Горький привкус его поцелуев

Он выпил скотч и отставил стакан.
– Тебе легче? – заботливо поинтересовалась Джулия.
Ему было значительно легче, но он не думал, что это заслуга скотча. Эдвард заставил себя поднять глаза и, встретившись взглядом с Джулией, тихо произнес:
– Да. – Он больше не дрожал, у него не стучали зубы. Холод покинул его тело.
– Спасибо за скотч. Это было именно то, в чем я нуждался.
  
– Я пыталась разбудить тебя, когда ты начал метаться.
Он метался?
– Я сделал тебе больно?
Покачав головой, она убрала влажные волосы с его лба. Какие же у нее нежные пальцы!
– Нет, но у меня защемило сердце, оттого что ты страдаешь.
Он не заслуживал терзаний Джулии. Он не заслуживал ее беспокойства.
– Будет лучше, если я посплю в своей комнате, пока кошмары не пройдут.
Но как он мог отказаться от ее утешений, когда она стояла рядом с ним и гладила его плечи и спину. Касания ее пальцев были так приятны. Он не заслуживал их, как и утешения.
Твой муж погиб из-за меня. Ему осталось притворяться недолго, но он должен быть сильнее, чем обычно. Жаль, что Альберт не может дать ему пощечину, как в старые добрые времена. Эдвард хотел рассказать ему обо всех эмоциях, которые испытывал. Ты когда-нибудь замечал, какие крошечные ножки у твоей жены?
– Господи, как же я скучаю по нему, – прохрипел он. – Я ужасно скучаю…
– Я знаю, – сказала Джулия, обняв его, как будто укрыв плащом, который защищает в суровую зиму. – Я знаю.
Откуда она могла знать? Альберт был его частью, они были связаны трагедиями и триумфами. А теперь его нет. Казалось, Эдвард получил удар под дых, чтобы вернуться в реальность.
Что-то слегка ударило его в спину.
– Что это, черт возьми?
Джулия развернула его к себе, взяла его руку в свою и положила ее себе на живот.
– Джулия…
– Тсс, подожди, – сказала она так тихо, что ее голос едва можно было отличить от потрескивания огня.
Затем он почувствовал легкий толчок. Единственное, о чем он мог думать в этот момент, – это то, что он ворует у брата еще один важный момент.
Она улыбнулась:
– Это твой сын.
Он нахмурился. Джулия и раньше называла ребенка сыном.
– Откуда ты знаешь, что это мальчик?
– Я просто это знаю. Женщины знают разные вещи. И я уверена, что он останется с нами. Когда опять придут кошмары, просто помни о том, что вскоре у тебя начнется новая жизнь.
В горле встал ком, легкие сжались настолько, что он испугался, что больше никогда не сможет дышать. Немного наклонившись, он поцеловал то место, где только что находилась ее рука. Он поднял свой взгляд на Джулию и сказал:
– Независимо от того, что произойдет в будущем, и независимо от того, насколько сильно я изменился, помни, что больше всего на свете я хочу, чтобы этот ребенок родился здоровым и сильным. Больше всего на свете я хочу, чтобы вы с ним были счастливы.
Он прижался к ней щекой и почувствовал, как Джулия мягко проводит пальцами по его волосам. В этот момент он понял, что еще никогда в жизни не говорил более правдивых слов.
Эдвард проснулся от того, что его член не заботило, чья сочная задняя часть прижималась к нему, и что неуместно было реагировать так на женщину, которую он не должен был хотеть.
Когда они вернулись в кровать, он обнял Джулию и хотел утешить ее так же, как она утешила его. Не то чтобы она знала, что нуждается в утешении, но понимала, что вскоре это случится. Возможно, если он будет нежен с ней сейчас, она сможет принять его соболезнования в будущем.
Он смог избежать кошмаров, сосредоточившись на своих ощущениях и думая о том, насколько мягкой и податливой она казалась в его объятиях. Он вдыхал аромат розовой воды, исходивший от нее, и представлял ее обнаженной. Однако всякий раз, когда он это делал, у него появлялось желание отогнать навязчивые мысли, хоть они и продолжали его дразнить. Она была женой брата. Он потерпел неудачу, пытаясь вспомнить хотя бы одну из тех женщин, с которыми был в течение этих лет. Последней его мыслью перед тем, как провалиться в сон, было воспоминание о крошечных ножках Джулии в его больших руках.
Он предал Альберта давным-давно, когда поцеловал Джулию в саду, но не собирался предавать его снова, даже после смерти. Он просто собирался выполнить свое обещание, а затем попрощаться с Джулией.
Слегка приподнявшись, он посмотрел на ее профиль. Во сне она выглядела такой невинной. Одной рукой она обняла подушку, а пальцы второй переплелись с его пальцами и покоились под грудью. Он ощущал каждый ее вдох. Эдвард хотел наклониться к ней и прильнуть к ее слегка приоткрытым губам.
Прошлой ночью своей добротой она поставила его на колени. Эдвард не ожидал и не был готов к этому. Поэтому он напомнил себе, что всегда должен быть начеку, чтобы ему не стало комфортно рядом с ней и он не раскрыл свое «я».
Ее глаза распахнулись, и он провалился в глубины огромного океана, в котором было так легко утонуть.
– Доброе утро, – мягко произнесла она.
Он хотел привлечь ее к себе и провести рядом всю оставшуюся часть дня. Но вместо этого, прочистив горло, сказал:
– Вероятно, мне следует проведать наших гостей.
– Скорее всего. Я спущусь после завтрака.
Прежде чем он смог понять смысл ее заявления, в дверь постучали.
– Вот она где! Я попросила Торри разбудить меня.
– Тогда увидимся позже, – сказал он, встал с кровати и, торопливо поцеловав ее в висок, направился в свою комнату.
Услышав, как она попросила служанку войти, Эдвард прислонился к закрытой двери и глубоко вздохнул. Ему удалось пережить эту ночь и не выдать себя, хотя были моменты, когда он очень хотел признаться во всем. Ему нельзя забывать, что Джулия так добра к нему только потому, что принимает его за Альберта.
Он отошел от двери и позвонил в колокольчик, чтобы вызвать камердинера. На секунду Эдвард замер. Когда он начал думать о Марлоу как о своем камердинере, а не камердинере Альберта? Он решил, что это хороший знак и ему удается справляться со своей ролью. Он просто должен помнить, что это не навсегда. Как только родится наследник, он станет опекуном своего племянника до его совершеннолетия. А затем продолжит жить своей жизнью. Ему не следует привыкать к комфорту этого дома.
Джулия была так уверена, что ждет мальчика. Женщины чувствуют такие вещи. Он даже подумать не мог о том, что она потеряет наследника Альберта.
Камердинер помог Эдварду одеться, и он спустился в столовую, чтобы позавтракать. Эш и Локк уже сидели за столом. Они оба подняли глаза и так внимательно посмотрели на него, что ему на ум пришла мысль, а не выросла ли у него за ночь пара рогов.
– Как прошла ночь? – поинтересовался Эш.
– Беспокойно. Джулия завтракает в постели.
– Минерва тоже. Дамы обычно так и поступают.
Эш ответил на вопрос, который он собирался задать. Его общение с женщинами обычно не предполагало такой роскоши, как задержаться в постели до завтрака. Ему стало интересно, чего еще он не знал о женщинах.
Он почти сел на стул рядом с Эшем, как вдруг вспомнил, что теперь должен восседать во главе стола. Он избегал этого момента, принимая пищу в своей комнате. Эдвард чувствовал, что Эш и Локк изучают его. Могли ли они заметить его внутреннюю борьбу? Ему пришлось занять место во главе стола и вести себя так, как будто он сидел здесь всю свою взрослую жизнь. Избегая их взглядов, он взял тарелку и опустился на стул. Поражаясь масштабам потери, он подумал о том, сможет ли когда-нибудь сидеть на этом месте и не чувствовать себя узурпатором? Эта мера временная, пока не родится наследник.
Он начал небрежно резать ветчину.
  
– Что еще делают дамы?
– Заставляют джентльменов ждать, – спокойно произнес Эш, словно и не подозревал о волнении Эдварда.
– Доводят нас до безумия, – добавил Локк.
Ухмыляясь, Эдвард переводил взгляд с одного на другого.
– Очевидно, все мы смотрим на женщин по-разному.
У слуг были уши, даже если они держали язык за зубами. Ему хотелось бы отпустить дворецкого и лакея, но вместо этого он отхлебнул свой чай и воздержался от сахара.