Куратор (СИ)

Я шагнул к нему, и он, как зашуганный, быстро отступил к бревенчатой стене и упёрся в неё.
— Ты бы со всеми работал, — проговорил я. — И с китайцами, и с американцами, и с британцами, и с кем угодно.
— А что, сидеть здесь? — возбудился он. — Я тут столько пострадал из-за этого Давыдова. Все сериалы пересмотрел, какие были, — Воронцов показал на ноутбук, — по два раза. А Давыдов меня здесь забыл, а потом ещё и сам оказался предателем! Мне здесь надоело!
  
— Слушай сюда.
Я сел на табуретку, держа ружьё в руках. Он с опаской покосился на него и на перчатки, в которых я держал оружие.
— Дело Давыдова продолжается, и жив ты только благодаря ему. Хотя ты будто очень стараешься сдохнуть.
— Да если бы не он, я бы уже за бугор свалил! — прокричал он.
— Через аэропорт? — я поморщился. — Не смеши.
— Я договорился насчёт этого! — заспорил программист.
— Не договорился. Хотя и пытался. Я знаю, на кого ты выходил. Это был контакт Трофимова. Так что никуда бы ты не свалил, тебя бы поймали и зарыли. И Давыдов не предатель. Он не предавал никого. В отличие от тебя.
— А я чё, предавал? — Воронцов надулся.
Я наклонился к нему.
— Вот мой бывший шеф молодёжи никогда не верил, думал, что они все ненадёжные. Но все, кто был на твоём месте до тебя, хоть и молодые, на это не шли. У них был стержень, они отказывались, хотя рисковали жизнью. Но держались и не предавали никого. А ты продался без раздумий.
— Зато я живой, — он засмеялся, слишком громко. — А они нет.
Это не признак безумия, это слишком долго программист торчал здесь, вот и смех такой. Я поднялся, и он сразу затих, испугавшись.
— Ты взял бабки без проблем, предал всех, а потом испугался, что когда станешь не нужен, то закопают, — проговорил я. — Ведь ты слишком много знаешь. Только после этого ты начал искать, кто тебя спасёт. А Давыдов тебя нашёл и определил сюда. Чтобы ты, гад, своим поступком искупил вину. Чтобы помог вывести врага на чистую воду. Я дело его продолжаю. А ты свой поступок ещё не искупил. А искупишь или нет — зависит от тебя. Пока не вижу готовности. Всё. Собирай вещи. Уходим.
— Куда?
— Увидишь. А это место ты уже выдал. Если попадёшься — оставлю тебя им, чтобы закопали. Ведь и так знаю достаточно.
Да, этого я хотел использовать как свидетеля, ведь он бывший сообщник предателей, которого они хотят убрать. Неудобный, и от такого избавятся быстро в любом изоляторе.
И всё же, мне надо выяснить, что он скрыл в том разговоре. Если это не единственное нарушение безопасности, у них могут быть зацепки, и рано или поздно они на него выйдут. Скорее даже рано, я не могу рассчитывать на удачу, что они про него забыли.
— Ты не всё знаешь, — проговорил Воронцов. Уже торгуется.
— Вот и расскажешь, — я усмехнулся. — Посмотрю, насколько ты полезен. Собирай еду, пригодится. А если узнаю, что кто-то поймал того парня из посёлка из-за тебя — ответишь ты.
Программист побледнел, огляделся и начал кружить по домику, бестолково собирая вещи. Сначала закинул в рюкзак ноутбук. Потом достал банки тушёнки, обернул их одеялом и закинул сверху. Но пусть берёт, сколько унесёт, тащить всё равно ему.
Впрочем, путь будет долгим, возможно, придётся ночевать в лесу. Еда не помешает, потому что там её взять негде. Но надо подумать, где ещё его спрятать. Это место было лучшим вариантом.
И по дороге — выяснить всё. Другого шанса больше может не быть.
— Ружьё где взял? — спросил я, оглядывая его.
— Да у деда купил одного, — Воронцов грубо пихал вещи в рюкзак. — Ему всё равно, он бухает с утра до вечера. А в лесу ночью страшно. Говорят, что трусость — главный порок, но лучше быть живым, чем мёртвым. А ты тоже чекист? Или откуда ты всё знаешь? Такой молодой, а уже…
— Собирайся.
Из-под кровати он достал замызганную записную книжку, на которую смотрел слишком жадно. Начал заталкивать её в карман, но она не лезла, слишком толстая. А ведь и в прошлый раз она была здесь, и он не выпускал её из рук.
Пока он пытался её спрятать, на пол что-то выпало. Это белая карточка с экраном и кнопочками. Холодный криптокошелёк, лёгкий, но денег там может быть много. Он попытался было её подобрать, но я взял эту приблуду первым.
— Эй! — возмутился Воронцов.
— Пригодилась тебе крипта в лесу? — я усмехнулся.
— Да ты не понимаешь, — он сжал кулак. — Тут столько бабла, ты в жизни таких бабок не видел. Это как в том фильме, где негр на деньгах лежал, помнишь? А здесь ещё больше, и даже потратить негде. Меня этот криптовалютный вопрос совсем испортил. Эй! Ты чего?
Я убрал карточку к себе и отобрал записную книжку.
— Чтобы без шуточек. И никуда не убежал.
Он продолжил, а я сел, оглядывая помещение.
Воронцов нарушил кучу указаний. Ещё бы немного, и он бы сам выбрался в город, так что я успел его перехватить. Хорошо, что не стал откладывать поездку.
— И жрать-то нечего было два месяца, — жаловался Воронцов. — Одна каша да тушёнка. Говорят, что никогда и ничего не просите, сами дадут, но мне никто и ничего не давал. А в магазине том кроме колбасы ничего и не было!
— Не наглей, жрать тебе нечего было. У многих и этого нет. Зато похудел лучше, чем на своей кето-диете, или на чём ты там сидел?
— Слушай, — он остановился. — А ты знал меня раньше? Откуда ты вообще…
— Не отвлекайся. У тебя пять минут.
Воронцов куда-то всё смотрел, и я проследил за его взглядом. Подушка, сваленная, грязная, но под ней явно что-то лежало.
Я откинул её стволом ружья и достал.
Твою дивизию.
— Почему не выключен? — я достал телефон, большой и широкий смартфон, почти лопата.
— Так всё равно связь не работает… эй!
Я подошёл к нему и приподнял экран на уровень его лица, и тот разблокировался. После открыл браузер и чаты.
— Я же ничего не писал, — пролепетал он. — Просто смотрел.
— Когда? — спросил я и проверил ещё раз.
— Когда эту панихиду заказывал.
— Да ты ещё раньше делал, по датам вижу. Кому ты крипту переводил?
— Себе! На разные места. Деньги крутиться должны.
Вот жадный. Скорее всего, он уходил куда-то ещё севернее, где доставала вышка из другого региона. И там открывал интернет. Неизвестно, писал ли он что-то, потому что всё подправлено, или с кем-то связывался, или просто со скуки смотрел какие-то сайты.
Прошагал двадцать километров, где могла ловить вышка, и подключался к сети. Может быть, даже подключал ноутбук. Потом возвращался, но факт подключения уже есть и зафиксирован. Криптоинвестор, блин.
Ставки выросли. И мне это не нравилось.
Слишком часто он выходил и регулярно, и если у кого-то есть карта подключений, эту закономерность могут отследить в любой момент. Сначала будут прочёсывать тот район, потом всё ближе и ближе.
Может, отследят это завтра, может — через месяц. Может, никогда. А может, уже следят.
— На выход! — приказал я. — А потом поговорим.
* * *
Теперь им даже не нужно искать какого-то свидетеля в посёлке. Если есть доступ к сетям, то могут отслеживать какие-то аномалии трафика в безлюдном месте, а после сложить два и два, и обратить внимание на этот лес.
Учитывая, сколько следов оставил товарищ Воронцов, они могут локализовать разные подозрительные места и оперативно проверить их. Вот и надо валить.
Приедь я завтра, могло быть поздно. Может быть, уже поздно.
Но ещё ничего не потеряно.
Он шёл позади, громко дыша, а тяжёлый рюкзак оттягивал ему плечи. Всё ныл, не понимая, куда идти, ведь карта была только у меня в голове.
Когда зашли дальше, я остановился перед ним и снял ружьё с плеч. Он резко выдохнул от испуга, а я полез в карман и протянул ему кое-что.
  
— Твой последний шанс, Максим Андреич, — сказал я, держа в руке тонкий диктофон. — Проект «Щит». В чём его суть? Ты никогда не говорил до конца. Я знаю, что это больше, чем просто система перехвата дронов-камикадзе.