Царьград. Трилогия

– Госпожа?
– У меня есть к тебе разговор.
Вдова сейчас выглядела так себе – какая-то растрепанная, бледная, не выспавшаяся…
– Я тут подумала, – негромко произнесла она. – Подумала и решила послать тебя к Ворскле-реке… С одним важным заданием.
Лешка выпятил грудь:
– Я выполню любое! Приказывай, моя госпожа.
– Не спеши так, дело опасное. – Каткарлыш поморщилась. – И, для начала, я хочу, чтоб ты понял, почему я посылаю именно тебя.
  
Алексей изобразил на лице самое почтительное внимание, знал – это понравиться вдове.
– Во-первых, тебе нет никакого смысла меня обманывать – к чему?
– Именно так, повелительница!
– Не перебивай… Во-вторых, я пошлю тебя на север, совсем в другую сторону от твоей родины, следовательно – нет соблазна бежать. К тому же, за тобой, естественно, будет пригляд. И, наконец, в третьих… Еще раз повторюсь – у тебя нет причины меня обманывать… Но они имеются у других! Я давно подозревала, что значительная часть моих дров уходит неизвестно куда… Кто их ворует? Плотовщики? Или мои люди?
– Скорее – и те, и другие вместе, – осмелился предположить Алексей.
– Вот ты и выяснишь! И вернешься с подробным докладом, за что получишь награду!
Алексей едва сдерживал ликование – все вышло так, как он и планировал, почти каждую ночь (естественно, когда звали) нашептывая вдове о возможных злоупотреблениях на Ворскле.
– Не думай, не такое это простое дело, – продолжала Каткарлыш – там уже начинаются Литовские земли. Будь осторожен… впрочем, мои люди знают свое дело.
– Я готов, – поклонившись, негромко сказал Лешка. – Но…
– Что?! – черная вдова недовольно вскинула брови.
– Осмелюсь намекнуть, что мне и самому неплохо бы иметь в таком непростом деле своих верных людей.
– Имеешь в виду близнецов? – тут же просекла Каткарлыш. – Что ж, забирай… Пожалуй, они единственные, кому ты можешь верить.
– А…
– Выезжаете завтра. Удачного пути.
Алексей отвесил глубокий поклон:
– Благодарю, моя госпожа.
Дорога тянулась степью по правому берегу Днепра, это было то, что называлось Дикое Поле – край бескрайних степей, вроде как бы принадлежавших Великому Литовскому княжеству. Однако, татар тут было больше, явно больше – а никаких иных разъездов путники по пути не встретили.
Как объяснил по дороге староста сплавщиков Якуб – здоровенный одноглазый бугай – дело было нехитрое – принять при впадении Влрскулы в Днепр плоты, да гнать их прямиком до порогов, ну а уж там перетащить бревна на берег, да охранять в ожидании повозок вдовицы. Серьезных опасностей при этом никаких не усматривалось, ну, не считать же серьезными многочисленные мелкие шайки – им-то зачем сплавленный лес? Не потащат же на дрова какое-нибудь бревнище? Да и связываться с влиятельной и злопамятной вдовушкой никто не хотел – себе дороже б вышло. Так что, главная опасность, наверное, исходила бы от «литовцев»…
В условленном месте на берегу Днепра отряд черной вдовы уже поджидали верные люди, почтительно приветствовавшие Якуба… Погрузив в вместительные челны людей и коней, они высадили всех на пологой косе, при впадении Ворсклы, как раз напротив плотов.
– Вот и славно, что ждать не нужно, – потирал руки Якуб. – Завтра отдохнем, а уж на следующий день – в путь.
Весть об отдыхе была с радостью воспринята всеми. Плотовщики Каткарлыш, в том числе и Алексей с близнецами, тут же принялись устраивать на плотах шалаши из веток и мшанника. Кроме сплавщиков, вдова прислал и воинов для охраны, мало ли… Вот их-то, молодых, горячих и глупых – и нужно было опасаться: охранник всячески старались проявить свою прыть, за неимением врага пристально наблюдая за невольниками – которыми были практически все сплавщики – работа-то, что ни говори, тяжелая!
– Значит, послезавтра, – улучив момент, шепнул Алексею Лука. – Может, сегодня вечером и рванем?
– Ага, рванем, – старший тавуллярий сплюнул себе под ноги. – А ты знаешь дорогу?
– Да чего тут знать-то?! – засмеялся подросток. – Все вдоль Ворсклы-реченьки!
– «Ворсклы-реченьки», – ворчливо передразнил Алексей. – А ты знаешь, что там татары живут?
– Какие еще татары? – не понял Лука.
– Такие… Литовские… Когда-то еще князь Витовт дал им земли под Глинсокм да в верховьях Ворсклы, Псела и Сейма – так называемая Еголдаева тьма. Те люди, что гонят вдовице лес, как раз оттуда… Что, если мы на них нарвемся?
– А…
– Бэ! – махнув рукой, Лешка оглянулся по сторонам, и подозвал Леонтия:
– Вот что, братцы. Завтра целый день будем ко всему приглядываться, может, удастся и с плотовщиками поговорить… Только, умоляю, осторожнее! Просто – любопытства ради…
Лука шмыгнул носом:
– А я думал – завтра сбежим!
– Дурачок, – ухмыльнулся Леонтий. – Завтра у сплавщиков и охраны, считай, целый день пустой, а на послезавтра отплытие назначено! Смекай, чуча!
– Сам ты чуча! – обился на брата Лука и тут же признал, – Ну, вообще – справедливо.
Весь следующий день – а он выдался солнечным, погожим – парни вместе со всеми готовили плоты к новому этапу пути – что-то подвязывали, кое-где убирали лишние бревна, сколачивали опоры для шестов.
Леонтий вдруг проявил неожиданное рвение:
– А вот здесь плоховато сделали, дядько Якуб! – он кивнул на три первых плота. – Отвязаться могут. Я б еще и бревнышком закрепил! Нет, право слово…
– Сиди уж, умник, «бревнышком»! – зло отозвался старшой. – Без тебя управимся.
А ведь Леонтий говорил дело! Лешка и сам видел что с этими тремя плотами что-то не так. И леса в них больше, чем в остальных, да и Якуб с ними не в пример больше возится… И на парня он зря накричал, зря… Почему?
– Дядько Якуб! – снова закричал Леонтий. – А тут вообще все развязалось! Я возьму веревку, подвяжу?
Плотовщик обдал парнишку взглядом, полным ярко выраженной злобы. Однако, ничего не сказал, спокойно подошел, дал веревку… Даже похвалил. Очень и очень не искренне – да уж, что сказать, не актер!
Алексей хотел было предупредить мальчишку, чтобы был с Якубом поосторожней, но…Но тот сам быстро обернулся и неожиданно подмигнул – все, мол, в порядке… Ох, черт! Специально решил проверить старшого! Развел самодеятельность… Ну, вообще-то, правильно – ишь, как забеспокоился Якуб – похоже, он тут и есть главный дровяной вор. Интересно, кто с ним еще в деле? Наверняка, кто-нибудь их охраны и, может быть, из плотовщиков… Ну да, как же без них-то? Надо ведь отцепить плоты от остальных, незаметно – скорее всего, ночью – подогнать к берегу… даже такой амбал, как Якуб, один не справится. Но… как же остальные? Было впереди три плота позади – и вдруг, оп, потеряли! Как так? Неужто не заметили бы? Ночи-то, правда, темные… Значит, наверное, имеется где-то по пути удобная коса или заводь… Ага… Пристали на ночлег к бережку, а потом, ночью – три плота – раз! – и исчезли. Что же их, никто не пересчитывает? Как это – никто? Да Якуб и пересчитывает, с помощниками… значит, и те в доле. И воины…не все, достаточно первой или второй ночной стражи… Или – под утро – третьей…
– Не строй тут шалаш! – подойдя к третьему плоту, резко выкрикнул Якуб.
Леонтий обернулся:
– Но…
– Молчать! – в ярости выхватив плеть, Якуб ударил парня – и тот едва успел подставить руки. Не успел бы – остался без глаза… Как, кстати, и сам Якуб.
– Делай то, что приказано, понял, тварь? – засовывая плеть за пояс, зло зашипел старшой.
Леонтий опустил голову:
– Понял, господин.
– Ну, вот, то-то же!
Обернувшись, Якуб поискал глазами Лешку:
– Эй, ты! Завтра вместе со своими щенками встанешь на второй плот! Третий тоже за вами.
  
– А первый?
– Первым Бовий управится.
Бовий был пленный литвин – угрюмый крючконосый мужик с длинными корявыми руками-лапами. Опытный плотовщик… Ну да, как же на первом плоту, да без опыта… А он, Лешка, и его напарники, выходит… Выходит… Кажется, Каткарлыш упоминала о некоторой смертности? Говорила – то один, до двое рабов да погибнут. Наверное, это были самые любопытные рабы… Или – не в меру навязчивые. Вот, как сейчас – Леонтий.