Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Я тоже хочу, – усмехнулся я.
– А я говорю без шуток, – возразил Сергеев.
– И я говорю без шуток, – похлопал я его по руке. – Какие могут быть шутки с такими людьми? Но сейчас, Сергей Сергеич, партия требует следующего шага.
– Какого?
– Есть у меня на примете одна девочка.
– Ха! Насмешил! – воскликнул Сергеев. – У кого из нас нету на примете девочек? И не по одной, скажу тебе. У меня знаешь сколько на примете этих девочек? Но хохма в том, что я‑то смотрю на них теми же глазами, что были у меня миллион лет назад. А они видят во мне старую развалину.
  
– Это диалектика. Но я о другом. Я говорю сейчас о том, что хочу раскрутить одну девицу, вывести её, так сказать, в большую жизнь. Запустить в космос, понимаете?
– Это мне напоминает сюжет Пигмалиона, – засмеялся Сергеев.
– Если вы про версию Бернарда, то не совсем. Учить манерам и культуре речи я её не буду. Давайте начнём с того, что создадим благоприятное мнение о ней.
– У кого?
– У всех читателей ваших статей. Кстати, можем пока воспользоваться этой же площадкой, Петрушкиной.
– Ну, можем, конечно. Эффект получился неплохой, честно говоря, – усмехнулся Сергеев. – Резонанс пошёл. И даже больше, чем от статьи, подписанной мной лично.
– Нет‑нет, не прибедняйтесь. Статьи, подписанные вашим именем, стоят ещё больше.
– Ладно, не лизоблюдствуй. Что это за девочка? Чем она занимается?
– Она следачка в СКР.
– О‑о‑о… Юноша решил вступить в большую политическую игру?
– Ну, не то чтобы в большую, но мне бы хотелось, чтобы у этой девицы было побольше веса, сейчас её притесняют на работе, а мы сделаем о ней материалы, как о надежде отечественной юриспруденции, надежде и звезде. О её бесконечных успехах, огромном потенциале и невероятно прекрасном будущем. И я бы даже хотел, уважаемый Сергей Сергеич, сделать не одну статью, а несколько, серию, замахнулся бы даже на федеральный уровень. Представляете, её сейчас обижают, а если о ней напишет центральная пресса, обратит внимание какой‑нибудь высокий чин? А если пригласит на ток‑шоу популярная говорящая голова?
– А зачем тебе?
– Как зачем? Затем, чтобы её труднее было сковырнуть в случае чего.
– Ты её хочешь на Щеглова натравить?
– Ну почему только на Щеглова? Знаете, сколько вокруг нас упырей, на которых можно было бы её натравить?
– Ой, помолчал бы знаток. Я‑то уж получше тебя знаю. Не первый год плаваю в этом болоте.
– Ну вот. Как вам идея? Хотите стать демиургом?
– Соблазнительно, – усмехнулся Сергеев. – Если, конечно, она ничего так себе.
– О, да, она очень ничего. Этакая дикая штучка. Но при всём уважении, вам не светит.
– Почему это? – нахмурился он и шмыгнул носом‑картошкой.
– Больно строга, – засмеялся я.
– Это мы ещё посмотрим, – хмыкнул он и разгладил пальцами брови. – Я, конечно, не красавчик и не такой уже юный, как некоторые здесь присутствующие, но зато мой самый сексуальный орган развит посильнее твоего, хе‑хе.
Я засмеялся.
– А ты не смейся. Знаешь, какой самый сексуальный орган у мужчины?
– Мозг.
– Твою мать, как ты узнал, засранец?
– Просто я им пользуюсь, – подмигнул я.
– Ладно, Мишка, давай, наливай, – махнул рукой Сергеич.
– Хорош пить, вы что опять бухать собрались?
– Хорошее дело на сухую не начинают, – возразил он. – Присылай мне информацию об этой девице, и я посмотрю, что можно сделать.
– Пришлю, но вы оцените красоту идеи. Вы своим словом не просто волнуете сердца людей, но создаёте сущность, которая, по сути, до вас не существовала.
– Ладно, хорош мне лапшу на уши вешать. Миша, наливай, сказал!
От Сергеева я пошёл на тренировку и потренировался сегодня неплохо. От души. Даже несмотря на бессонную ночь и изнурительные физические нагрузки. После тренировки по традиции заглянул к Кукуше, выпил квасу и засобирался домой. Он, впрочем, тоже уже уходил, оставляя стойку на Любу, потому как был сейчас человеком практически семейным.
– Пойдём к нам ужинать, – пригласил он.
– Спасибо, дядя Слава, но нет, у меня сегодня дискач в школе, а ещё надо дома завалы разгребать.
– Ты ещё не разгрёб? – удивился он.
– Ну, а когда бы я успел‑то?
– Ну да, ну да. Ну ладно, давай. Если передумаешь, приходи, мы будем рады.
– Договорились.
Передумывать я не собирался, поэтому позвонил по пути Насте и спросил, не желает ли она принять участие в ликвидации последствий землетрясения, произошедшего у меня дома. Она засмеялась, сказала, что через часик забежит и, так и быть, окажет гуманитарную и не только гуманитарную поддержку пострадавшей стороне.
На сердце было спокойно и легко. Мысли, связанные с вопросами стратегии и тактики меня, конечно, не покидали, но сегодня я решил сделать выходной и позволить себе немножко проветрить голову, сходить на школьный вечер, понаблюдать, как развлекается современная школота.
Я зашёл во двор, свернул к подъезду и увидел напротив входа большую дорогую машину с чёрными стёклами. Как раки, по словам одного из персонажей Евгения Евстигнеева, означали скорую драку, так и большой чёрный джип напротив моего подъезда означал очередной шухер.
Примета меня не обманула. Когда я проходил мимо, тёмное тонированное стекло опустилось вниз, и из него выглянул Князь.
– Эй, Крас, – позвал он.
– Здорово, Княже, – кивнул я. – Ты чё не позвонил? У меня сейчас времени нет, сорри, братишка.
– Придётся найти время, – сказал немолодой цыган, выходя из‑за руля. – Вопросики появились.
– Ну какие вопросики, ребят? – усмехнулся я. – Я школьник. Сегодня каникулы начинаются. Дайте отдохнуть по‑человечески.
– Отдохнёшь на том свете, – сурово сказал водитель. – Двигайся, Жан. Давай, Крас, залезай.
– Не, батя, так не пойдёт. Надо было позвонить заранее, а так у меня уже есть планы.
– Барон новый хочет с тобой познакомиться, – сообщил водила так, будто барон был царём‑батюшкой. – И спросить кое‑что.
– Что спросить? Жан всё знает. Без меня объяснит.
– На Жана стрелу переводить не надо. Он за себя сам ответит, а ты за себя ответь.
– И что за вопросы? – приподнял я брови.
– Вопросы наши за Афганца, за мента областного и за Лёшку Бомжа.
– Что‑то стрёмные вопросы у тебя, папаша, не по теме, – нахмурился я и отступил, а в груди вспыхнул огонь и, к сожалению не такой, как прошлой ночью…
Но отступать‑то было некуда, потому что сзади ко мне подошли ещё двое крепких парней.
– Давай‑давай, не привлекай внимания! – подмигнул коренастый водитель и отвёл в сторону полу кожанки.
За пояс джинсов был засунут «Макар».
– Жан, опять подстава? – подмигнул я.
Тот виновато опустил глаза и отвернулся.
5. Сияющие огни
Я бы не сказал, что Жан выглядел виновато. Возможно, мне просто показалось. Он глянул на меня, и сейчас его взгляд казался отрешённым и безразличным, как будто он думал о чём‑то своём.
Парни, которые подперли меня сзади, обхлопали карманы и вытащили три телефона.
– О, ничего, ты прям телефонист! – усмехнулся коренастый водитель. – Связной, давай, забирайся.
Я обернулся и глянул на окна. Соломка был на стреме. Внимательно наблюдал и, скорее всего, уже записал номер. Правда, что мне с того, что зашуганный и перебоявшийся за последние дни Соломка заметил и запомнил, когда и с кем я уехал? На его преданность расчёта не было. Так, в случае когда лично ему ничего не будет угрожать, он, конечно, поможет. Но на серьёзный союз рассчитывать не приходилось. Я, вообще‑то, и не рассчитывал с самого начала. Я этих людей повидал немало.
  
Что касается Жана, то и с ним было всё понятно с самого начала. Ну, вернее, было несколько вариантов, несколько возможностей развития событий. И тот, что вырисовывался сейчас, казался наиболее вероятным, самым простым и очевидным из всех.
– Ну чё, как сам? – кивнул Князь, когда мы тронулись и выехали из двора.