Второгодка. Пенталогия (СИ)

Замок был обыкновенным, но сноровки в руках не было. Поэтому я тыкался и дёргался, тыкался и… БАХ! Телефон выскользнул и с грохотом упал на пол. С-с-с-собака!
Я прислушался. По спине пробежал холодок. Различил несколько глухих шагов… Снова прислушался. Весь превратился в слух. Нет… Ничего… Послышалось… Показалось… Я тихонько выдохнул, поднял телефон, снова пристроил между грудью и подбородком. Зажал. Взял поудобнее шпильки и…
  
Бах! С шумом распахнулась дверь позади меня, и вспыхнул яркий свет. Он ударил по глазам и тут же снова погас. Всё погрузилось в черноту.
— Не стоит, — раздалось сзади. — Не стоит…
  
19. Заповедник
 
Через несколько секунд глаза снова привыкли к темноте.
— Иди сюда, — сказал тот же голос. — Не расшибись, только. Взломщик.
Я пошёл на звук. Это была Альфа, я узнал её по голосу. Сидела, как мышка, ничем не выдавала своё присутствие. Шпионка, блин.
— Я работы проверяла, — словно услышав мои мысли, сказала она. — На дверь не налети. Заходи.
Я зашёл в класс, и она закрыла дверь.
— Так, зажмурься, сейчас свет включу. Я тебя по куртке узнала.
— А я тебя по голосу, — ответил я.
Она проглотила, не стала занудствовать.
— Зачем ты хотел залезть к Медузе? — спросила она.
— Так, из хулиганских побуждений.
Альфа усмехнулась.
— Интересный ты парень, Серёжа. В последнее время ты меня постоянно удивляешь. Сегодня в учительской ты вообще стал сенсацией, темой номер один.
— Из-за чего? — нахмурился я. — Из-за Мэта?
— Нет. А что с ним? Про Мэта вообще никто ничего не говорил.
Хорошо, значит, Юля не стала выносить сор. Впрочем, может, и зря. Ученики, всё равно, разнесут, учителя узнают, и будет непонятно, почему это Салихова не рассказала о таком скандале.
— С ним всё в порядке, просто мы повздорили немножко.
— Ну, это дело обычное. Даже, я бы сказала, ординарное. Рутинное. Нет, говорили сегодня о том, что второгодник Краснов вдруг с какого-то перепугу стал отвечать на «отлично» по всем предметам. И что же это значит?
Она смотрела на меня чуть прищурившись.
— Подействовали меры, предпринятые классным руководителем, — усмехнулся я.
— Да? Неужели?
— Ага…
Я уселся на парту, а она подошла и встала напротив, заглядывая мне прямо в глаза. Сейчас она выглядела… Хорошо она выглядела, привлекательно. Не как занудная училка. Лампы горели только в задней части класса, а здесь, где находились мы, свет был мягким, как в фотостудии. И от этого её кожа казалась гладкой и сияющей.
Волосы немного растрепались, пуговицы на груди были расстёгнуты. Взгляд казался утомлённым и немного улетевшим. Будто она тут не над тетрадками сидела, а не знаю что делала. Стихи писала…
Сдав все свои экзамены, она
к себе в субботу пригласила друга,
был вечер, и закупорена туго
была бутылка красного вина.
— Это не ты написала? — спросил я, прочитав кусочек из «Дебюта» Бродского.
— Одни и те же вещи могут быть и возвышенными, и пошлыми, — чуть смутилась Альфа. — В данном контексте ты балансируешь буквально в миллиметре от того, чтобы не показаться глумливым подростком.
— Не любишь Бродского?
— Ты что, не знаешь, что в коридоре стоит камера? — перевела она тему. — У нас по всей школе камеры.
— Но охранник уже ушёл, а там было темно. Разве возможно было меня опознать?
— Опознать? Конечно, сопоставить с другими камерами и понять, кто там был, не составит никакого труда. А отсутствие охранника вообще не играет роли. Запись ведётся круглосуточно и передаётся в облако.
— Облако? — повторил я. — Век живи, век учись. Здесь сейчас тоже ведётся съёмка?
— Здесь нет. Камера сломалась.
— Получается, тот момент, когда ты включила в коридоре свет, а я стоял у директорского кабинета записался и улетел на облако?
— Да, в облако.
— Полицейское государство в рамках отдельно взятой школы, — хмыкнул я. — Тоталитарный беспредел.
— Но, поскольку, в кабинет Медузы ты не проник и сигнализация не включилась, этот момент останется без внимания. Никто ведь не сидит и не просматривает записи. К ним прибегают только если что-то произошло.
— До чего дошёл прогресс, — второй раз за день повторил я.
На лестнице камер не было, и уйти я планировал через спортзал. Нигде бы и не засветился. В крайнем случае пришлось бы украсть видеокассету с записью. Чего сложного? Но вот взлететь на облако? Это уже был новый уровень.
— Странно, что ты этого не знаешь, — пожала плечами Альфа.
— Да, я другими вещами интересуюсь. Бродским, например.
Она усмехнулась.
— А у Медузы хотел нарыть что-нибудь запретное, чтобы посадить на крючок.
— Зачем? — качнула она головой и уронила на лоб прядку волос, выбившуюся из косы.
И эта прядка… меня прям проняло. Будто из ковша на каменку. Когда пар обжигает до озноба…
— Чтобы она тебя не уволила, — ответил я. — Иначе, как я тут ещё два года без тебя крутиться буду?
Она стояла так близко, что я прямо дыхание её чувствовал и аромат. Немного духов, немного свежести, немного усталости, немного забитой внутрь страсти, немного…
— Эй! — вскрикнула она. — Ты обалдел⁈
Руки сами легли ей на талию. Легли и потянули ближе и…
— Прекрати!
Она вырвалась, щёки зарумянились, глаза вспыхнули. Как хорошо быть таким вот молокососом. Все вокруг юные и красивые. Просто голова кругом. Правда и гормональный фон паранормальный какой-то. Расколбас-балабас…
— Ладно, — улыбнулся я.
Улыбка получилась доброй, а не как у похотливого сатира, так что Альфа чуть успокоилась.
— Мог бы извиниться.
Я покачал головой:
— Так мне ж не стыдно.
— Всё, Краснов. Мне пора. Так что давай, убирайся отсюда. Иди учи уроки. Одного дня сенсационных пятёрок явно недостаточно. Тебе ещё этот дурацкий экзамен сдавать.
— Да я всё выучил уже. Пойдём, я тебя провожу.
— Не «тебя», а «вас»! — сердито обрезала она.
— Лен, ну, мы же не на уроке. Ты вон славная такая, хорошенькая. Как тебя на «вы» называть? Как плохой театр.
— Краснов! — возмутилась она. — Ну-ка прекрати!
— Маме пожалуешься?
— Да!!!
— Своей?
— Что⁈
Она вдруг фыркнула.
— Балбес! Всё уходим отсюда.
Она взяла плащ, но помочь надеть не позволила. Открыла дверь, включила в коридоре свет и выпустила меня из класса. Мы спустились по лестнице и на первом этаже столкнулись со смурным мужичком. Он прошёл мимо, не взглянув в нашу сторону.
— Добрый вечер, — поздоровалась с ним Альфа.
— Это кто? — спросил я.
— Сторож. Не видел что ли его ни разу? Что с тобой, Краснов? В чём-то ты внезапно проявляешь осведомлённость, а элементарные бытовые вещи, связанные с простейшим опытом пропадают из твоей головы.
— Да я из другого времени прилетел, — усмехнулся я.
— Оно и заметно, — покачала она головой. — Ветер у тебя в голове, Серёжа. А может, ты…
Она вдруг снова покраснела.
— Чего? — улыбнулся я.
— Нет, ничего. Всё, я пошла домой. До завтра. И вот что. Не вздумай пытаться вломиться к Медузе. Там и камера, и сигнализация, и вообще. Вмиг вылетишь из школы, да ещё и в полицию загремишь. Понимаешь? Не нужно пытаться мне помочь. Я женщина взрослая, сама разберусь.
Девчонка ты ещё. Малолетка. Женщина взрослая.
— Ладно, — согласился я. — Пойдёмте, женщина, провожу вас.
— Фу… — нахмурилась она. — Звучит некрасиво.
— Ага. Не литературно. Зато жизненно.
Мы двинули по осенней аллее. К вечеру воздух остыл и стал видимым, мутным и дымчатым.
— Надо же, какой туман, — удивилась Альфа. — Будто молоко распылили.
Машины оставляли длинные красные следы, расплывающиеся и медленно угасающие. Вокруг фонарных столбов образовались туманные шапки, не дающие лучам освещать дорогу. Было сыро, но тепло.
  
— Удивительно тёплый вечер, — добавила она.