Царьград. Трилогия
Порадовавшись за приятеля, Лешка наскоро перекусил и, почистив гиматий, принялся собираться. Да и что там было собираться — только подпоясаться, как говорится! Ну, еще разгладить тунику, красиво зашнуровать башмаки, запахнуть на плече гиматий красивыми складами — это помог сделать опытный в таких делах грек.
— Ну, ты еще губы накрась! — смеясь, посоветовал он. — Уж не на свидание ли собираешься?
Лешка заметно смутился и ничего не ответил. В конце концов, говорить о свидании еще было рано. Говорить? Мечтать! Уж больно сильно зацепила его сердце греческая красавица Ксанфия, о которой, к слову сказать, юноша совсем ничего не знал. Хотя нет, кое-что, конечно, уже можно было предполагать. Девушка — явно из богатой семьи, причем вполне самостоятельная, — гоняет на своей коляске одна, без всяких там слуг и прочих мамок – нянек. А ведь годков ей не так уж и много, ну, может, восемнадцать, а то и вообще пятнадцать. Впрочем, по здешним меркам — уже давно пора выходить замуж. Замуж… Воздыхатель-то у нее имеется, как же-с, знаем — похожий на поросенка Никифор Макрит, судя по всему, та еще сволочуга! Да, есть еще какой-то Герасим — он тоже, похоже, неровно дышит к этой девчонке. Вот, блин… Ладно, там видно будет.
Выросший в совершенно ином времени Лешка не понимал сословных предрассудков и правил, поскольку если б понимал, вряд ли решился бы продолжить знакомство — ведь, кто он? И кто Ксанфия? Хотя что-то подобное уже приходило юноше в голову. И тем не менее…
Розовато-палевые воды залива Золотой Рог ласково омывали золотистый песок пляжа и серые камни Влахернской гавани. Золотой мячик солнца клонился к закату, и черные тени зубчатых воротных башен протянулись далеко – далеко, почти до самых волн. Невдалеке, за стеною, тускло поблескивал купол полуразрушенного дворца императора Константина Багрянородного, чуть левее виднелись серые стены монастыря Хора, того самого, где был в послушниках Георгий. Странный парень. Хороший, добрый, на странный. Вот так взять и добровольно уйти из жизни — запереть себя в монастырь. Ради чего, спрашивается? Ради постижения Бога? Так, может, Его можно постигнуть и каким-нибудь другим, менее радикальным способом? В конце концов, стал бы священником, как вот отец Сергий, женился бы на какой-нибудь красивой и доброй девчонке — ведь православным священникам можно жениться — нарожал бы детей. И служил бы себе спокойно службы в какой-нибудь церкви, пользуясь уважением прихожан. Не жизнь — сказка! И — при Боге, и из мира уходить не надо. Нет, понесло в монастырь!
Лешка задумался — конечно, хорошо бы поговорить с парнем на эту тему, да только вот тот что-то давно уже не показывается дома. Видать, и вправду, скоро примет постриг, а тогда уж разговаривать будет поздно.
Юноша обернулся, услышав позади девичий смех, и солнечный луч ударил ему в левый глаз. Лешка прищурился…
Три девушки в легких накидках, смеясь, спускались по узкой тропинке к морю. Солнце било им в спины, обрисовывая фигуры, так, словно на всех трех вовсе и не было никакой одежды. Пока Лешка раздумывал — подойти сразу или чуть подождать? — девчонки сбросили обувь и, приподняв подолы туник, взбаламутили ногами воду.
С многочисленных, стоявших в гавани кораблей им махали руками матросы. Девушки тоже помахали в ответ, и, прихватив обувь, пошли по узкой полоске пляжа в сторону гористого мыса, поросшего густым кустарником и кипарисами. На Лешку даже и не взглянули, впрочем, он и не привлекал к себе особого внимания — стоял себе чуть в стороне от тропинки, делая вид, что разглядывает корабли.
С криком и воплями пробежали мимо какие-то мальчишки, на ходу сбрасывая одежку, с разбегу бросились в море — Лешка позавидовал и тоже хотел последовать их примеру, но, подумав, решительно направился к мысу, ведь девчонки-то — а с ними и Ксанфия, которую он давно уже узнал — шли как раз туда!
Набегавшие волны ласково лизали ноги, и юноша запоздало снял промокшие башмаки — пока возился со сложной шнуровкой, девчонки уже удалились настолько, что их стройные фигурки еле-еле виднелись из-за кустов и розовато-серых каменных россыпей. Подхватив обувь, Лешка прибавил шаг.
Солнце, ласковое южное море, стройные кипарисы на фоне ярко-голубого неба — ему все это снится?
Юноша обнаружил девчонок на другой стороне мыса, точнее, сперва услыхал их смех, визг и веселые крики. Вот донесся шум падающих обратно в воду брызг. Кто-то взвизгнул… Ага! Вон они, там, за кустами. Купаются… Подождать? Или все же пойти, взглянуть? Да, почему б не взглянуть? Обязательно! А уж, когда оденутся, подойти, чтоб зря не смущать…
Лешка не успел сделать и трех шагов, как навстречу ему, из кустов вышел вооруженный копьем и мечом здоровяк в короткой тунике и узких воинских штанах.
— Сюда нельзя, молодой человек! — довольно вежливо произнес он.
Скосив глаза, Лешка увидал и второго — такого же.
— Почему нельзя?
— Там купаются девушки, которых мы охраняем.
Охрана, вот оно что! Где ж вы были вчера, парни? Лешка улыбнулся:
— Господа, уверяю вас, я вовсе не собираюсь подглядывать. Просто одна из девушек пригласила меня прогуляться с ними… после купания.
— Подождите хотя бы во-он у тех камней.
— Ну, разумеется.
Пожав плечами, Лешка, не спеша, зашагал в обратную сторону, как вдруг, его снова окликнул охранник:
— Молодой человек!
— Да? — замедлив шаг, юноша обернулся.
— Не могли бы вы… — охранник опасливо покосился на кусты и подошел ближе. — Не могли бы вы не говорить про нас девушкам. Видите ли, они не любят слишком назойливой опеки, особенно, Ксанфия. Вчера вот, удрала от нас, еле потом нашли. Не скажете?
— Хорошо, не скажу.
Устроившись на берегу, за камнями, Лешка от нечего делать покидал в залив мелкие плоские камешки, затем немного полюбовался открывавшимся видом на Золотой Рог, немного подумал и, решительно сбросив с себя одежду, побежал в море, Вернее сказать — осторожно пошел, плавал-то парень плохо. Да он и не собирался переплывать залив, просто окунулся пару раз, не уходя с мели, да поплыл по-собачьи обратно.
— Здесь обычно купаются только маленькие дети! Ого! Лешка сконфуженно поднял голову, увидав перед собой всех троих девушек. Мокрые после купания, золотистые волосы Ксанфии шевелились от нежного дуновения ветерка, синие глаза смотрели с любопытством и легкой насмешкой, пухлые розовые губы разошлись в улыбке:
— Кажется, я тебя знаю!
— Конечно, — Лешка так и сидел в воде, — не вылезешь ведь на берег перед девчонками — голым.
— О, да это твой знакомый? — расхохотались остальные девчонки.
Они были, конечно, не такими красивыми, как Ксанфия — а, может, это просто юноше так казалось, — но все же довольно привлекательными — чернокудрые, темноглазые, смуглые, одна чуть помладше другой, обе чем-то похожи — наверное, сестры.
— Ты плохо плаваешь? — хихикнув, осведомилась младшая.
Лешка улыбнулся:
— Некому было научить. Вы ведь не станете?
— Не станем? — хохотнув, Ксанфия независимо повела плечом и, обернувшись, подмигнула подружкам. — Ну, что девушки, покажем ему, как нужно плавать?
— Запросто! — решительно бросила хохотушка и первой стащила с себя тунику, обнажив тонкое, еще совсем девичье тело.
То же самое сделала и та, что постарше, а за нею — и Ксанфия!
Лешка не поверил своим глазам — три обнаженные красавицы обступили его и, схватив за руки, потащили в море.
— Эй, эй, не так быстро! — забеспокоился парень. — Я ведь предупреждал, что плохо плаваю.
— Вот мы тебя и поучим!
Расхохотавшись, девчонки завели юношу в воду примерно по грудь и принялись нырять и брызгаться. Ксанфия! Ее тронутое золотистым загаром тело оказалось под стать лицу — таким же красивым. Тонкая талия, грудь с пухлыми небольшими сосками, стройные изящные бедра…
— Ой, девушки! А он, кажется, покраснел!
Покраснеешь тут.
— А давайте играть в догонялки, — предложила юная хохотушка и шлепнула Лешку по плечу. — Тебе водить!