу было лет на пять меньше, когда он женился на маме.
– И поэтому ты решила, что можешь нарушать правила?
Из голоса Бессонова пропадают всякие интонации – лишь взгляд наполняется мглой.
Нервно сглатываю. Вообще чемпион этот, конечно, пугающий. Крепкий, широкоплечий. Накачанный такой, но в меру. Просто гора тестостерона. И я ловлю себя на том, что невольно испытываю робкое желание покориться этой его ауре победителя.
Сжимаю ладони в кулаки так, чтобы ногтями впиться себе в кожу и отрезвить.
Еще не хватало превратиться в одну из тех поклонниц, что готовы были на ринг выскочить в чем мать родила.
– Хотела заснять бой на память, – невинно хлопаю глазами.
Обычно это действует на парней. Иногда на мужчин повзрослее – тоже. Но, похоже, Марат полностью игнорирует мой арсенал девочки-припевочки.
С минуту он смотрит на меня, почти не мигая. Затем в комнату, куда меня притащили, заявляется один из его подручных и подает знак. Бессонов проходит мимо меня, при этом не отрывая взгляда от моего лица. Даже когда выслушивает вошедшего, продолжает смотреть. И что-то в его взгляде неуловимо меняется.
Дверь хлопает, и мы снова остаемся одни.
– Значит, Варвара, – задумчиво протягивает Марат, возвращаясь на свое место. А мне становится не по себе от его тона – что если он докопается, что документы-то липовые?
– Журналистка Варвара Вольная, – медленно добавляет мужчина. А затем хищно ухмыляется. – Очень интересно.
– Вы должны отпустить меня! – заявляю, собрав всю свою смелость. – Есть люди, которые знают, куда я пошла, и если я не вернусь…
– А вот это даже хорошо, – неожиданно подается вперед Бессонов. – Тебе ведь кто-то помог попасть сюда?
– Это неважно. Я просто хотела посмотреть на чемпиона, – говорю, мысленно ругая себя за то, что начала выпендриваться. Нарываться в лоб вообще не вариант.
Бессонов не отвечает мне. Зато нажимает какую-то кнопку, и дверь снова открывается.
– Ко мне ее, – бросает он вошедшему амбалу. – И запри как следует. Приеду – сам разберусь.
Сердце ухает куда-то вниз, а пульс резко ускоряется. Совсем не так я представляла этот вечер. Что значит – ко мне? Я что, пленница? И как он будет со мной разбираться? Мне же к Олесе вернуться надо!
Если отец узнает, куда я вляпалась…
 
2 Вика
 
– Встала, – глухим каркающим голосом произносит то ли охранник, то ли помощник Бессонова. – И пошустрее.
– Знаете, мне в туалет надо. По дамским делам,– мило улыбаюсь ему, решив сначала попробовать по-хорошему.
Мужик хмуро сводит брови. На его лице, как мне кажется, не сильно отметился интеллект.
– Встала! – гаркает этот придурок.
По комплекции мне, конечно, с ним не совладать. Но как говорит мой папа – большой шкаф громко падает. Главное, правильно толкнуть.
Поэтому я больше не спорю, поднимаюсь, прихватив сумочку. Хотелось бы еще и телефон вернуть, но охрана, к сожалению, изъяла его, когда я так по-идиотски спалилась, пока записывала бой Бессонова.
Тоже, конечно, зря. Шла-то я в клуб, чтобы записать его встречу с одним из заказчиков. По словам Олеси, именно сегодня они должны были обсуждать нечто важное, что поможет доказать вину людей Бессонова и его самого.
Но вместо этого бывший чемпион зачем-то вышел на ринг.
– Шустрее! – басит амбал, презрительно кривясь. – Или помогу, – добавляет с жуткой ухмылкой на лице.
Меня передергивает. Страшный и неприятный тип.
В коридор выхожу первой. Быстро оглядываюсь, но поняв, что тут сбежать не выйдет, пока не дергаюсь.
– Топай, кукла, – подгоняет меня охранник.
– Так я же не знаю, куда идти-то? – снова мило улыбаюсь, хотя дается мне это нелегко. Но опять же – спасибо папе. И Авдею – крестному моему.
Если бы они только узнали, где я нахожусь…
С одной стороны, малодушно хочется позвонить папе, и тогда – уверена, уже через несколько часов его парни здесь все разнесут в щепки. Но с другой… После этого меня, скорее всего, посадят под замок. А возможности жить отдельно можно будет помахать ручкой.
Брат мой этому только порадуется – он тот еще шовинист вырос. Но я не для того так долго отстаивала свою свободу, чтобы сейчас бездарно все слить.
Нет. Папе жаловаться я не пойду. В конце концов, Заславская я, или кто?
Возле огромного темного внедорожника амбал меня тормозит.
– Тебе сюда, – грубо толкает к автомобилю, да еще и мешок черный протягивает. Типа, на голову надеть.
Возмущенно смотрю на тот.
– Я могу глаза закрыть, – предлагаю компромисс.
Однако на лице мужика ни намека не снисхождение или понимание.
– Сама или помочь? – еще и скалится довольно.
– Сама, – цежу и выхватываю у него из руки мешок.
Тот, к счастью, ничем не воняет. Хочется верить, что еще и чистый. Забираюсь в огромную тачку, отползаю подальше и под бдительным взглядом охранника надеваю мешок на голову.
Чувствую, как машина чуть дергается – похоже, амбал сел рядом. А затем взвизгиваю, как только чувствую, что этот извращенец ко мне прижимается.
– А ну села! – рявкает он. – Ремень пристегну, дура!
Пока он возится с креплением, я почти не дышу. Наверное, в этот момент я как никогда близка к тому, чтобы сознаться, кто я, и как меня зовут. Сомневаюсь, что Бессонов совсем ничего не знает про моего отца. Он, может, личность и не такая знаменитая, но в узких кругах знают его многие. А уж в нашем городе и подавно. Но здесь…
  
Наконец, амбал отстраняется, и я хотя бы немного могу расслабиться.
– Вася, трогай, – раздается указание, и машина резко срывается с места.