Опасно для жизни
А Макс продолжал рассказывать:
– Ты не переживай, что в обморок брякнулась. Со всеми случается. Я, когда впервые убил, блевал дальше, чем видел. Теперь-то полегче, конечно… Но все равно к такому не привыкнешь, а если привык, то, считай, все, ты и не человек больше, а зверь бездушный. Ты, главное, не думай об этом и вообще забудь. Ты молодец! Если б не ты, он бы нас всех положил. И вообще, мы тут поговорили с одним, он еще жив был. Ему болт в брюхо прилетел, выжить в любом случае не смог бы. Ну, в общем, не договорились бы мы с ними миром, по любому. Нам еще очень повезло, что эта компания три дня назад под червя попала, а то бы так легко не отделались. Они с грабежей жили. Так что туда им и дорога.
Макс оставил неприятную тему, принялся рассказывать об их путешествии, как они узнали, что носитель неожиданно изменил маршрут, как они натерпелись страху на плоту… Ольга чувствовала, что снова начинает засыпать, и не сопротивлялась сонливости. Понимала, что Макс этого и добивается.
Путешествовать в компании с добытчиками Лисице нравилось. Спокойно, относительно безопасно и всегда есть возможность переложить на других тяжелые обязанности. Из отношения парней исчезли даже следы снисходительности, теперь добытчики относились к девушке очень уважительно. Ольга даже смущалась немного, она-то не считала, что сделала что-то выдающееся. Как-то ночью она подслушала Беспалого и Лешку, которые дежурили у костра. Не специально, просто проснулась и услышала кусок разговора, поняла, что говорят о ней:
…– будущее, оно вон, за такими, как Лисица, – вещал Беспалый. – И знаешь, я рад. Я верю, что если кто и сможет выжить, так это она. Даже жаль, что она одна у нас такая. Остальную молодежь бабы держат в вате, и ни к чему хорошему это не приведет.
– Так уж и в вате! – возразил Андрей.
– Именно. Да, мы их учим охотиться, поиску тоже учим, но, понимаешь, они заточены на червя. Они боятся поверхности, ты заметил? Мы когда перебирались на червя что думали? Что это временно. Убраться туда, где будет получше, и сойти. А теперь даже речи об этом не идет. Уселись на эту тварь, и радуемся, когда она ползет по расписанию. А когда расписание нарушилось – все, паника. Чуть ли не катастрофа.
– Так может, оно и не плохо, что приспосабливаемся?
– Плохо, Андрюша, плохо. Нет на черве жизни, потому что он движется постоянно. Мы теперь кочевники. А кочевые – они ведь никогда цивилизацию не строили. Помнишь историю? Воевать кочевники могут, а двигаться вперед, – не в смысле на конях скакать, а развиваться, – только когда на месте оседают. Людям надо думать, как от червей защититься, в идеале – вообще их уничтожать. Да хотя бы понять, откуда они появились. Сколько еще наш шарик продержится? Они ведь жрут его. Землю, траву, леса. Животных там всяких. Ты вот радуешься, что мы вчера кабана подстрелили. И я радуюсь. А все равно сердце кровью обливается – их ведь все меньше, кабанов. Поначалу-то даже разрослась популяция, а теперь все реже встречаются, потому что пространства для них нет, сечешь? Все черви сжирают. Мы на нем сели и радуемся, огороды вон разводим. На одной брюкве не проживешь. И потом, кто всякими железками у нас занимается? Трофим да Лисица. Кто из наших мелких к ним полезет – так их сами же бабы отгоняют, нечего ерундой заниматься. А только это не ерунда, Дюш. Когда мы помрем, когда Трофим помрет, для них для всех это будет магия. Кроме Лисицы. А если и Лисица сгинет? Кто им будет арбалеты ковать, да насосы налаживать? С палками-копалками будут бегать? С каменными копьями?
– А хоть бы и так? Побегают несколько поколений, а потом луки придумают.
– Не придумают, Леша. Чтобы придумать, надо подумать. А когда нам думать? Ты не кривись, я тут не профессора из себя строю, просто было время поразмышлять, пока мы на том плоту сидели. До этого-то тоже только о том, где чего полезного найти все мысли были. Из-за этого мы так и попали.
– Да ладно? Ну не могли мы знать, что носитель двинется так резко!
– Я не о том тебе говорю, балда. Что двинется, не могли. А вот нахрена мы с этими плотами морочились, можешь мне объяснить?
– Ну, не умеет никто у нас эти снегоступы плести, вот и морочились. – Буркнул Лешка. – В голову ничего лучше не пришло.
– А я тебе о том и говорю! Мы сами перестали учиться, и детей своих не учим. Думать, прежде всего, но и остальному. Знания лишними не бывают, как видишь, и мы сейчас получили этому наглядное доказательство.
– Ну так надо учить тогда! Чего ты мне это говоришь-то, как будто я решаю! Вон, Алексею говори, он староста.
– Тьфу, дурак ты, Андрей. «Пусть староста думает, а я буду на охоту ходить», так? Вот поэтому мы и вымираем!
Ольга слушала, и становилось ей все тревожнее. Она ведь тоже никогда всерьез не задумывалась о будущем. О таком будущем, что для всех людей, а не для нее одной. «А ведь Беспалый правильно говорит», решила разведчица. «Так сразу не замечаешь, но ведь черви и правда едят землю. Нарезают на кусочки, и кусочки эти все меньше становятся. Так скоро совсем все съедят!». Стало тревожно и жутковато. Ольгу совсем не пугали мысли о собственной смерти. Она, возможно из-за молодости, по-настоящему в нее и не верила. А вот в то, что могут вымереть вообще все, все человечество, почему-то верилось сразу. «Он ведь на меня надеется!», с ужасом думала Лисица. «Не совсем на меня, но все же… А что я могу сделать? Разве я могу придумать, как спастись от червей?»
Встревоженная непривычными размышлениями, она долго не могла снова уснуть, мысли шли по кругу, повторяясь раз за разом, без какого-то результата. Из-за этого утром Ольга с трудом заставила себя разлепить глаза, и с трудом удержалась от стона, поняв, что пора бежать дальше. Хотелось плюнуть на все и попросить ребят задержаться еще хотя бы на пару часиков. Разведчица знала, что ей не откажут, и именно поэтому послушно набросила на плечи лямки рюкзака, пристроилась в середину куцей колонны, стараясь не обращать внимания на встревоженные взгляды добытчиков. Они-то уже привыкли, что шустрая разведчица всегда полна энергии, и то и дело убегает в стороны, стараясь охватить взглядом как можно большее пространство, найти что-нибудь интересное. Да и день как назло выдался хмурый, неприветливый, низкие тучи закрывали небо, время от времени начинал моросить мелкий холодный дождик. Ольга совсем было смирилась с отвратительным настроением, настроилась перетерпеть этот мерзкий день, когда услышала удивленный возглас идущего впереди Макса. Подняв взгляд от земли, она моментально забыла обо всех неудобствах.
Впереди, прямо походу движения, совсем рядом с червиным следом, виднелись какие-то постройки. Ольге они показались громадными и прекрасными! Они, казалось, дышали мощью и силой. Монолитные, как скалы, но только правильной формы, какой никогда не встретишь в природе, в небольшой низине красовались четыре огромных, каменных дома. Ольга прекрасно понимала – то, что они все еще не разрушены червями, просто везение. Даже не везение, скорее, а настоящее чудо – слишком редко сейчас можно увидеть нетронутые постройки старых людей. И все равно эти дома казались величественными и непоколебимыми.
Так казалось Лисице. И ей дико было слышать, как добытчики обсуждали увиденное великолепие:
– Ангары, скорее всего. Видите, двуколка? Похоже на ремонтное депо. – Делится впечатлениями Макс.
– Думаешь, оттуда уже все уперли? – переспрашивает Беспалый.
– Не посмотрим – не узнаем. Но если что, может, хоть металла сколько-нибудь наберем. Если там никто не поселился. Но думаю, нет там никого – видите, все бурьяном поросло, ни дорожек, ни тропинок. Может, что и осталось.
Ольга слушала и дивилась. Как можно говорить о добыче, когда такое чудо? Нет, ей, конечно, тоже очень хотелось что-нибудь найти. И она почему-то была уверена, что в таком месте просто обязано найтись что-то невероятно нужное и замечательное. Не простой металл, а какие-нибудь редкости, сделанные руками старых людей. Но… Но обсуждать открывшееся взглядам вот так буднично? «Ремонтные ангары». Лисице даже обидно стало за эти великолепные здания, что их обозвали таким словом. Она, в общем, слабо представляла себе, что такое ангар, но то, что это практически полная противоположность дворцам, девушка догадывалась. Именно дворцами эти постройки ей и представлялись.