Шоколадница в Академии магии
– Самый модный напиток в столице, – подтвердил мальчишка и отхлебнул из своей чашки. – Попробуйте, мадемуазель.
Еще до того, как я допила первую порцию волшебного напитка, было решено, что питаться я отныне буду только им. Пряный, с едва заметной горчинкой – кажется, в него добавляли также мед и специи. Великолепно!
Через четверть часа мы с Эмери подружились. Купидончик происходил из знаменитой семьи волшебников и об устройстве Заотара знал гораздо больше моего.
Мэтр Картан? Нет, он не преподаватель, всего лишь секретарь ректора; в принципе, его следует называть месье. Мадам Арамис? Кастелянша, от нее зависит многое. Информасьен? Местное привидение, доносит до студентов и учителей академии нужную информацию, управляет магическими портшезами. Разумеется, безвредна. Иначе синьор Дюпере не позволил бы ей находиться в Заотаре.
О другом моем знакомом призраке юный виконт тоже слышал. Барон де Дас! Вот он как раз вредина, обожает подстраивать разные пакости.
Мы перешли на «ты» – мой преклонный возраст несколько компенсировал высокий титул собеседника, к тому же, как мне сообщили, в академии все студенты были на равных. Ну, или так должно было быть.
Эмери был счастлив, что поступил. Маменька возражала, умоляла обождать, но он настоял и со всем справился. Теперь он студент, даже Арман выдержал экзамен в тринадцать, а Эмери всего десять. Арман? Это его старший брат. Папенька будет доволен.
Малыш болтал, жевал сладости, а меня стало клонить в сон от сытости: шоколад я закусила дюжиной тарталеток с сыром. А еще ведь какой-то бал!
– Северный коридор? – Эмери махнул рукой. – В противоположной стороне. Удивительно, что ты, Кати, заплутала.
Оказывается, у портшезной колонны имелся некий подробный указатель. Я стала прощаться. Вернусь в фойе.
Мальчик меня не задерживал, я подхватила саквояж, пересекла гостиную, пообещав себе при случае вернуться и обследовать прекрасный сад снаружи, дернула ручку двери…
– Заперто!
Эмери испугался:
– Но… Катарина, мы, кажется, попали в неприятности.
Я потребовала объяснений.
Гостиная была подготовлена для студентов-новичков. Чтоб первогодки, покинув бал, на котором их представят гостям и старшим товарищам, могли продолжить праздник в узком кругу. А Эмери… Он совершенно не хотел! Мадлен сказала, что мальчика здесь ждет брат. И… Пирожные так аппетитно выглядели… Он не выдержал.
– Погоди, – уточнила я недоверчиво, – некая Мадлен заперла тебя наедине со сладостями? Но зачем?
– Мадлен де Бофреман, – Купидончик заплакал. – Папенька будет расстроен… Он…
Сморкаясь в свое жабо и всхлипывая, сладкоежка сообщил, что герцог, то есть отец, считает младшего сына слишком пухлым, что посадил Эмери на строжайшую диету, и что, если Арман увидит…
Про Мадлен мне понятнее не стало, но снаружи, из сада, до нас доносились громкие голоса.
– Это Арман! – трагичным шепотом сказал мальчик. – Все пропало.
– Ничего не пропало, – я бросила саквояж и подтолкнула Эмери к окну. – Спрячься за шторой, а когда все войдут в гостиную, выскользни в сад, и либо жди, пока в гостиной никого не останется, либо воспользуйся окном соседней комнаты.
– Я твой должник, Катарина.
Купидончик скрылся за шторой, я же вернулась в свое кресло и налила в чашку шоколада. К слову, напиток в изящном чайничке нисколько не остыл, из чего я сделала вывод, что посуда зачарована. Итак, начнем наше небольшое представление – сегодня у второго пажа есть несколько реплик.
Веселая компания приближалась к распахнутому окну по насыпной песчаной тропинке, извивающейся среди кустов рододендронов и невысоких деревьев. Пятеро. Два молодых человека и три девушки, все немногим старше меня. Филиды? Это пока было непонятно. Молодые люди явно возвращались с пикника или купания. Они были босиком, девушки – в великолепных парчовых шлафорах, на которые спадали влажные волосы, парни в узких штанах до середины голени и распахнутых на груди сорочках. Аристократы. Однако некоторые из них были более аристократичны. По крайней мере, огромную плетеную корзину, прикрытую салфеткой, несла одна из девушек, низенькая кудрявая шатенка, а другая, рыжая и худощавая, была нагружена охапкой пледов и простыней; их третья подруга шла впереди, беседуя с молодыми людьми. Красавица. Наверное, такой была мадам Шанталь в молодости. Статная брюнетка с белоснежной, как мрамор, кожей наслаждалась вниманием юношей. Один из них – Арман, старший брат Эмери. Который? Наверняка блондин с тонкими чертами лица.
– …небольшой сюрприз! – донеслось до меня окончание фразы, с которым брюнетка входила в гостиную.
Она замерла в оконном проеме, я отпила шоколаду и поставила чашку на блюдце. Звяк! Великолепная сцена молчания, призванная подчеркнуть то, что последует, будь мы сейчас на театральных подмостках.
– Добрый вечер, – произнесла я любезно. – Катарина Гаррель из Анси, зачислена в академию по результатам экзамена.
Вблизи красавица оказалась менее красивой. Кожа хорошая, да, но черты лица отнюдь не безупречны – слишком тонкие губы, тяжелые веки над светло-серыми глазами, кончик носа слегка загибается книзу. Нет, не королева, идеальная злодейка для любого спектакля.
– Это и есть твой сюрприз, Мадлен? – протянул весело один из парней.
Я на него посмотрела. Героя-любовника на сцене играть ему не доверили бы: слишком высок, любая партнерша рядом с ним будет выглядеть ребенком или карлицей. Парень тряхнул влажными темными волосами и изобразил бальный поклон. Его спутница раздраженно фыркнула:
– Из Анси? Что же, господа, поздравляю: в оваты стали набирать пейзан.
Укол я проигнорировала:
– Нелепая случайность, мадемуазель. Я заблудилась, вошла в комнату, а когда попробовала выйти, дверь оказалась заперта.
Уголком глаза я заметила шевеление за шторой. Носильщицы или, если угодно, фрейлины недоброй Мадлен вошли внутрь, и сладкоежка-виконт решился на реализацию нашего плана. Чудесно.
– Не будете ли вы столь любезны освободить меня из заточения? – закончила я реплику самым невинным тоном.
Девушка мне не ответила – видимо, посчитала общение с пейзанкой ниже своего достоинства. Впрочем, лицо она умела держать великолепно. Ее «сюрприз» не удался, но по виду этого не скажешь.
Юный виконт метался среди рододендронов, как поднятый охотой заяц – видимо, окна соседних комнат оказались закрыты. Пусть все уйдут, я выйду следом, а Эмери после меня. Чтоб не привлекать внимания к рододендронам, я отвела взгляд от сада. Мадлен стояла у двери, блондин сражался с замком – кажется, используя магию, – фрейлины молча за ним наблюдали. Второго аристократа вдруг заинтересовал накрытый стол, он приблизился, налил из чайника в чистую чашку шоколада, а когда замок щелкнул, возвестив окончание заточения, изобразил лицом некую пантомиму. Предназначалась она вовсе не мне, а его приятелю. Приподнятая бровь, движение подбородком, и блондин понял.
– Ах, мадемуазель, наш пикник, кажется, затянулся. Информасьен объявила начало бала, да, да, я абсолютно точно слышал голосок привидения. Мадлен, чаровница моя, поторопимся. Лавиния, Анриетт…
Все четверо суетливо вышли в коридор, и дверь гостиной мягко закрылась.
– Бал уже начался? – я стала подниматься из кресла, шаря взглядом по комнате в поисках своего саквояжа.
– Подождите, – прозвучало с ласковой властностью, – мадемуазель Катарина из Анси.
Пальцы босой ноги парня прижимали к ковру носки моих башмаков.
– Присядьте, нам с вами абсолютно необходимо познакомиться.
– Но бал…
– До него более часа, а до момента, когда оватов-новичков пригласят в залу Безупречности, и того больше.
– Но ваш друг, сударь…
Плюх. Это я вернулась в кресло. Когда человек стоит, он на самом деле не является неподвижным. Об этом знают все хорошие актеры. Мы постоянно пошатываемся, ловя равновесие, делаем крошечные, незаметные глазу шаги. Если ноги зафиксированы, как у меня мгновение назад, стоять абсолютно невозможно. Чтоб я не ушиблась, аристократ придержал меня за плечи – без фамильярности, лишь с вежливой предупредительностью.