Царьград. Трилогия

– Пошли, коли хочешь.
– Да… Кроссовок у тебя лишних нет? А то замучился в сапогах.
– Кроссовок нет. А вот старые кеды найдутся. Пошарь-ка под койкой… Ага… вот, оказывается, куда мои сапоги делись! А я-то думал – на машинном дворе оставил.
Лешка быстро натянул кеды:
– Ну, что, идем?
– Идем, коль не шутишь. Только побыстрее, мне еще на работу с обеда… Кстати, может, в сельпо зайдем, пожрать чего-нибудь купим?
  
– Давай! – охотно согласился Лешка.
– Я ведь как раз за деньгами и заскочил, – другой Лешка вытащил из висевшей на гвоздике курточки мятые десятирублевки. – Одна, две… четыре… пять… И еще мелочь. На кефир и половину батона хватит.
– Оранжевое настроение! – Алексей усмехнулся. – Бутылка кефира – полбатона! Помнишь?
– Еще бы! «Чай-ф». Только мне…
– Знаю… Больше «Ария» нравится.
Другой Лешка ничего не сказал, лишь удивленно покачал головой. Ничуть не таясь, ребята заперли дверь и зашагали к сельпо. Кефира не оказалось, как и батона, пришлось взять, что было – полбуханки «Дарницкого» и пластиковую бутыль молока.
– Что Леша, – отсчитывая сдачу, улыбнулась продавщица – дебелая разбитная тетка, – брат к тебе приехал? – Она кивнула на скромно стоявшего у двери Алексея.
– Брат, – другой Лешка кивнул.
– Похожи!
– Ну так… А кефир к вечеру привезут?
– Привезут, заходи. Уж так и быть, оставлю тебе бутылочку.
Поблагодарив продавщицу, оба вышли на улицу и направились к речке. Ярко светило солнце, в голубом небе радостно улыбались редкие белые облачка, похожие на взбитые сливки, с луга дул легкий ветерок, сладко пахнувший клевером и мятой.
Парни уселись под старой ракитою, на обрыве, так, что хорошо было видно реку, мостки и прыгающих в воду мальчишек.
– Может, тоже искупаемся? – допив молоко, Алексей вытер губы ладонью.
– Некогда, – тут же возразил другой. – Мне на работу скоро. Если опоздаю, знаешь, как бригадир ругаться будет?
– Да ничего страшного! Михалыч покричит-покричит да бросит. Горяч, да отходчив.
– Верно…Постой! А ты откуда знаешь? Что, у нас на машинном дворе работал?
Алексей прищурил глаза, сказал со значением:
– Я вообще много чего знаю…
– Так рассказывай, чего ждешь? – подзадорил Лешка. – Обещал ведь.
– Так слушай… – Алексей пожал плечами, и, устроившись поудобнее, приступил к рассказу.
– Детства я своего почти что не помню, жили мы в какой-то хате, плохо жили, бедно. Отец умер рано, за ним и мать… И очутился я в детском доме.
– Ну-ну! – поторопил другой Лешка. – И я ведь точно так же жил!
– Поначалу плохо казалось. Все прятался под кроватью, плакал… Потом ничего, привык. Воспитатель хороший оказался… Василий Филиппович.
– Что?! – Лешка аж взвился. – Откуда ты Василия Филиппыча знаешь?
– Так в том детском доме и был!
– Врешь! Не было тебя там! Если б был – я бы помнил!
– Ладно. – Алексей усмехнулся. – Давай, еще кое-что вспомним… Это случилось, наверное, года четыре назад… ну да, четыре, мне тогда было тринадцать. Стоял май, жаркий такой, словно лето, наши все уехали на экскурсию, а меня за какое-то прегрешение не взяли…
– За то, что курил… – тихо пробормотал другой Лешка. – В бойлерной.
– Ты глазами-то не зыркай! Будешь дальше слушать?
– Да-да, конечно!
– Ну вот, – продолжал Алексей. – Остался я, значит, один… В компании двух девчонок-практиканток из педучилища. Им-то не до меня было – все о своем болтали. А я завалился на кровать с книжкой… Конан-Дойль, кажется…
– «Долина страха». – Лешка покачал головой. – Кто тебе рассказал?
– А никто! Слушай дальше… Значит, лежу я, читаю. Вдруг слышу – кто-то лезет по пожарной лестнице на крышу – она ведь у нас плоская, детсадовская. Взглянул в окно – практикантки, видать, позагорать решили. Ну, мне тут почему-то уже не до чтения стало. Собрался быстренько, да в другой корпус – на соседнюю крышу. Выбрался осторожно, спрятался за вытяжкой…
А практикантки уже расстелили одеяло, разделись, лежали в купальниках. Одна – в синем купальнике – страшноватая такая, мне не нравилась, зато вторая – блондиночка… ууу… Я все на нее смотрел, думал – а вдруг лифчик расстегнет? Ну, ведь так обычно девчонки делают, когда загорают, чтоб на спине полос не было… Улегся за вытяжкой, сам шепчу – расстегни, ну, расстегни же! Расстегнула! Мало того, сняла, и даже перевернулась на спину. Ух, и грудь же у нее была! Я аж обалдел… расстегнул джинсы и… Рассказывать дальше?
– Не надо. – Лешка покраснел и захлопал глазами. – Откуда ты все это знаешь? Подсматривал? Как?
– Интересно, как бы я мог посмотреть? – усмехнулся Алексей. – Ведь на крыше-то никого больше не было. А высотных домов поблизости нет, в бинокль не увидишь.
– Так как же…
– А так! Потому что я – это ты, понял?
– Нет… – Лешка растерянно улыбнулся. Жалко так, непонимающе. – Наверное, ты все же как-то подсмотрел.
– А, Фома Неверующий, – раздраженно махнул рукой Алексей. – Сижу тут с тобой, время теряю. Впрочем, я б и сам не поверил, да и никто бы… Ладно. Мне от тебя, Леха, помощь нужна!
– Помощь? – Лешка пришел в себя и кивнул. – Ну да, конечно, помогу, чем смогу. А что делать-то?
– Не бойся, не сельпо грабить. Бабку Федотиху знаешь?
– Кто ж ее не знает?
– Ах, ну да, конечно… Так вот, надо бы за ней последить. Одному не очень сподручно, вдвоем куда веселее. Ты б, Леха, на работе про бабку повыспросил, а?
Лешка кивнул:
– Хорошо, спрошу. А что именно-то выспрашивать? Про спирт?
– Нет, Лех, не про спирт. – Алексей задумался. – Даже и не знаю – про что.
– Ну, ты даешь! – Парень понизил голос. – Про анашу, что ли?
– И не про анашу… Про всякое непонятное. Даже не знаю, как и сказать, про колдовское, что ли… И про Черное болото, про него – обязательно.
– А что в нем интересного-то, в Черном болоте? – ухмыльнулся Лешка. – Трясина да грязь.
– И все поспрошай…
– Как скажешь… Ну… – Лешка рывком поднялся на ноги. – Пойду, пора мне. А то ведь Михалыч, сам знаешь…
– Иди, иди, спасибо за молоко.
– Не за что… Ты вообще где здесь?
– На пилораму сейчас пойду, к Контакову.
– Ого! Свет не ближний.
– Потому тебя и попросил помочь, ты все ж в деревне живешь, не на выселках. Давай завтра к вечеру встретимся… так, чтоб обоим не особо далеко идти было. Ну, скажем, на Черном болоте, идет?
– Идет, – кивнул Лешка. – Что уж с тобой делать. Да, ты про Настю не врал?
– Клянусь Христом Богом! – Алексей размашисто перекрестился.
Лешка благодарно улыбнулся:
– Ну и славно.
– Только смотри, она на тебя обижена. Беги, мирись – обними, поцелуй… Ну, дальше уж как пойдет.
– Без сопливых обойдемся, – засмеялся Лешка. – Без советников тесть… Кстати, тебя как звать-то?
– Алексей.
– Тезка значит… Ну, наконец, будем знакомы!
– Будем!
Парни крепко пожали друг другу руки.
– И все ж таки не очень-то ты на меня и похож, – усмехнулся Лешка. – Вон какой накачанный!
– А ты помахай с мое саблей!
– С-саблей… Ну, ты даешь, блин! Пока, сабля, до завтра!
– Не забудь про болото и бабку.
– Да уж не забуду!
Лешка ушел, помахав на прощанье рукой. Славный парень. Жаль не поверил. Ну, а кто бы поверил? Все равно – славный…Хм… Сам себя, Леша, хвалишь!
– Лешка, привет! – снизу, от реки, бежали ребята. – Ты случайно Вовку Разметкина не видел?
– Кого?!
– Ну, который хвастался, что с тобой трактор вытаскивал. Поди, врал?
– Да не врал… Эй, постойте-ка! А что Вовка, пропал, что ли?
– Да со вчерашнего вечера не видали. Мать мечется – не утонул ли?! Так не видал Вовки?
– Не, не видал….
Ребята умчались, а Лешка с похолодевшим сердцем как мог быстро зашагал к Черному болоту. Чавкала под ногами грязь, злобно хлестали по лицу ветки – юноша не обращал на все это никакого внимания, вспомнив гнусные слова Федотихи – «и отрока малого к смерти потащите… которого стрелой…» Стрелой!