Горький привкус его поцелуев

А потом он сделает то, что умеет лучше всего: даст ей еще один повод ненавидеть его – раскроет правду, разбив ей сердце и разрушив ее мир.
 
Глава 2
 
Своей смертью Эдвард Олкотт добился того, чего не смог при жизни: отдалил Альберта от Джулии. С момента своего возвращения Альберт, казалось бы, искал любой предлог, чтобы избежать ее компании. Она презирала себя за то, что ревнует его к мертвецу. Из-за того, что муж был сосредоточен на брате, она начала сомневаться как в себе, так и в любви мужа.
  
Теперь Джулия жалела о том, что поощряла его намерение осуществить эту последнюю поездку с Эдвардом, но она знала, как муж любил путешествовать до их знакомства. Альберт же, понимая, как она волновалась, переживая, что в его отсутствие может случиться что-то ужасное, перестал отправляться в походы, а это, в свою очередь, создало пропасть между братьями. Она думала, что поездка примирит их и заставит Эдварда принять ее. В аристократических кругах ни для кого не было секретом, что они не очень-то любят друг друга. Ей становилось грустно от мысли, что они с Эдвардом не поддерживали хороших отношений перед его смертью.
Внезапно чья-то рука накрыла и сжала ее руку.
– О чем ты думаешь? – спросила ее Минерва.
Им принесли чай, но никто так и не притронулся к нему.
– Прости меня, я ужасная хозяйка.
– Ты превосходная хозяйка. В сложившихся обстоятельствах ты вообще не должна беспокоиться о том, чтобы быть гостеприимной. Ты выглядишь очень грустной. Я думаю, что тебя тревожит не только смерть Эдварда и похороны. Я выслушаю тебя, если захочешь поговорить.
Предложение озвучить свои мысли казалось ей предательством и слабостью, но, возможно, чужое мнение могло пролить свет на ее сомнения.
– Альберт сам не свой с тех пор, как вернулся.
– Все дело в печали, – заверила ее Минерва.
– Я тоже утешаю себя этим. Он кажется мне таким далеким, как будто между нами ничего нет. И это так не похоже на него. Хоть я и чувствую себя ужасной женой из-за того, что я требую его внимания в такое время.
Но как они могли утешить друг друга, если он ел исключительно в своей комнате и не приходил к ней?
– Ты не ужасная жена. Но я сомневаюсь, что у него может быть романтическое настроение, учитывая обстоятельства.
– Я не ожидаю, что он займется со мной любовью. Я знаю, что едва ли кажусь привлекательной со своим животом. Да и он занят своими мыслями. Но он мог бы подарить мне легкий поцелуй.
Хотя бы улыбку, нежное прикосновение… И вселить в нее уверенность в том, что он все еще беспокоится о ней. Вернувшись домой после нескольких месяцев разлуки, он просто стоял и смотрел на нее, как будто видел впервые. Именно она обняла его. «Прости меня», – сказал он, и это была единственная фраза, которую он произнес при встрече. Затем, словно этого было достаточно, Альберт зашел в дом.
– Наберись терпения, – посоветовала Минерва. – Братья были очень близки.
– Я знаю. Но мы провели в разлуке четыре месяца, хотя предполагалось, что его не будет рядом только три. Смерть Эдварда задержала Альберта. Я даже не поняла, что он погиб. В телеграмме, которую прислал мне Альберт, сообщалось: «Я задерживаюсь. Вернусь, как только смогу». И лишь когда он вернулся с гробом, я узнала правду. Не разделять его тягот кажется мне странным.
– Вероятно, он просто не хотел, чтобы ты беспокоилась, учитывая твою беременность.
– Но я хочу поддерживать его. Мы всегда делили все радости и тяготы. И это лишь толика того, как он изменился после путешествия. Мне кажется, что я совсем его не знаю. Это смешно, ведь он – мой Альберт.
– На этом-то и следует сосредоточиться, дорогая. Он, несомненно, чувствует себя так, как будто потерял в джунглях половину себя. Я слышала, что между близнецами существует особая связь. Она намного сильнее обычных братских уз.
– Я знаю, ты права. Но мне кажется, что он избегает меня.
– Мужчины – странные создания. Они стараются не показывать своих слабостей. Я думаю, он боится признаться, что нуждается в тебе, и поэтому делает вид, что ты ему не нужна. Но ни в коем случае нельзя давить на него. Он заупрямится еще сильнее. Мужчины ужасно упрямые. Будь терпелива, и он сам к тебе придет.
Джулия надеялась на это. Но ей совершенно не нравилась возникшая в их отношениях непонятная странность, из-за которой она испытывала явный дискомфорт.
– Как вы с ребенком чувствуете себя?
Радуясь смене темы, Джулия не удержалась от улыбки и погладила живот.
– Замечательно. Я рада беременности, несмотря на печаль по поводу кончины Эдварда. Я верю, что этот малыш сможет играть в детской. – Она взглянула на часы на каминной полке и добавила: – Я думаю, что мы дали мужчинам достаточно времени, чтобы насладиться скотчем. Может, присоединимся к ним?
Когда они зашли в библиотеку, джентльмены встали. Их лица были мрачными, а сама атмосфера казалась несколько напряженной.
– Приносим свои извинения за свое долгое отсутствие, – сказал Альберт. – Мы погрузились в воспоминания и не заметили, как пролетело время.
– Мы так и подумали, – ответила Джулия. – Скоро подадут обед. Возможно, всем нам стоит освежиться.
– Отличная идея! – воскликнул Альберт и допил янтарную жидкость, остававшуюся в его бокале.
Стиснув челюсти, он покачал головой. Джулия вспомнила, что Альберт не разделял энтузиазма брата, когда речь шла о крепких напитках.
Отставив бокал в сторону, он подошел к ней и предложил свою руку. Джулия уловила знакомый запах бергамота. Они молча вышли из комнаты, а остальные торжественно последовали за ними. Поскольку герцог и виконт были скорее семьей, чем друзьями, Джулия отвела им спальни в семейном крыле, недалеко от хозяйских покоев.
Когда они подошли к ее двери, она повернулась к гостям:
– Давайте встретимся в библиотеке через полчаса?
– Этого времени будет предостаточно, – ответила Минерва. – Мы не собираемся снимать траурный креп.
Джулии предстоит носить траур по Эдварду, как по брату мужа, в течение шести месяцев. Даже рожая, она будет облачена в черное.
– Грей, – сказал Эшбери, кивнув Альберту, и повел жену дальше по коридору.
– Спасибо тебе за все, Джулия, – тихо произнес Локсли, прежде чем отправиться в свою комнату.
Альберт открыл дверь в ее спальню и последовал за ней. Он впервые зашел сюда после возвращения. Она не знала, почему от этой мысли все внутри нее задрожало.
Оглядевшись вокруг, он, казалось, не заметил кровать с балдахином. Подойдя к окну, Альберт уставился на темные облака, собирающиеся вдалеке. День выдался холодным и пасмурным, но обошлось без дождя.
– У меня не было возможности поблагодарить тебя за все, что ты сделала для моего брата. Служба была прекрасна. Ты потрудилась, чтобы устроить ему хорошие проводы.
Она осторожно подошла к нему, боясь прикоснуться: он выглядел так, как будто мог разбиться от любого прикосновения.
– Мне жаль, что не удалось собрать больше людей.
Честно говоря, она была потрясена тем, как мало представителей аристократии присутствовало на службе. Если бы не слуги, которых она заставила прийти, церковь была бы пустой.
– Я думаю, это из-за расстояния и возможной грозы… – после небольшой паузы сказала Джулия.
– Думаю, Эдвард был не таким хорошим, каким себе казался.
– Мы получили много писем с соболезнованиями. Я поместила их в черный ящик и положила на стол, чтобы ты мог прочесть на досуге. Я подумала, что это, возможно, утешит тебя.
Он был полон печали и горя, чтобы обратить внимание на письма, поэтому она решила сама заняться ими.
  
– Думаю, да.
Он перевел взгляд на нее, и она, как всегда, утонула в темных глубинах его глаз.
– Ты очень предусмотрительна.
– Ты говоришь так, словно тебя это удивляет.
Он нервно тряхнул головой и посмотрел в окно.
– Нет, просто я… Кажется, мне не удается оправиться после смерти брата.
– У тебя все получится. – Она погладила его по плечу и повторила: – У тебя обязательно все получится. Мне нужно присесть. Меня ужасно мучают ноги.