Царьград. Трилогия

А никто и не отказывался! Толстяк Леонид так уже с радостью намахнул и другую, и третью… уже скорешился с каким-то местным заречным прохиндеем, уже затянул песню.
– Хорошо поете! – оглянулся на них высокий цыганистый парень, вернее – молодой мужчина – горбоносый, чубатый, с золотой серьгой-кольцом в левом ухе. Звали его Канташ.
Да не просто звали, кричали:
– Спой! Спой, Канташ!
  
– Спеть? А флягу по кругу пустили?
– Пустили, а как же!
– Тогда слушайте и подпевайте.
 
 
Загорелась румяная зорька
 
Над прекрасной валашской землею…
 
 
Неожиданно приятным голосом, звучным и певучим, затянул Канташ, и все собравшиеся притихли, благоговейно внимая песне… Подпевать пока никто не решался – может быть, еще недостаточно выпили, а может, потому что песня была такая… грустная…
 
 
То не зорька на небо всходила,
 
Сына Марко родная мать искала…
 
 
Да уж, не веселая оказалась песня; как шепотом пояснил шкипер – юнацкая. Юнаки, как понял Лешка, это что-то типа партизан, воюющих против турок. Турок на той стороне реки, похоже, просто ненавидели, вот и песню Канташ подобрал соответствующую. Заканчивалась она сурово, призывно:
 
 
Ой, летите орлы, улетайте
 
Дальше, дальше, на край белого света.
 
Напитайтесь вы мясом басурманов,
 
Черной крови супостатов напейтесь!
 
 
– Черной крови супостатов напейтесь! – хором подхватили собравшиеся.
Вкусно запахло ухою. Допев песню, Канташ подмигнул собравшимся, достав из-за голенища ложку:
– Поснидаем, братцы!
– Так!
Поев и выпив, вновь запели. Солировал опять Канташ, но и не только он – многие затягивали свои любимые.
 
 
Лазарь-царь садиться за вечерю,
 
Рядом с ним жена его, Милица…
 
 
Спев про царя Лазаря, запели про какого-то Вука, потом снова про юнака Марко, про золотую яблоню… Корабельщики перехватили инициативу, нестройным хором грянув «Турок шел лесом»:
 
 
Ты обойди все селенья,
 
Мать разыщи полонянку,
 
Вырви ее из полона
 
У басурманов проклятых!
 
 
«Проклятые басурманы» – иначе тут турок и не называли даже члены команды барки, при всей их внешней лояльности к османам. Значит, было за что ненавидеть этих «проклятых басурман» турок…
Лешка песни слушал лишь краем уха, даже наоборот, поднялся на барку, приглядывался, прислушивался – кто да что покупает, кто как торгуется. Высматривал самого жадного. И таки высмотрел!
Красавец был – с ударением на последнем слоге! Молодой, но какой-то тощий, сутулый, с остренькой лисьей мордочкой. Все чего-то выгадывал, торговался из-за каждой мелочи, так, что Алексею даже противно стало. Ну, бывают же такие люди – за полушку удавятся! Как раз такой-то и был сейчас надобен!
Дождавшись, когда выжига, наконец, купит то, что ему надобно, Лешка вынырнул из темноты и подхватил его под локоть у сходней.
– Не хотите ли заработать, уважаемый господин?
– Заработать? А кто ж не хочет? Только – смотря как.
– Да просто, – Алексей улыбнулся, как можно шире. – Перевезти тут двоих на тот берег. Плевое дело.
– Плевое, – согласился парень; звали его, как выяснилось, Колупан. – Две «беленькие» монетки. За каждого! Всего, значит, четыре будет.
– Четыре аспры! – восхитился подобной наглостью Лешка. – Землекопы – целый день работать, а тут… Всего-то делов. Да и другие перевозчики, чай, найдутся.
– Найдутся-то найдутся, – Колупан гаденько засмеялся. – Только они не сейчас отплывут, а вам, молодой господин, я так понимаю, поскорей отсюда убраться надобно?
Вот, фрукт! Гляди-ко, какой приметливый…
– Ну, вообще, да, – Лешка кивнул с усмешкой. – Но четыре аспры – это ни в какие ворота…
– Так вас же двое!
– А плыть-то все равно один раз.
– Э, не-ет! – Колупан хитро погрозил пальцем. – Я двоих сразу не повезу – всякое ведь может случиться, я-то – один. Нет уж, сначала – одного заберу, потом – другого.
– Этак полночи провозишься!
– Зато у меня и заночевать можно… В тайности!
– Угу, в тайности, – скривился Лешка. – За особую плату, вестимо?
– Сговоримся, – обнадежил выжига. – Клянусь, ни одна собака вас не увидит!
– Уговорились, – решился Лешка. – Жди нас хотя бы во-он у того мысочка, где камыши.
Молча покачав головою, Колупан скрылся во тьме.
Жарко горевший костер бросал в черное небо яркие красные искры, и над могучей рекой, далеко-далеко, до того берега, разносились певучие юнацкие песни. Про королевича Генчо, Марко-юнака, царя Лазаря…
Лешка с Аргипом, притаившись на мысу в камышах, ждали скрипа уключин.
– Как он нас здесь найдет? – шепотом спросил напарник. – Не видно же ничего, темень – хоть глаз выколи.
– Ну да, темень… – Алексей усмехнулся. – А костер? А звезды? А луна?
– Да разве ж это луна? Так, серп какой-то.
– Тсс!
Вблизи, уже у самого берега, послышался плеск весел.
– Эй, вы где? Это я, Колупан.
Перевозчик говорил на смеси болгарского и валашского, впрочем, все было понятно.
– Мы здесь, – оглянувшись по сторонам, подал голос Лешка. – Иди, Аргип… А уж я – следом.
– Деньги приготовили? – тут же осведомился лодочник.
– Конечно!
Плеск волны… И черная тень лодки исчезла во мгле. А в воде оранжевыми сполохами играли блики костра. И звучала песня:
 
 
Что ты кличешь, черный ворон, бьешь крылами?
 
Что тебе, черный ворон, не сидится?
 
 
Лешке вдруг взгрустнулось. Жаль, так и не пришлось проститься с актерами… Старик Периклос, Федул, Леонид. Близнецы-«электроники», Лука с Леонтием, ослик Терентий. Господа артисты! Нет, в самом деле – отличная труппа! Алексей покачал головой… А как его выручил прошлой ночью Леонтий? Или – все же – Лука?
Жаль, жаль уходить вот так, не попрощавшись, не пожелав друзьям доброго пути. И кто знает, как там у них еще все сложится, в Видине? Это ведь он, Лешка, их туда направил.
Погруженный в думы, молодой человек и не заметил, как к берегу снова подошла лодка.
– Эй, господин, ждешь ли?
– Колупан?
– Я. Сейчас, подплыву ближе.
Зайдя в воду по колено, Алексей перевалился в лодку. Скрипнули уключины, плеснула волна – поплыли. Как он тут ориентировался, это лодочник? По звездам, что ли?
Они отплыли уже довольно далеко, и горевший на том берегу костер превратился в маленькую оранжевую звездочку. Лешка обернулся… А лодочник вдруг опустил весла. Прислушался.
– Слышишь?
– Что такое?
– Ну, вот… вот опять…
Какой-то странный шум вниз по реке. Как будто бы бабы колотили вальками белье, только не быстро, а медленно… Бух… Бух… Словно, отходя от перрона, разгонялся поезд.
– Это весла, – обернувшись, пояснил Колупан. – Много весел… Бьют одновременно. Какой-то большой корабль… Галера!
– Галера?!
– Идут осторожно, словно бы что-то ищут или опасаются сесть на мель.
Лешка дернулся:
– Так надо вернуться, предупредить.
– Зачем? – Колпан вел себя совершенно спокойно. – Думаешь, у них там нет ушей?
Услышат. Ага… Слышишь?
Алексей тоже заметил, как стихла отдаленно звучавшая песня. А потом и погас костер. И стало совсем темно, только, отражаясь в реке, мерцали звезды, да тонкий месяц повис над отрогами черных гор…
    
Глава 9
 
Осень 1443 г. Валахия. Факел
 
 
Братьям молвлю: – Вот что, братья,
 
Клятву дам пред вашей ратью
 
Басурманов убивать я!
 
Василе Александри
 
«Дойна».