Второгодка. Пенталогия (СИ)

— Ну, — пожал плечами Кукуша. — Могу попытаться, если надо.
— Попытайся, пожалуйста. Может пригодиться.
* * *
Кукуша подвёз меня к дому. Заехал во двор и остановился.
— А ну-ка… — прищурился я, глядя на место, где планировалась стройка.
Там начали ставить заграждение. Но у плит, почти в том месте, где ко мне вчера подвалил Жека, опять тусовались те же самые гопники.
  
— Пойдём, шуганём шпану. Чего они у меня во дворе тусуют?
— Барыжат, наверное, — кивнул Кукуша, и я его не узнал.
Он превратился в жёсткого, крутого и безжалостного мясника. Ну, чисто по виду. Я даже засмеялся.
— Кукуша, ну ты прямо терминатор. Круто преобразился.
— А я такой и есть, — подмигнул он. — Просто с тобой, становлюсь таким, как меня знал дядька твой.
Мы вышли и твёрдым шагом с целеустремлённым видом двинули к хулиганам.
— Экипаж, стоять! — пробасил я. — Где Кастет?
— Чё? — напряглись молодые бычки. — Да вот он…
Жека повернулся и, узнав меня, сдрейфил. Вернее, сдрейфил он, разглядев рожу, состроенную Кукушей.
— А чирикал, что не ты, — с наездом вытянул я шею, — а кенты твои тебя спалили, Кастет. Ну и чё делать будем? Вот он, Батя. Я ж говорил, что здесь найдём.
Кукуша хмыкнул, вспомнив, наверное легендарного Батю, афериста, разводившего в мои времена лохов на доверии. Был он тоже крупным и полным, и выглядел абсолютным добряком. И, по сути, таким и был, даже сочувствовал своим жертвам. И Кукушу поддерживал, подкидывал баблишко желторотику. А потом сел всерьёз и надолго.
— Да я не Кастет! — с чувством воскликнул Жека.
— Я тебя предупреждал? — выгнул я свою цыплячью грудь колесом. — Я тебе сказал не банковать здесь, потрох? Чё ты зенки лупишь, идол понтовитый?
— Сюда иди, — спокойно, но очень страшно сказал Кукуша и вынул из-под мышки пушку.
Охренеть! Я глаза округлил. Он ведь не говорил про оружие.
— Да я не…
— Сюда иди, — повторил он и щёлкнул предохранителем.
У Жеки, кажется, ноги подкосились, как у кролика перед лицом удава.
— А вы, циркачи, в натуре, — процедил Кукуша. — Растосовались-на, мухой! Двигайте колёса!
Кукуша выглядел максимально авторитетно и зловеще, поэтому гопники не артачились, не вступали в прения и не раздумывали, а быстро развернулись и дали дёру. Все, кроме Жеки. Потому что его Кукуша сгрёб своей могучей ручищей и потащил к машине.
— Пристегнись! — велел он, засадив его на переднее сиденье и бросил мне. — Петлю накинь!
— Не надо! Пожалуйста! Я вообще не Кастет! Честное слово…
Я уселся сзади, нашарил в кармане переднего кресла верёвку и накинул Жеке на горло.
— Далеко не поедем, Батя, — сказал я. — Вон там за деревьями встанем, и никто не срисует. А этого потом в котлован сбросим.
— Да я не Ромка… — заголосил Жека, понимая, что дело приняло очень серьёзный оборот.
— Да мне без разницы, — равнодушно ответил Кукуша.
— Всё равно, волна пойдёт, — хмыкнул я, — что вместо Кастета Жеку мочканули. Эффект тот же. Даже сильнее. Кастет свалит, а остальное — круги на воде. Ты под кем ходишь?
— Да мы с пацанами сами по себе…
— Нихера себе, как это сами? А дурь где берёте?
— Да тупо у цыган покупаем, а потом толкаем.
— Так ты под Нико значит?
— Нет, он не знает, что мы барыжим.
— Ничё вы рисковые. Никого не боитесь, да?
— Да мы же так, чисто децел, мало совсем…
— Ну и чё, — повернул к нему свирепую рожу Кукуша. — Как оно, за децел копыта откидывать? Прикольно?
— Да за что⁈
— Давай! — скомандовал мне Кукуша. — Чё с ним всю ночь сидеть?
Я потянул за верёвку. Не сильно, совсем чуть-чуть, но атмосфера была такой, что Жека уже не понимал, сильно или нет.
— Да вы чё! — заорал он! — Я не буду больше! Я вообще уеду! Отпустите! Я не Кастет!
Я ослабил.
— Ты откуда сам? — спросил я.
— С Кировского!
— Бать, ну чё?
— Как хочешь, — пожал плечами Кукуша.
— Слушай сюда, Жека Кастет, — на ухо ему прорычал я. — Чтоб мы тебя больше здесь не видели. Сиди в своём Кировском, понял? И не вздумай барыжить. Телефон диктуй.
— За… за… чем…
— Если обоссышься в тачке в собственной моче удавлю! — рыкнул Кукуша. — Понял, чухан?
— Д… да…
— Говори телефон! Когда понадобишься, я тебя дёрну. Будешь шифроваться, не возьмёшь трубу, пожалеешь. В следующий раз не соскочишь. Точно завалим! Если узнаю, что дурь толкаешь — то же самое!
Кукуша сунул ему под нос кулак и тот закивал и начал всхлипывать. Я сдёрнул верёвку и гаркнул ему в ухо:
— Пшёл!
Жека выскочил, как пробка и дал такого стрекача, что любо-дорого.
— Странно, — покачал я головой. — Их там было пятеро, у них забрали кента, и никто даже не вступился. Как так, дядя Слава? Я чего-то не понимаю?
— Шакалы, — развёл он руками. — Каждый за себя, на остальных плевать. Сейчас ведь много такого стало. Но, с другой стороны, я же с пушкой, как-никак. А ты откуда про Батю знаешь? Я чуть не заржал. Предупреждать же надо.
— Кто же про Батю-то не знает, — усмехнулся я. — Слышал, что…
Я не договорил. Синий сполох разрезал темноту двора. Коротко взвизгнула сирена. Лучи от фар ударили нам в борт. Кукуша обернулся ко мне, и сейчас в остром свете лучей его лицо действительно напоминало звериное.
— Погнали, — кивнул я. — Чего ждёшь, Кукуша?
— Не уйдём, племяш…
  
11. Кукушкина игрушка
 
Кукуша завис, словно окаменел, а ментовской бобик медленно двинулся в нашу сторону.
— Приехали… — просипел он, и я заметил, как блестит его лицо от выступившего пота.
Ну да, за ствол ему сейчас впаяют конкретно, после его-то ходок.
— Погнали! — крикнул я. — Ты чё стоишь?
— Там не проехать… — растерянно ответил он.
Голос показался безжизненным и потухшим.
— Дай мне ствол и сдай назад на пару метров! — скомандовал я.
Он послушно выполнил команду. Я открыл окно и аккуратно закинул пистолет в железную облезшую урну, стоявшую здесь минимум тридцать лет. Пушка глухо грохнула, ударившись об металл.
— Потом достанем, кивнул я и, вытянув руку, повернул зеркало так, чтобы было видно машину сзади.
— Будь готов, — сказал я. — Они сейчас выйдут и пойдут к нам. Когда приблизятся — газуй. Я дам команду. Выскакивай вперёд прямо на газон и рви между тех двух деревьев, ты понял? И сразу за дом, там налево. Вдоль дома идёт тропинка, но рядом полоса плотной земли. Прямо вдоль дома чиркнем, а потом сиганём направо, между садиками! Я покажу, не парься. Готов? Да очнись, Кукуша! Уйдём! Отвечаю! На счёт три, понял?
Уазик остановился, хлопнули двери.
— Выходим из машины! — крикнул мент и вразвалочку двинулся к нам. — Алё! Мотор глуши!
Рядом с ним шёл второй. В машине, наверное остался водила, с моего места видно не было.
— Раз, — сказал я и повернулся, глядя уже через стекло. — Два. Два на ниточке. Два на сопельке. Три! Пошёл!!!
Машина рванула вперёд, вылетела на газон и, едва не задев, пролетела между двумя тополями. Менты закричали, но мы рвали вперёд, не останавливаясь.
— Сюда-сюда-сюда!!! — показал я направление пальцем.
— Вот же дорога… — мотанул головой Кукуша.
— Нет! Делай, как говорю!
Он послушно крутанул баранку, проскакивая между кустарниками и стеной дома, и оказался на тропинке, буквально зажатым между домом и газовой трубой, идущей вдоль забора детского сада.
— Погнали-погнали-погнали!
Ментов пока видно не было. Похоже, они помчались вкруг двора, чтобы перехватить нас на той дороге, куда хотел соскочить Кукуша.
По днищу глухо стукнуло.
— С-с-с… — прошипел он. — Камень.
— Так, притормози… вот тут направо!
Труба в жестяном оцинкованном кожухе уходила вверх, открывая проход.
  
— Сюда, да! Прямо под трубу.
Кожух блеснул в свете фар, став похожим на двери в таинственный портал.
Сзади снова замелькали синие огни. Менты успели объехать двор и теперь выскочили на ту же тропу, только далеко позади нас. Через три дома.