Царьград. Трилогия

— Чего в болото-то сунулся, нешто объехать нельзя было?
— Да, думал, проеду…
— Думал он, — Федотиха оперлась на калитку. — Нехорошее место это Черное болото, — глухим голосом продолжала бабка. — Не один человек уж там сгинул и сгинет еще. Трясина, да и леший, говорят, там где-то рядом бродит.
— Леший?!
— Не хочешь, не верь. Одначе берегись, парень, оказаться на Черном болоте ночью, да еще в грозу! — Федотиха набожно перекрестилась и уже будничным тоном произнесла: — Ну, идем.
  
— Куда? — не понял Лешка. Оглянувшись вокруг, бабка понизила голос:
— Тебе ж спирт нужен?
— Ну.
— Сколько?
— М-мм… На двадцать рублей сколько выйдет?
— На двадцатку? Ну, грамм триста. Посудина какая при себе есть?
— Ой, — Лешка хлопнул себя рукой по лбу. — Забыл!
— «Забыл», — передразнила торговка. — Ладно, уж посмотрю у себя, может, и найду что-нибудь. Ты тут, у веранды, жди.
Сказав так, Федотиха скрылась в избе, но скоро вышла, неся в руке белую пластиковую канистру литров на пять.
— Тут, на дне, как раз грамм триста и осталось. На вот! Только канистру сегодня верни.
— Спасибо! — Лешка передал бабке деньги. — А хороший ли спирт?
— Хороший, хороший, не сомневайся, — хрипловато рассмеялась торговка. — Пей, знай, еще никто не помер. Канистру вернуть не забудь.
— Не забуду.
Не прощаясь, юноша побежал по узенькой тропке вниз, к ручью — там, кажется, валялись пластиковые бутылки. Продрался кустами, замер у самой воды — нет, никаких бутылок видно не было, наверное, унесло течением. Что ж, можно и у себя в бараке взять, уж там точно есть, Только бы успеть к молоковозу!
Сокращая путь, Лешка резко повернул влево и вышел на старую поскотину, возле соснового бора, заросшую густой травою и папоротниками. Вдоль поскотины тянулась тропинка, ведущая через ручей прямиком к трехэтажкам, ну а от них до барака — рукой подать.
— Леша! — послышался за спиной звонкий девичий голос.
Лешка оглянулся и недовольно нахмурился, увидев позади Ленку, почтальоншу. В ситцевом летнем платье с узкими лямками — голубом в белый крупный горошек — Ленка осторожно вела за руль свой старый велосипед, на багажнике которого была пристроена сумка. Н-да-а… Вот уж кого меньше всего хотелось сейчас встретить! Теперь растреплет на всю деревню, мол, практиканты спирт покупают да пьянствуют, уж за ней не заржавеет.
— Ого, канистра! Никак спиртику решил выпить?
Ну, вот оно, начинается!
— Не рано, Лешенька?
— Не рано. — Лешка демонстративно прибавил шагу.
— Ой, не беги так, — попросила девушка… нет, скорей, женщина — лет Ленке было уже под тридцать, имелся и ребенок — смешной такой мальчишка лет восьми… или девчонка.
Лешка оглянулся:
— Тороплюсь я.
Нет, вообще-то Ленка была бабой красивой — черноглазая, с длинными темно-русыми волосами — «цыганистая», как ее называли бабки. С тонкой талией и большой колыхающейся грудью, она сводила с ума многих парней и разбила уже не одну семью — за что бабы, конечно, ее не жаловали, а пару раз даже, говорят, изрядно намяли бока.
— Ой, торопится он, — Ленка хмыкнула. — Я смотрю, уже весь запарился. Попить хочешь?
— Попить? — Лешка обернулся. — А что у тебя?
— Минералка, правда, немножко. Хочешь?
— Не откажусь.
— Тогда подержи.
Передав парню руль, почтальонша вытащила из сумки пластиковую бутылку… как раз такую, какая и нужна была Лешке — перелить спирт.
— Я все выпью, можно?
— Да пей, жалко что ли… Поможешь мне через ручей перебраться? Там мостки узкие.
— Да помогу, конечно. Тебе бутылка не нужна?
— Зачем?
— Так я возьму?
— А, — Ленка язвительно расхохоталась. — Поди, спирт бодяжить?
— Да уж как-нибудь…
Разговаривая, они прошли вдоль старой поскотины и, оставив позади бор, спустились к заливному лугу. Отражаясь в текущем рядом ручье, ярко светило солнце, бледно-голубое небо дышало зноем, а изумрудно-зеленая трава в желтых точках цветов казалась мягким, как одеяла.
— Говорят, ты в институт поступил? Правда? — почтальонша искоса посмотрела на парня.
— В университет, — почему-то покраснел тот. — На факультет социальных наук — бывший исторический.
— Молодец! — женщина улыбнулась. — Это что же, историком будешь, как Владимир Иваныч, учитель наш?
— Ну, — Лешке почему-то сейчас не хотелось вдаваться в подробности.
— Красиво как! — внезапно остановилась Ленка. Лешка согласно кивнул:
— Да, ничего.
— Слышь, Леш… У меня чего-то меж лопатками чешется. Посмотри, а?
— Где…
Опустив велосипед в траву, почтальонша повернулась спиною. Лешка дотронулся до загорелого плеча:
— Здесь?
— Нет, ниже… Да ты молнию-то расстегни, не стесняйся…
Юноша сглотнул слюну.
— И лямки спусти. Вот… Почеши, а? Вот тут, под лопатками… теперь ниже… еще ниже…
Лешка хотел сказать, что куда уж ниже, но — словно язык присох! Еще бы — лифчика-то на почтальонше не было! Пальцы чувствовали тепло шелковистой кожи, скользя по изгибу позвоночника вниз, к…
— Так, так, хорошо… — шепотом командовала Ленка. — А теперь…
Она вдруг резко повернулась, ударив юношу голой большой грудью с налитыми твердыми сосками, обняла, расстегнула рубашку, целуя в губы:
— Лешенька, Леша… Пойдем… Вон, сюда, в траву…
…Высоко в небе таял реверсивный след самолета.
Лешка резко уселся и, помотав головой, потянулся к рубахе:
— Мне пора, Лен… Правда, пора.
Ленка улыбнулась:
— И мне… Приходи вечером, а?
— Сегодня точно не смогу.
— Приходи завтра. Я буду ждать.
Проворно натянув платье, женщина вновь повернулась спиной:
— Застегни… Ну, до завтра, Алеша…
Лешка счастливо вздохнул:
— До завтра… Стой, ты ж просила через мостки перевести!
— Да ладно, переберусь и сама. Беги, куда там тебе надо.
Лешка все-таки проводил почтальоншу на другой берег, там, правда, целоваться не стали — видно из домов. Лишь простились до завтра. До завтра… Завтра!
Лешка еще никогда не был так счастливо близок с женщиной, как вот сейчас, на лугу. Какая она красивая, эта Ленка! Да и характер вроде бы ничего… Как говорит бригадир Михалыч — йэх!
Помахав на прощанье, Лешка осторожно перелил спирт из канистры, тут же и разбавил ручьевой водой — ну, не болотной же потом разбавлять. Потом поплотней закрутил бутыль пробкой, взглянул на канистру — и громко захохотал, прочитав надпись на небольшой наклейке: «При попадании на кожу, промыть водой и обратиться к врачу». Ну и ну! Вот так спирт, бляха муха — «при попадании на кожу, промыть водой…»
  
Глава 2
 
Начало августа. Средняя полоса России
 
ЧЕРНАЯ СТРЕЛА
 
 
— Там еще осталось?
 
— Спиртяга? Есть маленько. Пей, я не хочу больше.
 
Василий Шукшин. «Охота жить»
 
«…И обратиться к врачу!»
Ну, ни фига ж себе! Случаем, не отравятся помощнички? Не, не должны — бабка Федотиха клялась, что еще ни один не отравился. А вдруг? Самому, что ли; сперва попробовать?
Лешка открутил пробку, понюхал…
Скривился…
Закрыл глаза…
Глотнул быстро-быстро!
И едва перевел дух, вытирая выступившие на глазах слезы, больно уж убойной штуковиной оказалось: бабкино зелье. Еще бы — «при попадании на кожу; промыть водой и обратиться к врачу»!
А, в общем, сойдет — то, что надо. Застегнув рубаху;, Лешка взял канистру и быстрым шагом направился к избе бабки Федотихи.
Федотихи дома не оказалось, а вместо красной бабкиной «Таврии» у веранды стоял синий милицейский «уазик». Спрятав канистру с бутылкой в ближайших кустах, молодой человек осторожно заглянул во двор… и сразу же столкнулся с вышедшим на крыльцо участковым — веселым молодым парнем и чине старшего лейтенанта. Звали его… блин, да как же? Лешка так и не вспомнил. — милиционер представился первым: