Огонь во плоти (ЛП)

Говоря, она как будто мерцала.
— Неосмотрительно с вашей стороны.
— Я устала, — сказала она, пожав плечами. — Давайте продолжим осмотр. Нет смысла тратить тут время.
— Я хочу попробовать, — ответил Сол. — А вы поищите выход.
— Конечно, — отозвалась она, вставая, и он занял ее место у консоли. Та была смутно знакомой, такую схему он если и не использовал, то видел. Сол ввел несколько пиксель-грамм, однако дисплей, похоже, не желал реагировать.
  
— Дверь всего одна. Заржавела до состояния шлака, — сообщила сзади Ангвис. — При мне нет ничего, что смогло бы ее открыть.
Сол кивнул, продолжая сосредоточенно глядеть на экран. Хотя она умела двигаться практически беззвучно, у него было отчетливое впечатление, что она стоит сразу у него за спиной, наблюдая. Он подавил желание повернуть голову.
— Есть еще путь, которым мы пришли, — произнесла Ангвис. — Но если последователи Пьюрберна найдут его, мы окажемся в ловушке. Возможно, нам следует отступить назад?
Он не ответил, подняв руку и приложив ту к инфодисплею. Пальцы защипало от статического напряжения.
— Сол? Помогите мне это сдвинуть. Думаю, нам нужна баррикада.
Экран замерцал, и дисплей переменился. На нем вспыхнула эмблема: нож с двумя клинками, купающийся в пламени. Сол уже видел его прежде. Где–то.
Позади раздался оглушительный грохот. Он крутанулся на стуле и обнаружил, что Ангвис стоит возле сломанной полки, содержимое которой рассыпалось по полу.
— Извиняюсь, — сказала она, засовывая что–то под плащ. — Неловко с моей стороны. Впрочем, я наткнулась на выход.
Она выставила вперед химический стержень. В его свете Сол увидел служебную лесенку, а над ней — едва заметные очертания давно запечатанного люка.
Канндис перестал пытаться убежать. Смысла не было, ведь он уже осознал, что орда его опередила. Он попытался срезать путь, просочиться через их порядки, но выбранный им проход, расщелина между двумя разрушенными жилыми блоками, окончился еще дымящейся грудой камней. Они приближались, наступая ему на пятки. Похоже, место смерти он выбрать уже не мог. Только способ.
У него все еще оставался стаббер с одним зарядом в патроннике.
Часть его хотела поступить так просто из злобы, чтобы сделать погоню бессмысленной. Однако некоторые назвали бы это трусостью. Только это и удержало его руку. Он не станет пресмыкаться перед отребьем из Кавдора. Уйдет, как его патрульные — с оружием в руке и проклятием на устах.
Он бросил взгляд через плечо. Они собирались в конце прохода. Теперь уже никакой спешки: его можно было брать не торопясь. Забавно, среди всех Домов именно они в некоторых отношениях являлись его любимчиками. Их преступления, как правило, были крупными и очевидными. Детективная работа не особо требовалась, когда фанатик с огнеметом стоял рядом с дымящимся трупом и вещал о то, как все грешники должны гореть. Мало кто из них оказывал сопротивление, а израсходовав первоначальный пыл, они наслаждались возможностью понести наказание за свои прегрешения и приветствовали смерть как шанс воссоединиться с Богом-Императором.
Он скучал по тем простым денькам.
Канндис повернулся лицом к преследователям, держа в руке уличный щит. Шокерная дубинка гудела. Обычно ее заряда хватало на шесть ударов. Разумеется, это было при нормальном заряде. Он сомневался, что гильдиец смог предоставить хотя бы половину из этого.
Они приближались, переулок заполнился треснувшими масками и тупыми клинками. Однако он узнал тщедушную фигурку во главе, даже под маской.
Гладшив.
— Вот вы где, капитан, — произнес Гладшив, и Канндис услышал в его голосе усмешку. — Начинаете жалеть о своем маловерии?
— Я верю в порядок. В закон! — зарычал Канндис. — Вы все виновны в преступлениях против лорда Хельмавра, человека, которого сам Бог-Император назначил управлять этой планетой вместо себя. Сдавайтесь сейчас, и, может быть, вам сохранят жизнь.
— Кощунник! Еретик! — взревел Гладшив, обвинительно тыча пальцем в капитана блюстителей. — Хельмавр не правитель. Он худший еретик из всех! Под его надзором грешники возносятся к власти, пока праведным остаются гонения и нищета.
— Глупость и легковерность не делают тебя праведным, — бросил Канндис. Его взгляд перескакивал по толпе. Те подергивались, обнажив ножи, будто клыки. Гладшиву хотелось покуражиться. Остальным нужна была только кровь.
Капитан крепче сжал шокерную дубинку, почти не слушая болтовню Гладшива об угнетении и вере. Он готов был поспорить, что первой в атаку бросится сгорбленная фигура слева. Однако из рядов разом вырвались трое. Они помчались вперед, и Канндис приготовился. Опорная нога никуда не годилась, рука уже болела. Но он собирался прихватить с собой хотя бы одного из них.
Передний прыгнул ему навстречу, из–под треснувшей маски показалось бледное лицо в пятнах крови, скалящее зубы, будто пес. Канндис махнул шокерной дубинкой, вкладывая в удар то немногое, что у него оставалось. Когда он попал в цель, полыхнула молния, и оружие окуталось ореолом энергии. Разряд подбросил атакующего на двадцать футов в воздух. Тело грохнулось на землю, спустя несколько секунд там же оказалась и голова. Двое других нападавших тем временем бились перед ним в судорогах, а с их губ струился дым, пока они не затихли.
Каннди перевел неверящий взгляд с побоища у своих ног на потрескивавшее навершие шокерной дубинки. Если уж на то пошло, оно светилось еще ярче прежнего.
Он ухмыльнулся. Гладшив безмолвствовал. Кавдорцы вокруг него неуверенно чирикали.
— За Хельмавра! — взревел Канндис, поднимая свое оружие и сбивчивым бегом срываясь с места.
Бледное безглазое существо вскарабкалось на крышу, и Калеб выбросил удар, угодив ботинком в клыкастую пасть. Голова твари дернулась назад, и столкновение опрокинуло ту в лапы собратьев.
Вторая царапала край, оставляя ногтями борозды на металле. Калеб с силой припечатал ее ногой по пальцам, сбросив вниз, и обвел взглядом крышу. Он не думал, что чудовища способны прыгать достаточно высоко, чтобы дотянуться, однако сбившись вместе в достаточном количестве, те могли образовать своего рода рампу, позволяя другим забираться им на спину. Пока что это, похоже, было случайностью. Но если парочке из них хватит сообразительности проследить взаимосвязь, все будет кончено.
Ему требовалась Иктоми.
Та сидела посреди крыши. Он уже перерезал ее путы, но она больше не реагировала, а ее голова переваливалась туда-сюда на плечах. Калеб пытался упрашивать, орал на нее, даже снял свой обруч и приложил ей ко лбу. Однако ничего ее не разбудило. В конечном итоге он выложил вокруг нее кольцо из последних химических стержней. Существ, похоже, отпугивал свет, но стержни уже тускнели — их хватало, чтобы задерживать, но не останавливать.
А тех было так много.
Они окружили убежище, и Калеб не мог отделаться от ощущения, что из темноты продолжают появляться все новые. Притягиваемые к ним. Или, что было более вероятно, притягиваемые к его бывшей пленнице. Он знал, что та еще жива. Это чувствовалось сквозь ботинки. Крыша была чуть теплой, однако часом ранее она была холодной. Уходить стало некуда. Их зажали с трех сторон, а стена из черного металла сзади была неприступна, как Перикулус. Калеб нашел поодаль на здании люк, но тот закупорила ржавчина, а у него не осталось крак-гранат.
— Мне тут немного помощь нужна, — пробормотал он, кинув взгляд на Иктоми. — Лучше бы тебе самой прийти в себя. Не рассчитывай, что я начну говорить о чувствах и прочей дряни. Никому такого не захочется.
  
Слева донесся скребущий звук. Он повернулся, выставив клинок и жалея, что в лазпистолете не осталось заряда. Пара тварей подтягивалась наверх. Одна была голой, другая носила лоскут ткани и, странное дело, треснутую маску. Обе скалили клыки, понемногу обходя его — по одной с каждой стороны.
Калеб прыгнул на первую, застигнув ее врасплох и вонзив свой клинок ей в горло. Однако вторая накинулась на него, пробороздив плечо когтями. Он попал ударом по касательной, а она уронила его и защелкала зубами, подбираясь к глотке, пока они катались по крыше. Калеб услышал хлопок имплозивных зарядов и увидел выброс дыма, но не понял, откуда тот исходит. Лицо существа находилось в считанных дюймах от его собственного. Глазницы таращились на него сверху, пасть лязгала, будто сервоклешня.