Второгодка. Пенталогия (СИ)

— Погнали? — тихонько спросил Кукуша.
Он, кажется был смущён оборотом, который принял разговор с копщиком.
— Сейчас…
Он повернулся, чтобы глянуть, куда я так внимательно смотрю, но кроме куста ничего не увидел.
— Чё делать будем? — вздохнул он. — Про бабки Круглый не говорил раньше.
— Подумаем, — ответил я, не отрывая глаз от шиповника. — Давай к дядьке моему подойдём. Он же здесь лежит?
  
— Да, тут рядышком.
Сердце сжала железная рука.
— Я вечно на кладбищах сориентироваться не могу, — кивнул я и снова увидел Катю.
Она понуро возвращалась к машине. На нас даже не глянула, хотя прошагала всего в нескольких метрах. Села, хлопнула дверью, завелась. Я дождался, пока она отъедет и поднялся.
— Пойдём.
— Иди, там по дорожке, не пропустишь, — кивнул Кукуша и вытер лоб платком. — Я развернусь пока. Если там Панас лежит, не буду даже ноги бить. Конченый был отморозок.
— Лады, — ответил я и двинулся туда, где стояла Катя, уже понимая, что она приходила ко мне.
И не просто приходила, а бывала регулярно. А это значило… что она конечно же соврала, сказав, что не раскаивается в предательстве. Чтобы напиваться через тридцать лет после того что было, нужно иметь очень вескую причину. Поэтому…
Я остановился и покрутил головой. Она стояла явно здесь. Вот шиповник, вот бэха, вон лавка. Но моей могилы здесь не было.
— Дальше, дальше! — помахал мне Кукуша, который подошёл к своей тачке. — Туда, за ёлку, метров пятьдесят по правой стороне.
— Ага, — кивнул я, соображая, в чём дело и…
Меня будто молния поразила. Ни портрета, ни эпитафии, ни гранита, ни мрамора. Дешёвый, много раз крашеный железный памятник и скромная табличка из нержавейки. Не поверив своим глазам, я ещё раз прочитал выгравированную на табличке надпись. И ещё раз. И ещё…
Я резко повернулся, желая увидеть машину Кати, но её и след простыл.
— Заводи, Кукуша! — крикнул я, бросаясь к нему. — Погнали за той белой тачкой!
  
9. Кое-какие подробности
 
— Да разве ж мы догоним? — взволнованно покачал головой Кукуша. — Мы ведь не знаем, куда она двинула!
— Догоним, — уверенно кивнул я. — Она не успела ещё далеко отъехать, а дорога тут одна. Погнали!
Движок взревел и, нарушая все правила приличия и скорбную тишь погоста, бэха Кукуши с рёвом рванула по центральной аллее. Мы выскочили из ворот и погнали вдоль лотков, коробейников и ларьков с сопутствующими товарами, облегчающими живым мысли о неотвратимости финала.
Дорога шла по нахаловке. Далеко впереди виднелись белокаменные стены новостроек, а тут кругом были картины запустенья, с покосившимися избами, угольным чадом и похожими на тени жителями. Этот мрачный район показался мне вневременным пограничьем, делающим переход из яркого и сумбурного мира живых в царство мёртвых не таким резким.
— Вот она, — просипел Кукуша, кивнув на появившуюся белую корму. — Лексус. Зачётное тачило. Кучу бабок стоит. Не меньше пятнадцати лямов.
— Подрезай, дядя Слава, — внешне спокойно скомандовал я.
Внешне… А вот внутри у меня было совсем неспокойно. Просто пипец, как неспокойно. У меня там и бомбы рвались, и противопехотные мины. Я едва сдерживался, чтобы не подгонять и не орать на Кукушу.
— Как в старые добрые, да? — прорычал он, наваливая газу, а я отчётливо представил, что сейчас произойдёт.
Кукуша выскочит на встречку, обгонит «Лексус», резко бросит тачку вправо, подрезая и преграждая путь Кате. Раздастся визг тормозов и протяжный вой клаксона. Я выпрыгну весь такой заряженный и взведённый. И брошусь к ней. Рвану ручку, но дверь окажется закрытой.
— Открой! — заору я, а она испугается и будет таращиться, ничего не понимая. Потом очухается, схватится за телефон, начнёт беспорядочно тыкать пальцем, пытаясь взять себя в руки и вызвать ментов.
Я скажу, что одноклассник Мэта, она вспомнит или не вспомнит, может, откроет, а, может, я выбью это дурацкое стекло и вытащу её наружу. Или просто сломаю себе руку. И для чего это всё? Для того чтобы задать тупой и никчёмный вопрос. Хрен ли дёргаться, и так всё ясно.
На нержавеющей табличке была указана дата рождения — пятнадцатое ноября девяносто пятого. Фамилия, как и у Кати — Шалаев. И это значило, что если ребёнок был нормально доношен, его отцом должен быть я. Такая вот математика. Да только имелся один существенный нюанс…
— Погоди, дядя Слава, не обгоняй, — скомандовал я.
Я зажмурился и стиснул зубы, пытаясь погасить своё подростковое пожарище. Вот сука, я уж забыл, как в этом возрасте колбасит. Химия-химия, все от нервов синии…
— Точно? — уточнил он, не показывая удивления.
— Ага, — кивнул я. — точно. Ты не подкинешь мне пару монет до получки?
Он засмеялся. А я прикусил губу. Но надо было что-то с этим делать. Нельзя же так на любой поворот судьбы реагировать, правда? Нельзя.
Кукуша вытянул из кармана несколько сложенных пополам красных купюр. Отделил одну и протянул мне.
— Не вопрос, племяш. Держи, считай, подарок.
— Благодарю, — кивнул я. — Отдам сторицей. Тормозни за ней на каком-нибудь светофоре, когда остановится, лады?
Он молча кивнул.
— Знаешь каких-нибудь нарколыг? — спросил я.
— Чего? — нахмурился он и полоснул неприязненным взглядом. — Тебе что ли?
— Не дилеров, не курьеров, а серьёзных игроков? Знаешь, кто тут у нас промышляет этой дрянью? Только не цыган.
— Ну… так-то серьёзные люди все знают, — кивнул он. — А зачем тебе?
— А знаешь кого-то, кто на них выходы имеет?
— Хм… — он задумался. — Думаю, найдётся человечек. Да зачем тебе?
— Думаю, заскучал ты без дядьки моего, а? Не желаешь стариной тряхнуть?
Он внимательно на меня посмотрел, будто в первый раз увидел и кивнул:
— Думаю, круговерть какая-то рисуется. Бешеный — мне, я — тебе. Закон сансары. О, встала. Красный!
— Ага. Включи аварийку и останься здесь, когда зелёный загорится. Понял? Типа завестись не можешь. Один светофор подожди, а потом уже езжай. Всё, я погнал. Позвоню потом.
Я выпрыгнул из машины и подскочил к «Лексусу», прямо к водительской двери. И сразу постучал. Катя, сидевшая задумавшись, дёрнулась, испугалась и уставилась на меня.
Я улыбнулся и показал, чтобы она приоткрыла окно. Она чуть опустила стекло, на полсантиметрика, и настороженно нахмурилась.
— Катя, привет. Я Сергей, одноклассник Матвея. Я вчера к вам домой приходил. Помнишь меня?
Она прищурилась, выискивая в закутках памяти информацию обо мне, но там, судя по всему, висел густой туман.
— И чего тебе надо? Зачем приходил?
— Да, неважно уже, с Мэтом надо было переговорить, — засмеялся я. — Я сейчас на кладбище был, возвращался домой уже, но такси сломалось. Вон сзади стоит, мигает. Можешь, меня до центра подкинуть? Ну или, куда удобно будет.
Она полностью опустила стекло, посмотрела в зеркало, посмотрела на меня. Прищурилась.
— Ты сама просила, на «ты»… — развёл я руками.
Сзади донеслись гневные сигналы. Уже загорелся зелёный, и народ проявлял нетерпение.
— А знаешь, — прищурилась она, будто взвешивала за и против — давай.
Я быстро обежал машину спереди, открыл дверь и забрался внутрь. Катя притопила, и тачка рванула, как ракета. Я обернулся и посмотрел назад. Кукуша стоял у своей бэхи и махал руками.
— Как тебя… Сергей?
— Точно, — усмехнулся я.
— Так ты на кладбище что ли был?
— Да, у меня там дядя похоронен.
— Надо же.
— А ты к кому ездила?
— Я-то? — вздохнула она. — Да у меня там кого только нет.
Родственников у неё не было, вообще-то, только родители, и то не здесь, а в области. Может, перевезла, конечно…
  
— Понятно, — кивнул я. — А ты мимо меня прошла и не заметила. Я там сидел за столом напротив мемориала. Разговаривал с работягами. Надо оградку покрасить, да ещё кое-что сделать…
— Вот, кивнула она. Мне тоже надо.
— Да, дела житейские, как говорится. Знаешь, к кому там обращаться? Я могу контакт дать.