Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Но в школу прийти придётся, потому что в этот день мы решили устроить экзамены.
Приходите к восьми, как обычно, расписание будет вывешено. Экзаменов будет всего три. Проходить они будут в виде тестов. Вот и всё. А теперь занимайтесь, больше вас не отвлекаю.
– Капец, – помотала головой Грошева. – Ты же получается, прямо с самолёта на экзамены попадаешь.
– Ну, а что поделать, – пожал я плечами. – Ты про подарок случайно не подумала? А то завтра у меня последний день перед поездкой…
  
– В общем, – сказала Анна Рекс и, оттопырив губу, дунула наверх, сдувая чёлку. – Короче, Ангелина твоя занималась укулеле.
– Чем‑чем?
– Укулеле. Ну, такая гавайская гитарка, как игрушечная.
– Откуда знаешь? – нахмурился я.
– Так это все знают, вся школа. Она на каждом школьном мероприятии выходила со своей мандолиной и тренькала. Ты что, сам не помнишь?
– А, ну, да, что‑то такое было… – кивнул я.
– Грошева, Краснов, потише, – одёрнул нас химик.
– Ну вот, короче, – проговорила она шёпотом. – Я нашла антикварную укулеле на Авито. Смотри, какая красивая.
Она показала свой телефон, и на экране возникла маленькая четырёхструнная гитара. Действительно, выглядела она очень красиво. Инкрустированная перламутром, с тёмным матовым деревом и старинной формой грифа.
– Состояние прекрасное, – пояснила Грошева и глянула на химика
Он увлечённо исписывал интерактивную доску формулами.
– Так что я списалась с продавцом, – кивнула Аня. – Он готов подвезти в аэропорт и получить наличными.
– Отлично. А ещё какие‑то варианты есть?
– Были, – пожала она плечами, – но если честно, всякий скам. Я их все забраковала. А вот это считаю прям нормальный подарок. Оригинальный. Без выпендрёжа и явно недешёвый. Будешь королём гавайской вечеринки.
– А ты думаешь, что вечеринка будет гавайской?
– Ну а вдруг? – хмыкнула она. – Кстати, про вечеринку. А ты думаешь заявиться туда вот в этих джинсах, кроссовках и в этой куртке?
Я опустил голову и посмотрел на себя.
– А я, честно говоря, даже не думал про это, – пожал я плечами.
– А тебе там, типа в приглашении, не написали, какой будет дресс‑код?
– А что это такое дресс‑код? Да, там что‑то такое было. Дресс‑код… блин…
Я порылся в телефоне.
– А, вот… Смарт кэжуал. Это что значит? Я забыл загуглить.
– Ну, учитывая уровень праздника, я бы на твоём месте приобрела какой‑нибудь пиджачок, рубашечку и туфли. И джинсы тоже.
– А что, так сильно колхозно?
– Ну, если честно, да, – виновато кивнула она.
– Ёлки, – сказал я и задумался.
– Можно было бы, конечно, заказать что‑нибудь на ВБ, но уже не успеют доставить. Надо было тебе раньше сказать, но я сама только сейчас поняла. В принципе магазин приличный есть, напротив драмтеатра. Цены там космическо‑тропические но не самые. Но готовься раскошелится, если не собираешься становиться достопримечательностью вечеринки.
– А ты можешь со мной сходить, помочь мне выбрать что‑нибудь в тему?
Она удивлённо глянула на меня и сначала даже не нашлась, что сказать в ответ.
– Ага, я та ещё модница, – кивнула она, подумав, но по голосу мне показалось, что она обрадовалась этой просьбе.
– Пойдём сразу после уроков?
– Ну пойдём, ладно, – пожала она плечами – Попробуем в две головы что‑нибудь придумать.
Потом я уже подумал, что можно было бы обратиться к Алисе, но поскольку она оскорбилась моим отказом посетить её показ, скорее всего отказалась бы. Ну а Настю я даже и не рассматривал. Лучше всех и проще всего было бы пойти с ней, но мне не хотелось её огорчать и заставлять ещё больше ревновать, наряжая меня для отправки к Ангелине. Помню, их встреча в подъезде не была особо радостной.
В общем, мы пошли меня одевать. Правда, когда я увидел цены, у меня глаза на лоб полезли. Но деньги были, хотя выбрасывать их на барахло не входило в мои обычные привычки. Анька заставила меня перемерить дюжину джинсов, несколько рубашек и пиджаков, а также курток. В итоге у меня появились джинсы, туфли, пиджак, три рубашки и куртка.
– Да ладно, – успокоила меня она. – Не переживай, это же не на один раз. Будешь теперь модничать.
– Хо‑хо, – засмеялся я. – Это точно. Ладно, давай. Теперь ты.
– Что? – не поняла она.
– Выбирай себе.
– Ты чего, ку‑ку, что ли?
– Ну не зря же ты со мной мучилась. Хочу купить тебе платье красивое.
– Какое платье! – возмутилась она. – Я в платьях вообще не хожу.
– Девушка, – подозвал я продавца.
– Помогите мне для подруги платье выбрать, пожалуйста.
– Да не хочу я платье!
– Хочешь, хочешь, не знаешь просто пока. Давайте платье. Джинсы. И что ты любишь? Толстовку ей дайте. Но платье обязательно!
Впрочем, увидев на ней несколько платьев, я понял, почему она отказывалась. На её худющей фигуре они висели как на вешалке. И я сдался. Но широкие джинсы, кроссы и толстовку мы взяли. С деньгами у них в семье, похоже было не очень, если судить по тому, как она обычно одевалась…
– Слушай, мне так неудобно, – сказала она, когда мы вышли из магазина. – Кринж какой‑то. А что я матери скажу? Она подумает, что я на панель пошла.
– Прекращай. Никакая мать так не подумает.
– Ну да, это образно. Ладно. Спасибо.
– Не переживай, тебе придётся за это расплатиться.
Она испуганно уставилась на меня.
– Занятиями по физике.
– А, ну хорошо, – сказала Грошева серьёзно, не оценив шутку. – Это легко. Только зачем тебе теперь физика? Ведь в понедельник уже экзамен.
– А потом ведь ЕГЭ, – удивился я.
– Блин, ну ты далеко заглядываешь, молодец, – усмехнулась она.
– Ань, ты не рассказывай только никому про наш шоппинг, ладно?
– Что ж я, дура? – хмыкнула она. – Меня же все девочки нашей школы на куски разорвут.
– Да ладно, не придумывай.
– Знаешь что странно? Как это произошло так быстро, ты был изгоем, а теперь вдруг стал звездой, раньше тебя одни не замечали, а другие, типа Мэта, побивали, а сейчас ты чуть не замолотил бычка Рожкова.
– Да не сочиняй. Мы с ним практически на равных были.
– Даже если и так, – пожала она плечами, все девочки чуть не с первого класса на переменках шепчутся не о Рожкове, а о тебе.
– Да откуда ты знаешь? – нахмурился я, потому что разговоры обо мне неотразимом и желанном мне вообще не нравились. – Ты же ни с кем не общаешься.
– Чтобы слышать, необязательно говорить самой, так уж устроено, те, кто много молчит, много слушают.
– Логика в этом есть, да. А странно, Анют, что мы с тобой раньше не подружились. Два изгоя сидели каждый в своём углу, а могли бы объединиться и перестать быть изгоями.
Она пожала плечами.
– Изгои не могут дружить, в этом нет ничего странного.
– А мне кажется, ты ошибаешься, дружить все могут.
– Нет, изгои не могут дружить, потому что глядя друг на друга, они и на секунду не смогут забыться и перестать чувствовать себя изгоями… Ну, ты понимаешь. Так никогда не перестанешь быть тем, кто есть…
Мы помолчали.
– Ладно, – кивнула она. – Я пошла. Спасибо за подарок.
– И тебе спасибо, – подмигнул я. – Я тебя как‑нибудь позову в ресторан, где можно есть без ограничения. Ты какую кухню любишь?
– Что? – её губы втянулись в улыбке. – Посмотри на меня.
– Да, я смотрю и хочу тебя накормить.
Она фыркнула.
– Разве по мне не видно, какую я люблю кухню?
– Какую? Вегетарианскую, что ли?
– Не угадал.
– А какую тогда?
– В том‑то и дело, что никакую, – сказала она и, махнув мне рукой, пошла домой.
* * *
В пятницу я в школу не пошёл. В десять за нами заехал Кукуша. Он сказал, что тоже обязательно пойдёт на похороны к человеку, который оставил мне состояние.
  
– Знакомься, мам, это Вячеслав Олегович, – представил я ей дядю Славу. – Мой куратор от МВД.
Кукуша крякнул, но не возразил.