Ассистент (СИ)
Во время очередной кормёжки и уборки в клетке Снегурочки, которым занимался крепостной, а мы втроём наблюдали, Самира спросила у Дробышевского:
— А как вы поняли, что у вас есть навык разговора с другими существами?
— Сначала учил языки и невербальное поведение. А потом… не буду говорить, с каким именно животным, потому что, надо сказать, служебная тайна — то внезапно понял язык…
Мы ехали на север больше двенадцати часов, и прибыли в Змеинобережный Край затемно. Пару слов стоит сказать и о железной дороге — я бы хотел поделиться рассказом о невиданных красотах, которые виднелись из окна, но почти весь путь, все полторы тысячи километров за окном виднелась высокая, в метров пять высотой, каменная стена, из-за которой лишь иногда виднелись верхушки нависающих с правой стороны деревьев. Такая же стена была и с западной стороны, со стороны саванны. Иногда поезд пролезал в туннель, иногда забирался на мост, а через каждый десяток километров стену прервала небольшая башня-бастион, стоящая над тоннелем.
Чем севернее, тем жарче и влажнее становилось. Когда солнце село, джунгли обступили со всех сторон. Лишь в самом конце стена исчезла, и вдоль дороги протянулись поля с деревнями и огнями мелких поселений — здесь была уже вполне колонизированная территория, которой наше отечество владело уже больше полутора веков.
Город почти миллионного населения мы посмотреть не успели, я увидел лишь группу небоскрёбов и сверкающие отели на берегу. Грузовой терминал, перегрузка вагона-контейнера на грузовую платформу, затем — разгрузка в дебаркадере на яхту.
Яхта оказалась приличной, метров восемнадцать в длину. Клетку сгрузили на вторую палубу, под большое крытое помещение, работники железнодорожных войск. Накрыли брезентом, оставили узкий проём в крыше, чтобы было видно солнце. В процессе мы познакомились с командой.
Капитана звали Влас Александрович Климов по прозвищу «Жук», крепкий, при усах, с залысинами, он же был единственным дворянином, кроме меня. Боцманом оказался его бывший крепостной предпенсионного возраста, Дементий, а трое матросов — метисов-головорезов контрактного сословия явно также выполняли роль вооружённой охраны.
Поздно заполночь мы наконец-то присели вокруг большого стола в кают-компании.
— Ну, чего, господа новоприбывшие, — сказал капитан. — Значит, так. Цели миссии я примерно знаю. Пассажиров у нас на судне нет. Судно у нас неновое, любые руки будут нужны. Теперь вы части команды судна. Давайте на берегу договоримся, кто какую роль на себя берёт. Исходя из навыков, общечеловеческих и не только.
— Младший боцман, — хмуро сказал я. — Я полагал, что буду боцманом, но раз роль занята — выбирать не приходится.
— А потянешь, парень? — усмехнулся Жук.
— Ох, дядя. Знали бы вы, какое дерьмо мне удалось повидать.
— Это побег из японского плена-то? — усмехнулся капитан. — Ха! Дважды. Первый раз в четырнадцать лет. Ладно, допустим. Ты, говорят, ещё лекарь у нас — будешь заодно и лекарем. Дальше.
— Повар, наверное, — сказала Самира. — Умею готовить… Либо, может, Сид?
— Ох, нет, Самира Омеровна, пущай ты, — сказал Сид. — Я лучше рядовым матросом-разнорабочим. Могу электриком, сантехником…
— Далее, — кивнул капитан.
— Я, господин капитан, предпочту роль трюмовой крысы, — сказал Станислав Володимирович. — Признаться, я склонен к морской болезни. Если серьёзно — готов заниматься любой грязной работой.
— Ваша роль тут вполне ясна, — немного резко сказал капитан. — Ну и в целом мне вполне понятно. Нам осталось дождаться последнего члена экипажа.
Капитан нахмурился и посмотрел на часы. Я уже понял, что мы ожидаем того самого коллегу, курьера отдела особых поручений из Полежаевска. Помятуя о словах князя, мы ожидали увидеть рослого мужика — а это оказалась хрупкая девушка, которая тащила пару здоровенных сумок и рюкзак. Увидев её прикид, Сид присвистнул — шипы, яркая красно-чёрная кожанка и характерный макияж выдавали в ней соратницу по субкультуре. Лицо было красивое, с резкими, не то кавказскими, не то латиноамериканскими чертами. А вот выражение лица было озлобленным.
— Так. Отдельная каюта на этой посудине, надеюсь, будет? — с ходу спросила она, хлопнув пакеты на палубу.
— Как тебя хоть зовут, дамочка? — спросил Дементий.
— Амелия Родригес я. Поручик Курьерской службы. Маскировщик третьей ступени навыка.
— Ступени навыков уже давно отменены… — начал капитан, но его заткнули.
— Молчать! А это что за чучело? — она посмотрела на Сида. — Я вижу, крепостной же.
— Камердинер мой, — сказал я. — Спартак Кириллович должен был сообщить.
— Ясно, — хмуро сказала она. — А где эта ваша тварь?
Она прошагала по палубам и дошла до клетки. Станислав Володимирович метнулся за ней, я пошёл следом.
— Ага, вот ты где, животное, — сказала она, взглянув в прорезь в брезенте.
Два глаза, налитые огнём, уже смотрели на неё из темноты.
— Тише, уважаемая, это, между прочим, хоть и животное, но вовсе не тварь, а… — начал учёный, но не успел.
Амелия выставила руку вперёд, и клетка вместе со всем содержимым исчезла, обнажив пустые стены помещения.
Глава 17
Все успели испугаться, а кто-то успел и сматериться, однако тут же она снова напрягла выставленную руку, и клетка появилась.
— Объект понятен. Что уставились, иллюзий не видели? Так и не ответили, каюта моя где?
Все сразу поняли её настрой и спорить почему-то не захотели. Скорее потому, что решили не украшать круиз совместным пребыванием с ней в одной каюте.
— Так, дамочка. Дерзить если будешь мне тут — отправишься в трюм, — заявил капитан. — Мне, знаешь ли, глубоко по барабану, какие у тебя там навыки и какой чин, корабль мой, плаваю как хочу, а мы тебя ещё и ждали полчаса — так что изволь спать где постелят!
Показалось, что она сейчас вцепится ему в глотку, но все настолько устали и хотели спать, что конфликт удалось уладить. Последовали небольшие рокировки, в ходе которых Дробышевский занял вторую койку в каюте боцмана, Амелия — одиночную, предназначавшуюся ему, а мы с Самирой оказались в двухместной. Чему, в общем-то, были весьма рады. Как наши две несчастные тесные койки выдержали все испытания за длительные вечера в одиночестве, отсутствии гаджетов и нормальных развлечений — сложно сказать.
Экзотики и остроты ощущений добавляла необходимость всё делать тихо и без лишней тряски — стенки переборок между каютами были тонкие, звукопроницаемость высокая.
Однако стыдно и цинично признавать, но уже на третий день секс-марафон с экзотикой начали приедаться. Нам было хорошо вместе, фантазии хватало на новые эксперименты, но после того сообщения от Нинель Кирилловны в голове звучала набатом мысль — а что, если всё неправильно? Что, если моя судьба ждёт меня в Санкт-Петербурге? К тому же, я так и не прочитал ответа!
Конечно, будь я постарше — даже не думал сомневаться бы и глушил все гормоны удовольствием. Но когда молод телом — возвращаются старые привычки, иллюзии выбора и прочее, поэтому сердцу не прикажешь.
Что произошло помимо бесконечных скачек по кроватям? Событий вышло не то, чтобы много — и, вероятно, лучше всего будет рассказать в формате дневника или бортового журнала.
12 мая, среда.
Вышли из порта Полежаевска и поплыли не на северо-запад, к родным берегам, а на восток. Климов на мой вопрос посмеялся и сказал, что каждому школьнику известно — юг Папуа и вся южная Индонезия под Норвегами, те блокируют проливы, поэтому нужно обогнуть остров и проплыть по территориальным водам нашего Новогвинейского края.
Удивительно, но наша подопечная переносила транспортировку спокойно — во многом, потому что с ней предварительно поговорил ученый и более-менее все объяснил.
Дробышевский сперва мучался от морской болезни, но уже после обеда бодро рассуждал про природу каннибализма у папуасских аборигенов. Говорил, что ужасы преувеличены — каннибализм даже в совершенно-диких племенах не является нормой. Хотя причин, кроме сугубо-гастрономических, чтобы съесть кого-то, оказалось много: от устрашения соседнего племени и мести, до мифов, что сила съеденного передаётся каннибалу.