Куратор (СИ)

— Ну что, казённый дом выпал? — спросил я в шутку. — Или на что ворожишь?
— Откуда ты такие вещи знаешь-то? — Анастасия Фёдоровна посмотрела на меня. — Я тогда сказала, что ворожу, а ты на меня посмотрел, как на слабоумную. А у Петровны внук твоих лет вообще сказал ей, что ты, бабка, совсем с ума посходила на старости лет.
— Не, ты чего, — нашёлся я. — Это же сейчас модно.
  
— А, вот оно что, — бабушка вернулась к своим делам, заулыбавшись. — Как модно, так сразу не старая суеверная бабка, а какой-нибудь хендмейд, — она засмеялась. — Или как это называется-то?
— Молодёжь любит всякую фигню придумывать, — пробурчал дед, садясь на диван. — Хренмейд.
— А я тут ходила в магазин, — продолжала баба Настя. — Говорю, вот у вас же написано-то, что скидка для пенсионеров. А посчитали без скидки.
Дед тем временем с шелестом развернул газету и начал читать новости.
— А продавщица говорит, а покажите приложение для скидки. А я говорю: какое приложение? Связи-то нет. У меня не открывается. А вы что, спрашиваю, не верите, что я пенсионерка? А она мне снова про приложение. Вот же народ пошёл. И главное — говорит так грубо!
Баба Настя продолжала рассказывать, нарезая белый хлеб толстыми ломтями. Он свежий, судя по сильному запаху, который сразу пошёл в комнате.
— А я говорю, ваш магазин — страшно смотреть. Цены — ужас, фрукты гнилые, над ними мошки летают. Ещё и гомном воняет. А вы мне всё про приложение.
Лежащий на столе телефон оглушительно зазвонил.
— Верка, что ли, звонит? — спросил дед, поднимая голову.
— Незнакомый номер, — бабушка надела очки и присмотрелась к экрану. — Кто это, интересно. Да, я слушаю, — ответила она, нажав кнопку. — Здравствуйте. Да, я. Кто? Что⁈
Лицо изменилось, баба Настя приоткрыла рот, глаза расширились.
— Да что вы говорите-то такое? Да не может такого быть. И что мне делать-то?
Не понравилось мне это, я решил вмешаться.
— Кто звонит? — спросил я, поднимаясь с кресла, опираясь на поручни.
— Какое дело? — переспросила бабушка в трубку, не слыша меня. — Какое дело? Вы что?
— Дай телефон, — произнёс я твёрже, уже понимая, к чему всё идёт.
Она замотала головой, мол, не дам, важный разговор.
— Дай телефон — повторил я.
Анастасия Фёдоровна протянула мне маленький смартфон. Бабушка достаточно продвинутая, технику более-менее освоила, чтобы звонить и писать. Но с подобными вещами она ещё разбираться не умела.
— Я слушаю, — сказал я.
— Говорит майор ФСБ Свиридов, — раздался чей-то голос, достаточно молодой для майора и слишком дерзкий. — Уведомляю вас, что против вас открыто дело о финансировании экстремизма.
— Какой-какой майор? — спросил я, улыбаясь.
— Свиридов, — повторил собеседник.
— И откуда?
— ФСБ! — напыщенно произнёс он.
— Не, ну понятно, что ФСБ. Только какой отдел таким занимается? Вы из местного управления или из центра?
Собеседник замялся.
— Э-э-э… Я из уГоловного розыска, — он отчётливо «гэкнул».
— Так, ФСБ или Уголовный розыск? — спросил я, чётко выговаривая каждое слово, сдерживая смех.
Где-то на том конце провода кто-то сглотнул. Ну да, откуда им знать, в своих краях, как у нас тут всё устроено. Их задача — запугать жертву до полусмерти, а не знать структуру госбезопасности другой страны.
— Короче, — произнёс собеседник злым голосом, — если не хотите, чтобы на вас повесили статью…
— Так уголовный розыск — это полиция. Или у вас особый, уГоловный розыск? — я отчётливо «гэкнул», как он.
Тот в ответ заматерился и бросил трубку. Ну, это ещё консультанты по безопасности банков пока не звонили из ближайшей колонии. Так и с батяней Толика поговорить выйдет.
— Мошенники, — пояснил я, возвращая телефон бабушке. — Достали уже.
— Ох, не то слово, — она забрала телефон и вернулась к плите. — Тут про Петровну вспоминала, так ей недавно сын позвонил, мол, в аварию попал. По видеосвязи, его голосом! Она побежала кредит брать! Квартиру продавать хотела.
— И что потом?
— А он перезвонил, напугал, говорит, всё нормально. Но представь себе! Голос даже подделывают и лицо! Вот она и поверила.
С текущим уровнем нейросетей это немудрено. Вот Трофимов, кстати, никогда не говорит по мобильному телефону. Раньше он опасался, что его голос смонтируют, а теперь — что на его голосе обучат нейросеть.
У меня есть образец его голоса, но, скорее всего, за это время спрятанный диктофон найден. Я туда схожу, но сначала проверю, нет ли там засады или наблюдения. Если Трофимов или кто-то из связанных с ним людей нашёл ту приблуду, то они могли бы решить, что у меня есть сообщник. И вполне могли организовать засаду.
Хотя почти через два месяца такое вряд ли возможно, и всё же, рисковать нужно аккуратно. Сначала проверить, потом делать.
— И звонят, и звонят, — недовольно пробурчал дед, переворачивая страницу газеты. — А Верка-то приедет или нет? Ничего не говорила?
— Нет, не звонила, — ответила бабушка.
— Могла бы уж приехать, раз уж такое с сыном произошло.
— За мужика своего боится.
— Он сам кого хочешь боится.
Фёдор Ильич поморщился. Это они о матери Толика и о её сожителе.
Вскоре бабушка начала расставлять еду на столе. Обед — царский. Она налила мне огромную тарелку парящего борща с мясом. На второе — макароны по-флотски. Также был свежий хлеб, очень мягкий, и порезанные помидорки с луком. К сожалению, как и все помидоры в последнее время, это был безвкусный пластик, но всё остальное было на высшем уровне.
Анастасия Фёдоровна посмотрела на меня с тревогой. Наверное, думала, что парень ничего из этой роскоши есть не будет.
— Картошки фри и наггетсов нету, — развела она руками. — Что есть, то есть.
— Да какая картошка фри? — я уселся за стол и взял ложку. — Когда тут такое.
— Тебе чай или компот?
— Кофе есть? Чёрный, с молоком, без сахара.
— А можно? — с опаской спросила она.
— Немного можно.
Я начал есть суп, наваристый, очень густой. Он был таким же вкусным, как и выглядел.
Вес мне надо набирать, я слишком тощий. И мясо на костях надо наращивать. Так что тарелку я приговорил быстро.
— А сметанку-то забыл? — спросила бабушка.
— А что сметанку-то? — пошутил дед и полез в холодильник. — Вот есть сальце. Будешь?
— Буду, — ответил я.
— А это? — улыбающийся Фёдор Ильич держал в руках запотевший графинчик.
— И это буду.
Дед засмеялся, думая, что я пошутил. Хотя на самом-то деле я не шутил, а ответил на автомате. Но в моей ситуации со спиртным надо завязывать. Да и вообще, сейчас не для того.
— Толенька, ты прям всё съел, — произнесла бабушка, когда я закончил. — Молодец! Но… ты будто какой-то… другой. Обычно слова не скажешь, не разговариваешь с нами, телефон из рук не выпускаешь. А сегодня…
Я посмотрел ей в глаза и нашёл что сказать:
— Так соскучился, ба.
Она заулыбалась очень тепло.
А у меня в душе заскребли кошки. Парень-то в свои двадцать такой смерти не заслужил. Тем более, он был убит без всякой причины, случайно, переходя дорогу не в том месте. Киллеры сбили его на машине, когда уходили.
Но от возмездия они не уйдут. Не так много у Трофимова людей, способных запачкать руки, так что ему придётся с ними работать и дальше.
На них я выйду. Я помню их лица, узнаю о них всё. И не только. Я знаю и подельников Трофимова, всех, с кем он связан.
Пока я собираю данные, но в какой-то момент начну работать против него. Даже если у меня не будет надёжного союзника, я всё равно смогу подпортить ему кровь.
И кое-что я смогу сделать против него уже сегодня.
— Ладно, — я потёр живот.
Внутри разлилось тепло, а тяжесть совсем не мешала. Давно так сытно не ел. Уже чувствую себя сильнее. А всего-то надо было навернуть бабушкиного борща.
  
— Теперь надо будет походить, — я начал вставать.
— А куда это ты? — Анастасия Фёдоровна встревожилась. — Тебе отдохнуть надо.