Царьград. Трилогия
– Ну? – ее лицо по-прежнему закрывала вуаль, волосы били упрятаны под цветастую паволоку и небольшую цилиндрическую шапку, обтянутую черным шелком, в глазах сияла ледяная лазурь. – Пастухи говорят, вы хорошо справляетесь со скотом.
– Да, госпожа, – разом поклонились все трое. – Мы стараемся.
Женщина хмыкнула:
– Другие тоже стараются за вами смотреть!
– Нам некуда бежать!
– Некуда – сейчас. Но что будет потом, летом? Как бы вы не бросились в море – добраться до Царьграда вплавь.
Лешка вздрогнул: черная вдова именно так и произнесла – Царьград. По-русски? Или у татар тоже принято такое название?
– Впрочем, шучу, – перебила его мысли вдова. – Вам от нас не уйти, зарубите это себе на носу и не пытайтесь! Я – женщина добрая и мягкосердечная, но, предупреждаю сразу – если что, шкуру спущу! В прямом смысле.
– Да мы и не думаем ничего подобного, – Алексей улыбнулся самой обаятельнейшей улыбкой, на какую только был способен. – Кто мы были на родине? Файзиль-ага, поди, вам уже рассказал? Нищие изгои, живущие впроголодь балаганщики, над которыми не смеялся только ленивый. Здесь же, быть может, мы начнем совсем другую жизнь.
– Начнете, – кивнула Каткарлыш. – Если я вам дозволю.
– О, госпожа…
Вдова нетерпеливо махнула рукою:
– Значит, говорите, над вами смеялись? Прекрасно! Я тоже хочу посмеяться! Развеселите меня…
– Но… мы должны подготовиться, прорепетировать, подобрать реквизит… Поставить смешную пьесу не так-то просто, моя госпожа!
– Так старайтесь! Сколько вам нужно дней?
– Дней?! Речь идет о неделях!
– Хорошо, неделя, – в голубых глазах черной вдовы блеснул ледяной холод. – Но это – крайний срок! И помните – от работы на пастбище вас никто не освобождал.
В глубокой задумчивости парни вернулись в кибитку. Пьесу… Вдова требовала веселую забавную пьесу! Легко сказать…
– Эх, были бы с нами Периклос или Леонид, – грустно улыбнулся Лука. – Уж они-то живо поставили б какую-нибудь комедию.
– Не спорю, Периклос и Леонид – славные мужи и знающие в своем деле, – согласился Лешка. – Но ведь и мы, вроде, не хуже, а?
– И что будем играть?
– А что вы предложите? Ну-ну, не стесняйтесь, парни, выкладывайте!
Ребята переглянулись, хмыкнули, ну и, предложили, конечно. Любимого автора Периклоса – Аристофана. Только не «Женщин в народном собрании», а «Птиц»… Хорошая, кстати, была пьеса, веселя, забавная – злая такая сатира. Лешке нравилась. Вот только актеров было мало.
– Да вовсе и не мало! – азартно возразил Лука. – Я птиц буду играть, Леонтий – богов, ну а ты, Алексей – людей, приносящих жертвы.
– Отлично придумали, нечего и говорить, – старший тавуллярий засмеялся. – Прямо так и представляется: «в роли толпы – народный артист России Алексей Смирнов»! А вообще, неплохо придумали… Порепетируем?
– А как же! Только коров под навес загоним, а то уже на нас дед Кабей недобро так коситься.
Дед Кабей – это был старый татарин, пастух, выходец из разорившегося, невесть как прибившегося к покойному Данияру, рода. Сам-то дед для парней никакой опасности не представлял – хотели б, так справились с ним одним ударом – но вот его псы. Здоровенные такие собачинищи, аж четыре штуки… Ну, не один волк покуда к стаду не подходил!
По ходу репеции Лешка и сам вспоминал сюжет пьесы – ленивых, обожравшихся людских подаяний, богов, алчно поглядывающий на жертвенный дым, полнимавшийся к небу… Этот-то дым и перехватывали коварные птицы, шантажируя богов призраком голода…
Каткарлыш хохотала до слез! И не только она, но и ее малолетний сынок Данияр, и слуги, и воины, из числа самых верных, допущенные в этот вечер в шатер. Что и сказать, «господа артисты» уж очень старались, очень…
Изображавший богов Лука строил такие уморительные рожи, что улыбнулся бы и самый неулыбчивый. Братья играли по-гречески – их реплики тут же переводил Алексей, не забывая и о своей роли.
В общем, пьеса понравилась.
– Задержитесь… – когда все ушли, вдова махнула рукой актерам. – Вот вино, – она кивнула на стоявший напротив очага кувшин – пейте… Вы не пока не правоверные, вам можно… Эти мальчики что, совсем не говорят по-татарски?
– Кое-что понимают… все ж таки жили под турками.
– Приятные юноши… Ого, зевают! Что ж, путь идут спать…
– А ты задержись… Расскажешь мне о Царьграде.
Царьград… Опять Царьград.
Близнецы откланялись и ушли.
– Царьград, – тихо протянул Алексей. – Кто его так называет? Татары?
– Русские… – вздохнула вдова. – И еще – литовцы.
Царьград…
– Налей мне… – кивнув на кувшин, хрипло попросила Каткарлыш. – Ну?!
Быстрым порывистым жестом она сорвала вуаль, сбросила с головы шапку и покрывала… Господи! Давненько уде не приходилось Лешке видеть таких ослепительных, огненно-рыжих волос!
– Что смотришь? – с вызовом сверкнули лазурью глаза. – Я тебя совсем не стесняюсь, ведь я – госпожа, а ты – мой раб. Моя собственность. Как хочу – так тебя и использую, понял?
– Вполне!
Алексей облизал губы, увидев, как женщина сняла с себя пояс… Молодая рыжеволосая красавица… Вряд ли ей было больше двадцати пяти лет…
– Налей мне еще вина… Подбрось в очаг дров… – командовала вдова. – Так! Хорошо! Жарко… Теперь иди сюда, к ложу… Сними с меня одежду… Ну!
Уж что-что, а это Лешку не надо было просить дважды!
Встал на колени… Осторожно расстегнул золотые пуговицы, снизу вверх… вот показались черные шелковые шальвары… пупок… грудь… белые атласные плечи…
– О! – зарычав, Алексей пооочередно впился губами в крупнеы розовые соски… В конец-концов он был всего лишь мужчина… Молодой мужчина, долгое время не видевший женщины…
Живо скинул одежду и с себя… Усмехнулся, поймав нетерпеливо-призывный взгляд…
Разорванные, полетели в сторону шальвары… Женщина застонала, подаваясь объятиям…
Алексей ушел только утром… На следующий вечер Каткарлыш вновь позвала его…
Вскоре в степь пришла весна, разлилась прозрачными ручьями, вспыхнула в росе тысячью солнц, разлилась бурным океаном изумрудных трав и желтыми цветами.
Весна.
Ветер гнал по голубому небу сизые облака.
Весна.
Потянулись на север птицы.
Весна.
До одури пахло свежей молодой травою.
Весна.
И небесная просинь неба висела над головами невероятной прозрачностью!
И пели птицы, и зеленели луга, и дул в лицо теплый ветер, пахнущий ароматом цветов.
Весна…
– Ты не очень-то похожа на татарку, госпожа, – как-то раз негромко сказал Алексей, ласково укрывая женщину мягким покрывалом.
– Я и не татарка, – Каткарлыш улыбнулась. – Я полька. Катаржина Вилевска. Татары захватили меня в Браславе.
Алексей чувствовал, что, наконец, наступил такой момент, когда…
Когда Катаржина – Каткарлыш – стала чувствовать какую-то зависимость от новых невольников. А те, надо сказать, вели себя прилично – никому не перечили, не бузили, не пытались бежать, а все порученные им дела исполняли насколько возможно старательно. В общем, выстроили себе имидж людей, на которых можно положиться, даже приобрели… ну, если и не друзей – кто будет дружить с рабами? – то, уж, по крайней мере, людей, которые относились к ним очень даже доброжелательно.
И вот…
Глава 13
Весна 1443 г. Ворскла – Верховские княжества. Люблю грозу в начале мая…
Эти земли луговые, чувства издали маня,
Память мучая, вернули, на родной простор меня.
….однажды…
Катаржина вызвала Алексея с утра, что явно означало какое-нибудь деловое поручение, а не очередной приступ любовной страсти. Старший тавуллярий, умылся, пригладил волосы и уверенной походкой направился к шатру повелительницы.