Ассистент (СИ)

— Так ты теперь изгой… даже больше, чем я.
Евгений поджал губы. Сколько ненависти, злобы было в этом выражении — столько же и бессилия. Искать помощи у бывшего соперника и врага может быть унизительным, и это, признаться, доставило мне немного садистического удовольствия.
— Не зли меня, Эльдар. Я тебя по-хорошему позвал.
— Хочешь сказать, что-то на счёт камнерезного?
— Именно! Меня будут хорошо шмонать. А ты же часто мотаешься по разного рода странам и общаешься с богатыми ребятами. Шпинель. Перламутровый гранат. Лунный камень высшей пробы. Лучше всего — африканские, танганьикские, или ланкийские. Ты же помнишь, что они нужны для дисколётной авионики?
— Допустим, — сказал я, хотя уже ничего не помнил — память моего реципиента про такие детали уже давно молчала.
— У Лаптевых авиационные заводы, и очень жёсткая конкуренция с Демидовыми за госзаказ. А половина поставок идёт официалом, через московских и уральских перекупщиков, через торги, там вечный дефицит, от этого сбой поставок и так далее. Нужны килограммы, понимаешь? А цена будет от двухсот рублей за карат до двух тысяч. Правда, нужно будет с экспертизой. В зависимости от качества. Есть какие-то зацепки?
Предложение звучало как что-то допустимое и даже интересное. И, более того, вполне выполнимое.
— Пока не обещаю. Вернёмся к разговору через пару недель.
Я снова встал из-за стола, а Евгений плюнул на ладонь и протянул руку. Этот жест был здесь куда распространённее, чем в соседних мирах и не считался чем-то показушным, но отвечать на него я не стал.
— Отвечу на рукопожатие, когда пойму, насколько мне выгодно, и доступно ли мне.
По дороге обратно мы обсудили разговор с Сидом и Осипом.
Сид был явно недоволен:
— Получается, ты будешь с этим мудаком работать? После того, что он сделал?
— Он уже не опасен. И я ему нужен куда больше, чем он мне. Скажем так — я подумаю, как его обуть. Как вытащить из него максимум пользы.
— Да что ты боишься! У твоего барина серьёзные покровители теперь. Так ведь, Эль-Матвеич?
— Серьёзные, — вздохнул я и уставился в окно.
По дороге позвонила Самира и позвала посидеть в кафе, которое располагалось рядом с её домом, во Внуково. Голос был какой-то непривычный, и только когда я попросил Осипа высадить по пути и зашёл в зал — понял, почему.
Она сидела за столиком вместе с Аллой и выпивала уже второй коктейль на пару.
— Алкоголички, — выдохнул я. — Завтра на работу же!
— А мы потом тебя к-кровь попросим почистить, — сказала Алла. — Чтобы спирт вывел. Ты же почистишь?
— И не стыдно тебе? — вздохнул я. — Зачем ты спаиваешь?
— А ты! А ты вообще перетрахал двадцать девок! Пока эта красотка в камере сидела одна! А я там с горя померала, думала, что ты помер! И ты почему Самире не даёшь на лице у себя сидеть? Мне, получается, давал, а ей!… А ей, может, нужно!
— Алла! — Самира толкнула её в бок. — Я тяжёлая. А ты пушинка.
Уточнять о том, что это далеко не самая моя любимая поза, и что подобная оказия в коротких отношениях с Аллой произошла всего один раз в качестве эксперимента — я не стал.
— Действительно, нужно, что ли? — спросил я.
— Ну… Алла вот рассказала, и мне теперь тоже хочется, — она потупила взгляд, затем повернулась к коллеге. — Слушай, Ал, ты такая классная… мне жалко, что вы с ним расстались. А давай когда я в долгих командировках буду — ты с ним… Это лучше, если он по каким-то левым бабам ходить будет! И ты — непонятно с кем.
— Ну и когда следующая командировка? — спросил я. — Ты не говорила.
— Послезавтра.
Алла нервно выпила остаток коктейля. Похоже, она восприняла это не как шутку, а как реальное предложение.
Или стоп. Или Самира не шутила? Я до сих пор не всегда понимал её чувства юмора. Глядя на Аллу, я где-то глубоко чувствовал, что мне до сих пор её хочется, несмотря на проведённые с Самирой ночи, и несмотря на то, что она, по сути, изменила мне.
Раскаяние по поводу этой измены выглядело искренним — по сути, она не знала, что изменяет, а бессмысленную ревность гасить я умел. Неужели стоит попробовать? Признаться, с гаремным типом взаимоотношений я практически не сталкивался. Разумеется, в каких-то их прошлых жизней в юном возрасте я крутил роман с двумя и даже тремя одновременно, случались и любовницы, и что-то ещё менее приличное, но практически везде я старался быть скучным и моногамным — просто потому что так проще двигаться к цели.
 
Пожалуй, нет, понял я. Пожалуй, лучше всего оставаться моногамным и сейчас. И так я до сих пор держал в голове Нинель Кирилловну, не хватало ещё и лишних сущностей в виде сложных треугольных отношений.
— Ладно, Самирочка, бери моего бывшего парня и тащи в койку, а я домой поеду.
Они коротко и манерно поцеловались в щёку, обнялись, Самира подхватила меня под руку и прошептала:
— Сейчас будем пробовать…
На работу мы чуть не проспали, поехали на такси. Корней Константинович встретил меня с Коскинен.
— О, Эльдар, я тут освежил твоё дело — ты же в Верх-Исетске учился? Значит, хорошо разбираешься. Ту заявку с поездкой на Урал я придержал. Полетите вместе с Тукаем сегодня вечером.
«Доставка ценная. Особый предмет, ценность товара — 11120 рублей (в томъ числе 2120 ₽ — доставка)… Наименование — „Особый предмет, камнерезная артель Анисимова“, 32 Кейта, Габаритъ… Весъ — 25 кг. Доставку производитъ: Коскиненъ Т. М., Циммеръ Э. М., сопровождение охраны (1 чел.). Адресъ: Пермская губ., Сосьвинский уезд, село Морозково-Постниково. Получатель: Демидова-Горская Е. Н., графиня».
— Демидовы, мать их, — нахмурился Тукай. — Ну, ничего. Авось не прибьют. Дело на пару дней — приехали и уехали.
 Глава 25 
В самолёте Тукай начал осторожный диалог.
— Ты, я так понял, уже в курсе…
— В курсе, — кивнул я.
— Я… поверь, я честно не стал бы это делать, будь ты живой. В смысле, если бы я знал, что ты жив. А Алла…
— Хочешь сказать, типа, ей это было нужно? — предположил я.
Он кивнул.
— Я это увидел. И я несколько раз спросил, действительно ли ей это нужно. Ты мне веришь? Ты меня прощаешь? Мне это очень важно.
У меня был опыт подобных ситуаций, и даже похуже — например, когда в тесном молодом коллективе девушка начинала крутить шашни сразу с двумя. А также у меня была возможность сравнить поведение Тукая с Лукьяном Мамонтовым, у которого ситуация с Аллой была аналогичной. Ну и, в конце концов, играть роль уязвлённого ревнивца всю совместную командировку у меня не было никакого желания. Поэтому я проследил за его мимикой и ответил:
— Ну, я, конечно, помню, как резво ты зомбанул нашего преподавателя на курсах — если захотел бы, то наверняка бы сделал бы и это же. Но я тебе верю.
Возвращение в Верх-Исетск спустя три месяца вызвало достаточно странные эмоции, возможно, ещё атавистические, от реципиента. Лёгкая тревога, смешанная с чувством чего-то привычного. Видимо, именно с таким чувством бедняга-Эльдар возвращался на учёбу с каникул.
Благо, теперь я летел не на учёбу.
Нас было трое, в эконом-классе летел камердинер Тукая, Мигран Миннияров — крепкий смуглый парень, его ровесник. Мы перекинулись парой слов, и он мне показался толковым, к тому же я почуял небольшой процент сечения. А крепостные с сечением до сих пор казались мне редкостью.
Прилетели поздно — к тому же, прибавили уральские два часа. Нам выдали гостиничный номер, трёхместный, один на троих, но мне он показался тесным, поэтому я ещё в московском аэропорту договорился с тётей, что переночую у неё.
По факту, я таким образом нарушал правила транспортировки дорогих грузов, которые должны были охраняться тремя человеками, но гостиница была для государственных работников, охранялась по высшему разряду, и на подобное по словам коллег могли посмотреть сквозь пальцы — многие так делали.
Мариэтта Генриховна встретила слегка подпростывшей.
— Комната твоя, помнишь где, надеюсь. Ленка тебя накормит. Утром поговорим.