Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Ну хорошо, лады, – согласился он. Может, и правильно.
Он уселся в мою ласточку, кое‑как угнездился на сиденье и покачал головой. Но от комментариев воздержался. Мы подскочили к его гаражу, он вышел открыл маленькую дверку, запустил меня внутрь и задвинул изнутри засов. Включил свет.
Внутри было холодно, пахло пылью и подвалом.
– Мой рабочий кабинет, – сказал Кукуша. – Мастерская. Видишь, трещина пошла? Влага попадает, бляха, плесень появилась. Надо весной будет как‑то выводить эту гадость.
  
Он показал на небольшую трещину на кирпичной стене, возникшую под потолком. Я огляделся. В гараже был идеальный порядок. В задней части имелся стеллаж во всю стену с коробками, фанерными ящиками и банками с соленьями.
– Это Лариса уже накрутила, – кивнул он на банки. – Когда успела, я прям сам не понял.
– Хозяйственная, это ж здорово, – улыбнулся я.
– Ну, типа… У меня тут небольшой склад, короче, и кое‑какое оборудование хранится.
Кукуша подошёл к стеллажу и вскрыл одну коробку.
– Может пригодиться, если нужно будет вскрыть тачку, – объяснил он, доставая коробочку с проводами. – Я по этому делу не спец, но кое‑что умею. Думаю, сообразим, что к чему. Чего там, Крузак ты сказал?
– Крузак.
Позвонила Жанна. Говорила опять отрывисто и украдкой, быстро продиктовала адрес и сразу отключилась.
Кукуша взял необходимые причиндалы, какие‑то щупы, датчики, засунул всё в сумку, с какой ходят электрики, вышел, забросил её на задний диван в мою тачку и закрыл гараж.
– Погнали!
Через полчаса мы подъехали к дому Раждайкина, встали в стороночке, чтобы не отсвечивать и притаились. Дом был новый, не то чтобы элитный или как сейчас говорили премиум‑класса, но очень солидный. Охраны не было но имелись подземная парковка и камеры. Камер было дофига.
– Ну что за времена, дядя Слава, – покачал я головой. – Даже нельзя дело нормально сделать.
– В смысле? – нахмурился он.
– Да камеры кругом. Шага не ступишь, чтоб тебя не почикали.
– А, да, это ты точно подметил, – кивнул Кукуша. – То ли дело раньше. Делай, что захочешь, и хрен тебя кто найдёт.
– Раньше всё лучше было? – подмигнул я и достал телефон. – Ладно, позвоню одному крутому чуваку, поинтересуюсь, что тут можно сделать.
Я набрал номер Миши айтишника, нашего генсека.
– Товарищ генеральный секретарь, здравствуйте.
– А, Серёга, здорово. Как жизнь?
– Слушай, Миш, жизнь прекрасна и удивительна, но дело не в этом. Мне нужно зайти в один дом, чтобы меня не спалили. А тут кругом камеры понатыканы. Ты не можешь случайно сделать что‑нибудь с этим?
– Ну блин, Серёга, я тебе чё заклинатель всех камер в мире?
– Ну, хоть попробовать‑то ты можешь?
– Ну… могу… Говори адрес. Я, конечно, попробую сейчас, но не обещаю. Предупреждаю сразу. Совсем не факт, что подключусь.
Я сказал адрес, и он отключился.
Время тянулось медленно. Сгущались сумерки. Осень переходила в ту стадию, когда вот‑вот начнётся зима, а может и не начнётся, а может и не вот‑вот. В любой момент мог ударить мороз или высыпать снег. А могло случиться всё наоборот – пролиться дождь, а потом выглянуть солнце, и снова напустить на нас тепло. Ждать можно было всё что угодно, а я ждал Раждайкина.
Через полчаса позвонил Михаил.
– Нет, Серёга, нет, – сразу заявил он. – Ничего сделать не смогу. По этому адресу у них локальная какая‑то система, и я к ней не в силах подключиться. В принципе я бы смог, если бы был на месте с определённым оборудованием, понимаешь? Только вот оборудования у меня этого нету. То есть, в любом случае, если это нужно, то я закажу, но надо ориентироваться на следующую неделю. Не раньше.
– Я тебя понял, Миша, – сказал я без особой радости в голосе. – Большое спасибо. Посмотрим, надеюсь, что до следующей недели тянуть не придётся.
Он отключился, а мы остались ждать. Ждать, как настоящие сыщики в засаде. Стемнело. Заезжали и выезжали из гаража машины. Выходили и заходили в подъезды жильцы. Носились дети. А Раждайкина всё не было и не было.
Наконец, Альберт Маратович нарисовался.
– Вот он, – кивнул я на чёрный крузак.
– Ну… с крузаком‑то мы справимся, – кивнул Кукуша. – Как к нему только подобраться? Можно было бы подождать, пока кто‑то зайдёт в подъезд, проскочить вслед за ним, а потом спуститься в гараж. Но ты ж понимаешь…
Я понимал. Мы оба понимали.
Между тем, Раждайкин бросил машину у подъезда. В гараж заезжать не стал. Вышел и зашёл в дом, а пыльная тачка осталась стоять под фонарным столбом, освещённая оранжевым светом. На виду у всех. Мимо неё ходили люди и ездили другие машины, но самое неприятное заключалось в том, что она стояла как раз напротив видеокамеры.
– Ты знаешь, вот этих камер понатыкали везде, конечно, – покачал головой Кукуша, – но далеко не все из них подключены. Часто просто муляжи. Понимаешь?
– Но рисковать же не будешь. Как проверить?
– Но рисковать не будешь, – кивнул он, подтверждая мои слова. – Проверять на своём опыте дело то ещё… Ну подождём, значит. Судя по всему, он выбежал ненадолго… Если что, ночью снимем камеру и фонарь к херам.
– Не, так не пойдёт, – ответил я. – Он сразу догадается, в чём дело. Он знает, что теперь пушка у меня. Не тупой. Поймёт, что я пытаюсь вернуть подарочек ему.
– Ну да, ну да, ну да, – согласился Кукуша, помотав головой.
Вскоре Раждайкин показался снова. Он вышел из дома, впрыгнул в тачку и поехал.
– Ну что, поедем за ним, – кивнул я и выехал следом.
Машин на улице было ещё много, поэтому в глаза мы ему броситься не должны были. Он ехал минут двадцать и свернул на большую парковку к торговому центру. Здесь располагались два больших гипермаркета, рынок, огромный строительный магазин, центр бытовой техники и электроники и ещё куча всего другого.
Поэтому народищу тут была целая куча. Люди сновали туда‑сюда, покупали, грузили, отъезжали, сигналили, ругались, курили и всё такое прочее. Одни уезжали, другие приезжали. Короче, Вавилон.
Раждайкин проехал подальше, вглубь и остановился рядом с павильоном с фермерскими товарами. Он бросил машину на свободном месте перед входом, но только зашёл не туда, где рынок, а в дальнюю отсюда дверь, туда, где был большой пивной ресторан.
– Ну что… – сказал Кукуша, – вон там видишь камера? Так… А с этой стороны никого нет и вот если…
Он не договорил и замолк, наблюдая, как на место, куда он показывал пальцем въехала грузовая «Газель» и закрыла «Крузак», отрезая его от камеры.
– Видал⁈ – радостно воскликнул дядя Слава. – Фартит, племяш! Сечёшь?
Слева стоял блестящий футуристичный «китаец». К нему подошёл солидный дядька, сел за руль и уехал. А вместо него тут же подкатил второй фургон.
– Сейчас начнут разгружаться, – пояснил Кукуша. – У рыночных нет своей отдельной погрузки‑разгрузки.
И действительно, и в том и в другом фургоне открылись двери и водители начали выгружать коробки.
– Ну всё! – обрадовался дядя Слава. – Погнали. Ты на стрёме, а я здесь, на корме. Смотри не светись перед камерой.
– Окей.
Я прошёл и встал перед левым фургоном таким образом, чтобы было видно выход из пивной и чтобы можно было сразу увидеть, когда появится фигурант. Пивная находилась на самом углу и оттуда свою машину Раждайкин видеть не мог.
Кукуша быстро рванул к багажнику и приладил свою приблуду. Широкой спиной он поставил барьер для прохожих и грузчиков. Поэтому, что он делал, никто не видел и внимания на него не обращал.
Было темно, холодно, люди торопились сделать свои дела и разбежаться по домам. Всё выглядело вполне спокойно. Спокойно и тихо. Мышь под ложечкой чувствовала себя неуютно, но более‑менее спокойно…
  
Прошло минуты три, и я глянул на Кукушу. Он прищурился, приоткрыл дверку багажника и, чуть наклонившись вперёд просунул внутрь руку. И в этот самый момент я услышал голос!
Эпическая сила!
Голос этот принадлежал Раждайкину. И шёл он совсем не от пивной, а с совершенно другой стороны. Раждайкин в этот момент находился прямо за фургоном. От Кукуши его отделяло не более пяти шагов.