Горький привкус его поцелуев

Все еще колеблясь, он произнес:
– Думаю, это может сказаться на ребенке.
– Я считаю, что с ним ничего не случится, если мы будем просто обнимать друг друга. Я успела забыть, как не любила спать одна до того, как ты уехал.
– Хорошо. – И, зная, что эти слова были ложью, Эдвард добавил: – Я скучал по твоим объятиям.
Она вновь улыбнулась ему так, словно узнала о дыре в его груди. Такая улыбка могла стать для него смертельной.
  
* * *
Он собирался остаться у нее на ночь. Но сначала ему понадобится скотч. Если повезет, Эш и Локк еще не будут спать, а значит, у него появится предлог, чтобы не возвращаться в ее комнату, пока он не соберется с мыслями.
– Не хотите присоединиться ко мне перед сном?
Он с улыбкой поприветствовал герцогиню. Она потворствовала увлечению спиртным, да и многим нечестивым вещам, и именно поэтому была отличной парой для Эша.
– День выдался долгим, – сказал Эш. – Мы планируем отбыть завтра рано утром, поэтому будет лучше, если мы с Минервой отдохнем этой ночью.
– Тогда спокойной вам ночи.
Когда пара проходила мимо него, герцогиня протянула руку и сжала его ладонь:
– Ухаживая за Джулией, не забывайте и о себе.
Он усмехнулся:
– Я собираюсь позаботиться о себе в библиотеке.
Как только слова сорвались с его уст, он понял, что Альберт никогда бы не сказал такого. К счастью, Минерва была недостаточно хорошо знакома с Альбертом, чтобы догадаться об этом. Однако Эш нахмурился, покачал головой и, положив руку на талию жены, сказал:
– Пойдем спать, дорогая.
Он подождал, пока они не скрылись из виду, и обратился к Локку:
– Эш был прав. Хотя у Альберта и Джулии отдельные спальни, мой брат спал в кровати своей жены. Она только что упомянула, что скучала по совместному сну. Чтобы с этим справиться, мне следует выпить. А я не люблю пить в одиночестве.
Скрестив руки на груди, Локк откинулся на перила и спросил:
– Ты собираешься отправиться в спальню Джулии, источая аромат виски?
– Я больше склонялся к скотчу. Мне нужно притупить свои чувства, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.
– Притупление чувств – вот что глупо.
Ему хотелось ударить кулаком по стене. Он ненавидел, когда приходилось признавать правоту Локка, но не видел другого выхода.
– Она женщина. Если я лягу с ней в постель, мой член на это отреагирует.
– Она ожидает этого. Ты же ее муж.
Проведя по волосам обеими руками, он прошипел гнусное проклятие и признался:
– Я не знаю, как спать с ней.
Локк уставился на него:
– О боже, Грей, ты же не девственник.
– Нет, но что мне делать с руками?
– Прости, я не понимаю.
Он растопырил пальцы:
– Мне бережно взять ее грудь? Обнять ее сзади? Я не знаю, чего она ожидает.
Локк небрежно пожал плечами:
– Просто обними ее.
Легче сказать, чем сделать. Альберт никогда не делился интимными подробностями своих отношений с Джулией. Разве она не заподозрит его, если он сделает то, чего никогда не делал его брат-близнец, или отреагирует так, как никогда бы не отреагировал Альберт? Мысль о близости с Джулией, даже без возможности слиться, бросала его в пот.
– Я выдам себя с головой.
– Не заморачивайся. Помни, она нуждается в утешении и убеждении, что между ней и ее мужем ничего не изменилось, пока они находились в разлуке.
– Все изменилось. В этом-то и проблема.
Дернув себя за ухо, он переключил свой взгляд на холл, расходящийся в несколько коридоров. Один из них вел к библиотеке и утешению. С глубоким вздохом он повернулся к спальне и вместе с Локком направился туда, словно поднимаясь на опасную и трудную гору.
– Ты тоже уедешь рано утром?
– Долгая дорога в Хэвишем, сам понимаешь.
– Я даже не спросил, как поживает твой отец, – сказал Эдвард, останавливаясь у двери своей спальни. Он должен был принять ванну перед тем, как отправиться к жене своего брата и провести с ней бесконечную ночь.
Локк ответил:
– Ему хуже с каждым днем. Ты должен навестить его, когда Джулия разрешится от бремени.
– Ты собираешься рассказать ему правду?
Он кивнул:
– Я хочу, чтобы все оставшееся у него время он потратил, оплакивая настоящую потерю. Твой секрет будет в безопасности. Ему не с кем делиться им за пределами болот.
– За исключением призрака твоей матери. Я думал, что видел ее однажды.
Локк слегка улыбнулся:
– Все думают, что видели ее. Но это всего лишь туман. Призраков не существует.
– Тем не менее я верю, что, когда смотрю в сторону мавзолея, Альберт тоже смотрит на меня. Я не хочу его подводить.
– Тогда сегодня вечером ты должен обнимать его вдову еще крепче, чем думаешь.
С этими словами его друг развернулся на каблуках и направился к своей спальне, оставив Эдварда в одиночестве. Все дни, часы и минуты после смерти Альберта Эдвард был так поглощен мыслями о своей вине, что не думал о том, что Джулия стала вдовой.
 
Глава 4
 
В камине потрескивал огонь, от лампы на тумбочке исходило тусклое сияние. Джулия лежала под одеялами, ее руки были скрещены на груди. Из комнаты Альберта доносились знакомые звуки. Он принимал ванну? Слишком много возни для чего-то другого.
Она бы с радостью выскользнула из постели, зашла в его комнату и встала на колени, чтобы вымыть ему спину. С радостью насладилась бы его дрожью и удовлетворенным стоном. Естественно, она перешла бы к более интересным частям его тела. Он бы поцеловал ее, его проворные пальцы расстегнули бы пуговицы на ее ночной рубашке. И вскоре они оказались бы в постели, а его мокрое тело скользило бы над ней. Ей нравилось размышлять о том, как сильно он хочет ее, однако она заставляла себя переключаться на другие мысли.
Никогда раньше она не делала подобного, да и в их отношениях наблюдалось странное напряжение. Вопреки ее ожиданиям, в ее животе трепетали бабочки. И эти ощущения были сильнее тех, что она испытывала в первую брачную ночь. Это был Альберт. Она знала, чего ожидать. Только легче от этого не становилось. С тех пор как он был в ее постели в последний раз, прошло четыре долгих месяца. Если бы она была честна сама с собой, то отметила бы, что начала забывать некоторые вещи, которые, казалось, должна была помнить всегда: его присутствие, запах, тепло.
Им не было так же комфортно друг с другом, как прежде. Она знала, что это связано с горем и потрясением от смерти брата-близнеца. Сейчас между ними находился Эдвард и они не могли расслабиться.
Впрочем, дело было не только в Эдварде, но и в ней самой. В ее теле и ее жизни происходили изменения. Она беспрестанно то плакала, то смеялась. Горничная Джулии ходила вокруг нее на цыпочках, потому что графиня, чем-то недовольная, могла наброситься на нее в любой момент. И это чувство потери контроля над собой приносило ей одни неудобства.
Возможно, пропасть между ними – это не худшая награда за изменения, происходящие в ней.
Минуты тянулись, и Джулия все больше жалела, что не приняла ванну сама, хотя она купалась этим утром и обмылась, прежде чем надеть ночную рубашку.
Почему он так тщательно готовится, если они всего лишь собирались спать вместе? Тем не менее она не могла отрицать ощущение радостной дрожи от внимательности мужа. Альберт всегда был внимательным, а порой даже слишком, как будто боялся, что может потерять ее из-за какой-то ошибки, допущенной им. Она никогда не полюбит другого, потому что любит его. Джулия влюбилась в Альберта в тот самый миг, когда он впервые пригласил ее на вальс.
Дверь, отделяющая их спальни, распахнулась, и бабочки поднялись от живота к груди. Она наблюдала, как ее муж, облаченный в халат, вошел в комнату. Он слегка улыбнулся ей, прежде чем подошел к камину, взял кочергу и разворошил поленья.
  
– Тебе не холодно? – спросил он.
Она поняла, что он тянет время. Возможно, он тоже заметил, что между ними что-то не так.