Царьград. Трилогия
— Эй, Антонио, Велереччо! — вскричал хозяин. — Проводите госпожу в зеленую спальню. А мы с почтеннейшим Ичибеем, если угодно, осмотрим лавки и склады.
В сопровождении толпы слуг, они спустились по лестнице вниз. Немного выждав, туда же последовали и беглецы. Напрасно! Из дому их не выпустили!
— Хозяин запретил кому бы то ни было покидать дом до его возвращения! — вежливо, но непреклонно пояснил усатый молодец с алебардой и коротким мечом у пояса. Трое таких же стояли настороже у порот.
Лешка покривил губы:
— Поня-а-атно…
— Попробуем через окно, — негромко шепнул грек. — Кажется, там можно пройти по крышам!
Взбежав на третий этаж, они выглянули из окна… И тут же отпрянули — длинная черная стрела с оперением из орлиных перьев, зло задрожав, впилась прямо в ставню.
— Н-да-а, — парни невесело переглянулись. — Нечего сказать, обложили плотно — не выберешься. Это кто же так метко стреляет?
— У Ичибея хватает людей.
— Ну и что будем делать? Ждать до наступления полной темноты? А ты уверен, что…
— Попросим Гюльнуз! — решительно заявил Владос. — Она, в конце концов, теперь здесь хозяйка. И не в последнюю очередь — благодаря нам. Пускай поможет… Эй, парень! — он схватил за рукав пробегавшего мимо слугу. — Где тут зеленая спальня?
— Вон там, синьор, — слуга показал рукой и замялся. — Только… э… там молодая госпожа. Желает ли она вас принять?
— Желает! — резко распахнув дверь, заявила Гюльнуз таким беспрекословно-ледяным тоном, что слуга вздрогнул и с поклоном поинтересовался, не нужно ли чего-нибудь принести?
— Будет нужно — позову, — надменно бросила девушка и тут же милостиво кивнула парням: — Заходите!
Зеленая спальня вполне оправдывала свое название, представляя собой небольшой будуар с затянутыми зеленым шелком стенами и таким же шелковым балдахином над широченной деревянной кроватью с ножками в виде позолоченных львиных лап. Окна занавешивали бархатные шторы красивого изумрудного цвета; кроме кровати в комнате стоял небольшой столик и два резных полукресла.
— Мы, собственно, ненадолго… — грек задержался в дверях. — И вообще, очень торопимся — завтра утром отправляется в Константинополь попутное судно.
— А, вот вы куда решили отправиться… Я скажу отцу — он велит своим людям вас проводить…
— Вот как раз этого бы и не хотелось! Ты бы спросила у слуг, Гюльнуз, где тут запасной выход, наверняка ж имеется…
— Запасной выход? — девушка подошла к двери. — Хорошо, сейчас спрошу. Вы тут посидите пока…
Выйдя на лестницу, она громко позвала слугу и — как показалось приятелям — очень долго с ним разговаривала. После чего заглянула в спальню:
— Идемте!
Вслед за слугою — молодым чернявым парнем, одетым на итальянский манер — в тонкие штаны-чулки и кургузую бархатную курточку — вся троица спустилась на второй этаж, и, миновав трапезную, вышла к небольшой двери.
— Это выход на галерею, — пояснил слуга. — А с галереи можно пройти на улицу через лавку. Господа еще вернутся?
— О, конечно, конечно, — Владос тут же закивал.
— Тогда зайдете с парадного хода, этот я закрою на засов… Не знаю, как молодая госпожа, а хозяин терпеть не может незапертые двери.
— Я сама закрою, — негромко произнесла Гюльнуз. Слуга поклонился — как и многие здесь, в Кафе, он понимал и по-татарски и по-итальянски — и молча исчез.
Подойдя к двери, Гюльнуз обернулась:
— Ну, давайте прощаться…
Владос и Лешка по очереди обняли девушку… Лешка, пожалуй, крепче, чем надо бы.
— Прощай, Гюльнуз!
— Прощайте.
Приятели вышли на галерею. Быстро темнело, и в синем небе вспыхнули первые звезды. Быстро спустившись вниз вслед за Владосом, Лешка вдруг услыхал позади приглушенный крик:
— Али! — Обернулся.
— Постой, Али… — подбежав, Гюльнуз обняла его за плечи и крепко поцеловала в губы. — Удачи… — шептала она и улыбалась, чувствуя, как скользнувшие под одежду Лешкины руки гладили ее шелковистую кожу. Спину, живот… грудь…
— Нет, — с явным сожалением вздохнула девушка. — Не здесь… В спальне…
— Но, как же ты…
— Я сказала Гвидо, что уже не девушка! Наврала. Идем!
Не чувствуя под собой ног, Лешка взбежал в спальню. Гюльнуз, улыбаясь, улеглась на кровать, раскинув руки. Лешка склонился над девушкой, поцеловал… Полетело на пол монисто… шелковая рубаха… шальвары…
— Я знала… — обнимая юношу, прошептала Гюльнуз. — Знала, что ты будешь…
Глава 9
Осень 1439 г. Кафа.
В ПОИСКАХ ПОПУТНОГО СУДНА
Кто я? Отколе пришел? Куда направляюсь? Не знаю. И не найти никого, кто бы наставил меня.
…Моим первым мужчиной!
Словно соцветие сладостного цветка, словно послевкусие, оставшееся от терпкого вина — именно так Лешка вспоминал потом все то, что произошло тогда между ним и Гюльнуз. Эта запретная внезапно нахлынувшая любовь постепенно исчезала, забывалась, но, наверное, так и не исчезла до конца. Гюльнуз… Красивый цветок предгорий. И — одна из богатейших женщин Кафы! Продолжительная связь между нею и Лешкой просто не имела бы будущего, и юноша понимал это, как никто другой. И все равно, накатывала иногда щемящая грусть, от которой саднило сердце.
Выйдя через лавку на улицу, беглецы осмотрелись и быстро двинулись в направлении гавани. Уже совсем стемнело, и короткие южные сумерки на глазах превращались в ночь. Следовало спешить — как предупредил Владос, уже совсем скоро ночные стражники перегородят рогатками улицы — чтоб не шастали невидимые в темноте тати. Высыпавшие было на небо звезды медленно исчезали, затягиваемые черной дождевой тучей. Заморосило, с моря подул ветер, бросая холодную взвесь в лица припозднившихся прохожих. Закрывались ворота постоялых дворов и харчевен, откуда-то издалека доносился собачий лай, а вот в гавани, похоже, еще шумели — вывалившие из портовой таверны подгулявшие моряки горланили песни.
— О! У них и спросим!
Лешка быстро побежал к морякам, не обращая внимания на предостерегающие крики приятеля.
— Эй, парни… — подбежав, начал было он, но тут же осекся — русского-то морячки явно не знали, а вот по-гречески юноша еще разговаривал плохо. Впрочем, должны бы понять, да и вон, Владос сзади бежит…
— Нам нужен попутный корабль. Корабль, понимаете? Судно.
Вообще, подозрительная была компания, Лешка это только сейчас заметил. Пятеро — в рваных одежках, с перевязанными разноцветными платками головами — настоящие пираты, разбойники, какими их рисовали в детских книжках. Двое — бородатые мужичаги, остальные — подростки, гопота самого гнусного вида.
— Хэ! — обернувшись, один из морячков, видимо, главный — с широкой волосатой грудью и свернутым набок носом — ухмыльнулся и что-то громко сказал. Наверное, что-то нехорошее — Лешке почему-то не понравился его тон.
Трое молодых гопников тут же отбежали в стороны — ага, перекрывают возможный отход! Что ж…
Почувствовав рядом с собой чье-то дыханье, юноша ; повернул голову и облегченно перевел дух:
— Владос! Молодец, не бросил…
— Зря ты к ним подошел, — тихо произнес он. — Теперь они от нас не отстанут, пока не обберут до нитки.
— Нападем первыми, — решительно шепнул Лешка. — Ошеломим — а дальше видно будет!
А кривоносый уже гнусно смеялся, и его напарник — угрюмый жилистый мужичага — что-то коротко поддакивал, посматривая на парней кривой нехорошей улыбкой… И трое гопников ухмылялись поодаль. Не дожидаясь, пока главный разбойник выхватит нож, Лешка подошел к нему с самой обаятельной улыбкой и, еще раз вежливо повторив вопрос насчет попутного судна, резко ударил его ногой в живот. Кривоносый согнулся, выпучив глаза от неожиданности и боли — и Лешка со всей силы ударил его по затылку сомкнутыми «в замок» руками. Оглянулся — Владос тоже не терял времени даром — угрюмый согнулся и выл, держась за лицо — видать, грек, не мудрствуя лукаво, просто-напросто сделал ему «козу»!