Искушение желанием (СИ)

— Мне кажется или ты куришь?
— Не кажется.
— Да что у тебя там случилось? Рассказывай скорее.
— Ирка беременна.
— Что?! — послышалось удивленное в трубку и странный грохот, будто упали какие-то коробки. — Все, я сижу, — выдохнул Андрей, явно ошарашены новостью. — Это она тебе сказала? Позвонила?
— Случайно застал ее блюющей в раздевалке, — начал рассказывать Толя и выбрался из машины. — Свозил к врачу, та сказала, уже чуть больше месяца, прикинь.
— Ахренеть… Она от нас залетела? А от кого именно?
— Да я почем знаю?! — расхаживал мужчина по пыльной дорожке и нервно курил. — Она мне такую истерику закатила, даже слова вставить не дала! Аборт собралась делать, видишь ли.
— Ну ты ее успокоил? Отговорил?
В этом месте Толя нервно сглотнул, выбросил окурок и достал новую сигарету. Пока они ехали домой, он судорожно думал, как повлиять на решение Ирины так, чтобы она и думать забыла об аборте, и на ум пришла только угроза. Конечно, никакого видео не было, но на тот момент он мог додуматься только до этого, о чем и сообщил Андрею, который аж заикаться стал от негодования.
— Зачем ты ей это сказал?! Больше-то идей никаких не нашлось?! — громко вопрошал в трубку Золотарев, уже в красках представив себе реакцию возлюбленной. — Да как ты вообще с бабами спишь, если ты с ними даже общаться нормально не можешь?!
— Знаешь что, умник хренов?! Приезжай и сам с ней разговаривай! — тоже повысил голос Анатолий и тут же вспомнил о направлениях. — Кстати, тебе тоже нужно будет анализы сдать, на всякий случай.
— В будний день, да? У нас тут банкет в субботу, как обычно.
— А ты правда сможешь приехать? — затаив дыхание спросил Меркулов и внезапно понял, что безумно соскучился по своему парню. Они хоть и виделись неделю назад, вместе выбрали кровать и кухню, но в такие моменты теплых объятий и простого рукопожатия безумно не хватало. — Знаешь, я что-то так разволновался…
— Я слышу. И сам взволнован. Сейчас бы крепко обнял тебя и точно нашел, что сказать Ире, — ухмыльнулся Андрей. — Постараюсь вырваться в пятницу утром, но в субботу нужно обязательно вернуться.
— Очень буду тебя ждать.
Сердце Меркулова сжалось от любви к этому парню, он глубоко вздохнул, уселся в машину и прикрыл глаза. Как немного ему нужно было для успокоения: лишь услышать любимый голос, два ласковых слова и обещание встречи, и вот он растекся в кресле, обдуваемый осенним ветерком, и даже появились силы двигаться дальше.
— Зря я ей угрожал, — задумчиво проговорил Толя. — Просто растерялся. Она так категорически настроена.
— Не хочет ребенка? — с болью в голосе спросил Андрей.
— Нет. Ей нужна нормальная семья, а не мы, — хмыкнул Меркулов.
— Думаешь, не согласится нам потом его отдать?
— В любом случае я аборт ей сделать не позволю. Привяжу к батарее и будет сидеть, пока не родит.
— Я и не знал, что ты детей хочешь, — удивился Золотарев, явно улыбаясь.
— Просто не думал, что они у меня когда-нибудь будут. Но раз появился шанс, зачем его упускать?
— Ты прав. Я приеду в пятницу, только не поубивайте за это время друг друга, хорошо?
— Так и быть, — улыбнулся Толя.
— Мне пора бежать, родной. Обязательно позвоню вечером.
Попрощавшись с парнем, Меркулов закрыл дверь машины и отправился на работу. У него еще было многое запланировано на день, а он практически истек. Но мысли его все равно были далеки от насущного и сконцентрировались лишь на одном человеке, в котором теперь росла новая жизнь. И как же было обидно, что подобным счастьем с ним не хотят делиться.
  
63
 
Очередной отвратительный день из череды таких же отвратительных в жизни Веремеевой подходил к концу, только почему-то это совершенно не радовало. Возможно, потому что пошли первые осенние дожди, солнце спряталось и на улице стало пронзительно холодно. Высокое, некогда голубое небо заволокли тяжелые тучи и медленно ползли на город с севера, предвещая новые похолодания и бесконечные унылые дожди. Возможно, потому что вместо того, чтобы в это противное время года сидеть на подоконнике укутанной в плед и попивать горячее какао с маршмеллоу, она бегала как сумасшедшая по переполненному залу ресторана, улыбалась гостям и не могла присесть хотя бы на минуту. А возможно и от того, что перманентно подкатывающая тошнота не позволяла нормально поесть, вдохнуть лишний запах, плывущий из кухни, который прежде казался божественным ароматом, и кружила голову.
 
Прежде Ира очень любила свою работу, но с приходом Алины в ресторане все начало меняться. Меркулов практически не вмешивался в обязанности персонала, только подталкивал в нужном направлении, подсказывал с какими гостями нужно быть более внимательными, а конкретные указания всегда давал Веремеевой, чтобы ее авторитет не падал в глазах коллектива и она сама могла решить стоит их выполнять неукоснительно или только частично. Но буквально за пару дней все резко изменилось. Для нового руководства администратор моментально перестала существовать. Она сама присутствовала в зале, раздавала указания, а Ире всучила меню и велела обслуживать гостей наравне с официантами. При этом Алина улыбалась лучезарной явно искусственной улыбкой, складывала тонкие ручки с аккуратным маникюром в районе талии и после каждого своего чрезвычайно полезного наставления повторяла: «Теперь здесь все будет по-новому».
Причины подобного поведения женщины не приходилось искать глубоко. Все дело было в Меркулове, который предпочел ей какого-то невзрачного тщедушного администратора. И она даже не думала этого скрывать, наоборот — всем в ресторане рассказала, что Ира залетела от своего бывшего начальника, как только об этом узнала в тот злополучный день.
После похода к гинекологу в перинатальный центр, Веремеева приходила в себя несколько часов, практически неподвижно пролежав на диване до возвращения с работы подруги. Увидев зареванную соседку, сжавшуюся в комочек под одеялом, Аня принялась ее успокаивать и отпаивать чаем. Не пришедшая еще к здравому рассудку Ирина вкратце рассказала о событиях дня, естественно упустив тот момент, что с мужчинами она спала одновременно и те предлагают ей жить втроем, поэтому подруга пришла к своим умозаключениям и задала вполне себе резонный вопрос:
— Значит, ты выбрала Меркулова отцом своего ребенка?
— Нет, — покачала головой Ира и отставила чашку с чаем. — Мы встретились совершенно случайно в коридоре ресторана. У него просто оказалась знакомая в клинике, которая меня сразу приняла.
— Назначила дату аборта?
— Дала направление на анализы. А Толя запретил избавляться от ребенка.
— Что значит запретил? — хлопала на нее глазами Аня. — А если отец Андрей? Он, кстати, в курсе вообще, что тут происходит?
— Наверное, да, — пожала плечами Ира, почему-то улыбнувшись во весь рот.
— Как это? Я ничего не понимаю. Кто отец ребенка?
— Не знаю, — покатилась со смеху Веремеева.
Ира смеялась до слез, представляя, как выглядит ее нелепое положение со стороны, а Аня сидела рядом и сочувственно смотрела на хохочущую в истерике подругу. За этот долгий месяц после разрыва с мужчинами, девушка совсем потускнела и загрустила, что вполне понятно: расставание никогда не бывает легким. Но Аня считала поступок правильным, потому что морочить голову людям нельзя. Ей казалось, что через время Веремеева придет в себя, снова станет такой же общительной, веселой и жизнерадостной. Но Ира наоборот все больше закрывалась, из-за проблем с желудком худела, а теперь и вовсе оказалась беременной, что несомненно сказалось и на настроении.
— Может, все-таки проще сделать аборт? — осторожно поинтересовалась Аня, поглаживая подругу по тонким рукам.
— Они не позволят, — продолжая улыбаться, ответила Ира, но снова ощутила влагу на глазах. — Мы переспали втроем в ту ночь, — дрожащим голосом поделилась она сокровенным и замерла в ожидании реакции подруги.