Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Ну, – усмехнулся я, – пришлось бы самому добивать. Вы же видели, он уже у меня в руках был.
– Ничего смешного! – грозно рявкнул Петя. – Я недоволен.
Знал бы ты, как я недоволен.
– И на старуху, бывает порнуха, Пётр Алексеевич, – пожал я плечами.
– Завязывай с порнухой.
Я заржал и хлопнул его по плечу.
– А что за девушка? – Романов незаметно кивнул в сторону Альфы.
  
– Учительница моя. Классная руководительница.
– Везучий ты. И, кстати, интересное совпадение.
– Да нифига не совпадение. Этот Петрушка издевался над ней, избивал, а она терпела‑терпела, а потом выгнала какое‑то время назад. А он вот приперся и сказал, что убьёт. Походу, под кайфом.
– Если ещё не под кайфом, будет под кайфом, – Кивнул Петя. – Это я организую. Разве можно такую девушку обижать? А ещё и начальника облУВД. Правильно? Вот есть же на свете уроды, Серёга. Откуда они берутся? А? Ладно, не серчай, что наорал. А про старуху запомню… Как звать учительницу?
– Елена Владимировна.
– Блин, глаза у неё какие. Просто озёра.
– Да вы романтик, Пётр Алексеевич, – хмыкнул я.
– Разговорчики, – оборвал он меня и пошёл опрашивать Альфу.
Наконец, когда все разъехались, мы поднялись к ней домой. Она молчала и выглядела подавленной, но никакой истерики не было, хотя глаза оставались на мокром месте.
– Испугалась? – спросил я и прижал её к себе.
Она молча стала кивать, несколько раз ткнувшись лбом мне в грудь. Потом отстранилась.
– Снова меня спас, – тихонько проговорила она.
– Да как тебя спасать, если ты такая непослушная? Зачем домой пришла? Я же предупреждал.
– Да ладно, всё равно бы это случилось…
– Больше так не делай. Если сказал, выполняй, как в армии.
Она снова кивнула и, не разуваясь, не снимая куртки, прошла в гостиную и бухнулась на диван, который, я уверен, ещё не забыл того, что мы на нём делали, и смотрел на меня с потаённым страхом. Но сегодня было не до кульбитов. Я подошёл и уселся рядом.
– А ты знаешь, – тихонько сказала она, не глядя на меня, – так даже лучше. Иначе бы тянулось и тянулось. Он бы ведь не успокоился. Я бы вернулась из гостиницы, начала жить нормально, а тут бы он. Хотя какое уж теперь нормально. Теперь всё будет по‑другому.
Она покачала головой, всхлипнула и вытерла кулаком нос.
– Ну теперь‑то уж он очень не скоро появится на горизонте. Думаю, если выйдет по УДО, то не раньше чем лет через семь. Больше ваши дорожки не пересекутся. Я позабочусь.
– Пересекутся, – вздохнула она, – обязательно пересекутся.
– Лен, ну хорош уже. Я понимаю, ты расстроена и растеряна. Но всё. Забудь о нём. Его больше нет. Он сядет конкретно и надолго. Начальник облУВД сам, походу, озаботится тем, чтобы приговор был как можно строже.
– А может, это слишком жестокое наказание? – подняла она на меня глаза. – Он же ничего такого не сделал. Не убил никого. Попугать хотел, а наркотики… Я даже и не знала, что он связан с наркотиками…
– Лен, зачем ты сейчас забиваешь голову тем, что он и как он. Наркотики или просто котики, какая тебе разница? Всё. Вычеркни его из жизни. Закрой эти отделы памяти, опечатай сургучной печатью. Но полученный опыт не забывай и никому больше не позволяй делать с собой такое.
– Серёжа, я беременна… – тихо и как бы случайно обронила она…
– Что?.. – обалдел я.
– Ага, это точно. Я сегодня ходила в консультацию, и мне УЗИ сделали…
– Погоди…
Внутри меня жахнула новогодняя хлопушка, и мысли, эмоции, чувства разлетелись, как золотистые конфетти. И я даже не нашёлся, что сказать.
– Блин… – наконец пришёл я в себя
Она посмотрела на меня и сразу сделалась… ну, не весёлой, но, не знаю… по крайней мере, она улыбнулась.
– Да, – покачала она головой. – Я даже не знала, что у мужчины на лице может промелькнуть столько чувств за одну секунду.
– Но это же здорово! – покачал я головой. – Когда родишь, мне уже будет восемнадцать.
Я ведь хотел детей. В той жизни. Но Катька говорила, что ещё молодая, что ещё рано, что надо доучиться, получить диплом, а потом уже думать о детях. А от Никитоса, сучка, забеременела.
Ладно, что уж про ту жизнь говорить. Было и прошло. А здесь новая. Новая жизнь во всех смыслах. Новая, только зарождающаяся. Да пофиг, что я ещё был десятиклассником. Правда, пофиг. Обдумав всё, я обрадовался. А она, увидев мою радость, испугалась.
– Серёжа, ты что! Нет! Восемь недель!
– Что?
Меня будто по башке кувалдой огрели. Она вздохнула и опустила голову.
– Как восемь? А ты что… Это же два месяца! Ты что, не поняла раньше?
– Да у меня, извини за подробности, задержки и раньше бывали…
– А ты же говорила, что вроде как у вас с этим уже долго типа…
– Ну да, говорила, так и есть, – кивнула она. – Просто тогда, два месяца назад он меня…
Она замолчала и покачала головой.
– Урод. Мало ему килограмма героина, твари. Что, он тебя тогда?
– Ну, заставил, – пожала она плечами. – Силой…
– Почему раньше не сказала?
– Какая разница, – отмахнулась она. – Он уже в тюрьме. Сам сказал, забыть о нём… В общем, вот такие дела, Серёжа…
– И ты хотела отдать ребёнка этому чудищу? – покачал я головой.
– Ну… я не знаю, что на меня нашло. Ты прав, конечно. И нет, я не хотела. Но он как будто меня загипнотизировал, понимаешь?
– Лошадка, сска, додик, – сказал я и сделал глубокий вдох. – Лен, ладно. Это здорово, что ты беременна. Правда. Ребёнок вырастет таким, как его воспитают. Так что ты ни о чём таком даже не думай.
– Нет, я и не думаю. Я сразу решила. Буду рожать…
– Ну и молодец. Ребёнок же ни в чём не виноват.
Она положила руку мне на плечи и притянула к себе, склонила голову ко мне, вздохнула.
– Спасибо тебе, Серёжка, за то, что ты помог мне в моей жизни. Но ты не думай, я тебя этими проблемами обременять не буду. Я сама буду. Всё сама…
– Да какие проблемы, Лен, о чём ты говоришь? Я остаюсь рядом и…
– Ты‑то рядом, – перебила она, – но теперь внутри меня есть кто‑то ещё. И теперь всё меняется. Я, конечно, знала, что мы не сможем быть с тобой вместе всегда, но, честно говоря, не ожидала, что всё произойдёт так быстро, и мне сейчас немножко грустно. Но эта грусть светлая, так что не переживай. Правда, не переживай за меня. Кстати, Медуза попросила меня ещё на недельку остаться. Теперь не знаю, видишь как, прийти на новое место и сразу умчаться в декрет – это, конечно, история так себе…
– Оставайся здесь. Забери заявление. Я тебе помогу, хочешь?
– Не, не надо. Она и сама намекала, что у неё вдруг сложилась такая ситуация, что на литературу и русский у нет проверенного человека, и типа если бы я могла повременить, она была бы благодарна.
– Ну, значит, оставайся, поработаешь до декрета, а дальше уже будешь решать. Уже, может, и не Медуза здесь будет. Не век же ей царствовать. Ты скажи, что сейчас нужно. Кроватку, я не знаю, игрушки какие‑то…
Она засмеялась и хлопнула меня ладошкой по плечу.
– Серёжка, какая кроватка. Два месяца прошло, ещё пол не смогли определить. Он вот такусенький ещё. Ещё долгий путь. Всякие гимнастики, витамины и прочее. Я ведь буду сумасшедшей мамочкой.
– Ну да, это возможно, – улыбнулся я. – Ладно, скажешь мне, какие витамины, я куплю всё самое лучшее.
– Да ты‑то почему должен покупать? Это же не твой ребёнок.
– Потому что это твой ребёнок, – ответил я и погладил её по голове.
* * *
Перед первым уроком в класс вплыла Медуза и, окинув всех строгим взглядом, провозгласила:
– Ребята, скоро конец четверти. Остаётся всего две недельки. Чуть больше. Поэтому давайте. Все это время вы хорошо готовились, хорошо учились, напряжённо занимались. Так что в понедельник уроков не будет.
  
Она сделала паузу и снова оглядела всех присутствующих, споткнувшись на мне. Она подождала, и, поскольку не проявил радости, ожидая подвоха, она продолжила: